Глава 32

Роман

— Ну что сказать, составлено грамотно, — Юра листает брачный договор Вари.

— И что? Никак?

— Договариваться надо.

— Если не согласится?

— Надо предложить такое, чтоб согласился.

— Опять ее выкупить?

— Что им там надо было от нее?

Пересказываю историю, в которую они ее втянули.

— Я знаю человека, который может его проблему, как решить, так и усугубить. Им же главное, свой бизнес сохранить? Намекни, что мы поможем разрулить, если нет, то только хуже себе сделают.

— Окей. Второе. Я хочу на Варю и на Машу переписать все.

— Что все?

— Все. Недвижимость, счета, машину.

— А сам?

— Если отец пойдет до конца, как он любит выражаться, то у меня все конфискуют. Не хочу, чтобы это досталось государству.

— Так все серьезно?

— Что серьезно? — в кухню заходит Вика и Ирина Анатольевна, Юрина мама, которая помогает им с их тройняшками-тыковками. — Пока мы детей укладывали, вы тут все уже обсудили, да?

— Уложили?

— Да, у нас есть час отдыха, — Юрина мама достает тарелки и шепотом спрашивает. — Обедать будете?

Девчонки хоть и на втором этаже, но все равно, все по привычке говорят полушепотом. Разбудить этот ураган будет себе дороже.

— Будем, мам, так что там с твоим отцом? — Юра кивает мне, я достаю другие договора и передаю ему.

— Он договаривался о сделках, а когда надо было подписывать, часто получалось так, что он не мог. У меня есть доверенность, и я все это подписывал.

— Ром… — Юра сразу закатывает глаза.

— Я просматривал.

— Всегда?

— Ну, пару раз, может, и нет. Но юристы отца-то точно каждую запятую там проверили. — Домбровский закатывает глаза. — Юр, я подумать не мог, что отец захочет меня в случае чего подставить.

— Когда ж он успокоится? — бубнит про себя Ирина Анатольевна и ставит перед нами тарелки с борщом. Мы с Юрой, не сговариваясь, оборачиваемся на нее.

— Ты его знаешь, мам?

Она перекидывает взгляд на меня, на Юру, снова на меня.

— Так, на соревнованиях пересекались. Хоть бы когда слово хорошее сказал… А что он на Романа скинуть хочет? — меняет тему.

— Что-то с госзакупками провернули. Получилось, что мы взятку дали, чтобы тендер выиграть.

Юра трет переносицу.

— По самому договору вопросов нет. А вот как этот тендер проходил, большой вопрос…

— Варя предложила на эмоции его вывести. Заставить говорить и сделать запись — доедаю суп.

— Как ты его выведешь? — встревает Вика.

— Прошлым, если только.

— А что в прошлом было? — садится с нами Юрина мама.

— Он Варе намекнул, что ее родители погибли, когда полезли не туда.

— А кто ее родители?

Юра на меня смотрит. На меня перекладывает рассказывать или нет?

— Отец — лаборант в одной клинике, куда Ромкин отец обращался, — тут уже нечего скрывать.

— Что за лаборант?

— Комаров Евгений.

— Варя его дочь?

— Да, — киваю Юриной маме. Она смотрит на меня не моргая. Дышит глубоко. — Но у нас тупик, я так понимаю. Нам бы к нему из прошлого кого-то отправить, чтобы он засуетился. И ошибаться начал.

— Как это связать с тем, что сейчас происходит?

— Ром, — откусывает яблоко Вика, — главное, зацепить за живое, а там он уже выдаст все под запись.

— И кого мы к нему отправим?

— Я могу, — Вика пожимает плечами.

— И кем ты представишься?

— А как есть и представлюсь. Скажу, племянница Комарова, хочу денег за молчание, потому что у меня есть доказательства, что Бергман убил дядю. Водителя же не нашли? А он объявился.

— Юр, ты где ее нашел? — усмехаюсь. — Идти к моему отцу с таким, да он… — осекаюсь. — Девушке точно к нему нельзя.

— Ром, а что он говорил по поводу той женщины, что тебя родила, ну этой суррогатной матери?

— Да ничего, начались преждевременные роды, один ребенок погиб, второй выжил. Что с ней не знаю.

— Блин, и тут затык. Как у него выведать-то.

— Я знаю ее имя, — все смотрим на Юру.

— Юрий Александрович! — возмущается Вика и все замолкают.

— Я думал, закрыли тот вопрос. Разбирал все дневник Комарова и нашел списки женщин. По описанию и срокам подходит одна — Катерина Герц. Вероятно, она и есть твоя биологическая мать, Ром, но… — пожимает плечами, — я могу ошибаться.

— Никогда не слышала такой фамилии у нас, а может мне ее в Ростове поискать. Она же оттуда.

— Я пробивал, — отпивает кофе Юра, — там что-то непонятное. То ли уехали, то ли исчезли. Может, ее тоже убрали.

— Чем она может помочь? — Юрина мама убирает со стола тарелки.

— Подожди, как биологическая мать? — переспрашиваю Юру. — Она умерла, но была донором.

— Нет. Не получилось у них ничего, та женщина суррогатная и есть твоя мать. Стой, и твой отец, получается, этого не знает?

В озноб бросает. Моя родная мать может быть жива.

— Не знал, Рома, я могу ошибаться, — Юра тут же успокаивает, а меня трясет. Не каждый день узнаешь, что твоя мать может быть жива.

— И что, она бросила своего ребенка? — не смешно уже и Вике.

— Зная моего отца…

— Интересно, а она тебя искала?

— Ром, ее может и в живых уже нет. Я же говорю, она пропала.

— Если твой отец представляет такую опасность, Рома, эта женщина могла сменить имя и фамилию и уехать оттуда. А найти… представьте, что кто-то, подобный Роминому отцу, забирает ребенка и увозит его куда-то. Дает ему свою фамилию, меняет дату рождения. Нереально найти его.

— Ирина Анатольевна права, — соглашается Вика. — Если твой отец ее запугал, чтобы молчала, она могла просто залечь на дно.

Странное чувство. Не то радость, не то злость. Возможно, у меня мама есть, возможно, брат. Счастливы, спокойны, а мне будто пришлось за все расплачиваться.

На кухне повисает тишина. Каждый примеряет мою ситуацию на себя. Но они и представить не могут даже, через что я прошел.

— А если не она, но кого-то вместо нее к Бергману отправить. Ну или там письмо подбросить. Ром, а может тебе надо тест сделать, как я делала? По ДНК, а вдруг?

— И что твой тест? — улыбается Юра. — Ты где Варю нашла?

Ирина Анатольевна поднимается из-за стола и оставляет нас.

— А точно! Зачем нам тест. У нас же Юрий Александрович по части поиска родственников, — язвит. — Все знает, но молчит.

Юра молчит. Как будто и правда что-то знает.

— У меня есть догадка, кто твой брат.

Ирина Анатольевна резко разворачивается, мы с Викой замираем тоже.

— Это догадка только. Я могу ошибаться.

— Ты знал, кто мой брат и молчал?

— Я пообещал не лезть в это дело, но сейчас этот момент кажется уже не таким актуальным.

— И кто, Юр? Я его знаю?

Кивает.

— И не уверен, что вам обоим это понравится.