Глава 26

Ярослав

Скорая прибывает через три часа. В дверь, отряхивая снег с синих курток, входят врач и фельдшер. Доктор чихает и сморкается в клетчатый платок. Вглядываюсь в круглое красное лицо.

– Сергей Иваныч? – протягиваю руку. – Вот так встреча.

Врач отвечает на рукопожатие и силится вспомнить меня. Подсказываю ему:

– Малая Карпатская, Новый год. Без документов, штанов и прописки.

– Любитель сугробов? Ты, что ли? – улыбается врач.

– Так точно! Спасибо, что помогли тогда.

– Да ладно, – смущается он и оглядывается по сторонам. – Это вы спасительнице вашей спасибо скажите. Так наехала, что вариантов у нас не было. – Он поворачивается к фельдшеру: – Галочка, помнишь тот вызов?

– Был такой, – фельдшер осматривает мои хоромы. – А вы, получается, вспомнили всё?

– Вспомнил. Вот только домой вернулся, а жена лыка не вяжет.

Врач тянет носом в мою сторону:

– А что, супруга, простите, в одно жало пьёт?

– Сейчас сами всё увидите. Поднимайтесь за мной, – ступаю на лестницу. – У меня вообще к жене много вопросов.

– Вы в милицию-то обращались? – Сергей Иванович грузно шагает по ступеням за мной. – Если надо, мы подтвердим всё что нужно.

– Побои в больнице зафиксировали, а в милиции без документов разбираться не стали. Так что, всё впереди. Напишите телефон, пригодится. – Указываю в конец коридора: – Сюда, пожалуйста.

Я не заходил к Вике, и сейчас желания видеть её нет. Но деваться некуда. После ухода врачей надо будет перетащить её из спальни в хозблок на первый этаж. Там нет окон и дверь с замком. Посидит немного под домашним арестом, пока я не закончу с Грегом.

На лбу у Вики блестят капли пота. Сергей Иванович, особо не церемонясь, хлопает её по щекам.

– Приходим в себя, открываем глазки.

– А-ве-а-бе, – мычит она, сонно уставившись на врача.

– М-да, – врач достаёт фонарик и светит Вике в глаз.

– Совсем всё плохо? – встаю рядом с доктором.

Вика, увидев меня, испуганно хватает за руки Сергея Ивановича, трясётся и гортанно выкрикивает невнятную белиберду.

– Будешь бузить – поедешь в дурку, – рявкает Галочка [ЛА1] на дебоширку.

Вика шарит руками по постели, грозно мыча, и вновь бросает на меня взгляд. Складываю решётку из пальцев. Слёзы брызжут из её глаз.

– Она, похоже, вам не рада, – усмехается Сергей Иванович и, ухватив Вику за запястье, надевает ей на руку манжету. Измеряет давление. – Высокое. Delirium tremens[1]. Допилась ты девочка до синих чертей. – Он поворачивается ко мне: – Похоже, ваша жена далеко не первый день пьёт. Забираем её в больницу?

– Боюсь, свинтит она оттуда. А дома можно её лечить? – в задумчивости чешу подбородок. С удовольствием бы избавился от этой крысы раз и навсегда. Но выпускать её из рук пока нельзя.

– Да, пожалуйста. – Сергей Иванович называет Галочке препараты и снова поворачивается ко мне: – Мы тогда вколем ей всё, что нужно, а дальше вы сами. Рекомендации я напишу.

Вика неотрывно смотрит на меня, а я соображаю из какой комнаты можно в хозблок по-быстрому кровать перетащить. Из моей спальни эта шкура вылетит, не дожидаясь утра.

– Старайтесь не выводить больную из себя, разговаривайте с ней ласково, – доктор пишет рекомендации, пока Галочка ставит уколы.

– Непременно, – киваю я.

– Если вашу жену будет также лихорадить, найдите способ охладить её тело.

– Знаю один действенный способ, – поглядываю в окно.

– Здесь я написал лекарства и номер телефона, – Сергей Иванович протягивает мне листок. – Звоните в любое время.

– Благодарю вас! – достаю из кармана спортивной куртки портмоне и отсчитываю несколько пятитысячных купюр. – Это вам.

– Ну что вы! Это много.

– Не за эту мадам, – уточняю я, – а за то, что помогли мне тогда. И за то, что в следующий раз не оставите без внимания человека без имени и прописки.

Провожаю врачей и притаскиваю в хозблок матрас, подушку, одеяло и бутылку воды. Ведро здесь есть, нужду как-нибудь справит. Возвращаюсь в спальню и, молча перекинув Вику через плечо, отношу её на новое место жительства. Она ошарашенно смотрит на меня.

– Завтра приедет адвокат, и ты подпишешь документы о разводе. Сейчас я принесу листок бумаги, напишешь признание, как и когда решила избавиться от меня. Времени у тебя мало.

В ответ каркающие звуки и ненавидящий безумный взгляд.

– Тебе тоже спокойной ночи! – иду к дверям и еле успеваю увернуться. Виктория дикой кошкой бросается на меня. Хватает за волосы, точно хочет сорвать скальп. Еле отцепляю её пальцы и отвешиваю оплеуху. – Доктор говорил, что тебе нужно охладиться.

Вновь подхватываю Викторию на плечо и выбегаю с ней во двор. Добежав до ближайшего сугроба, сваливаю тушку в снег.

– Успокоилась? – утрамбовываю её поглубже и отряхиваю руки о спортивки.

Виктория отплёвывается и выползает на четвереньках из сугроба.

– Пошла домой!

Закрыв притихшую супругу в подсобке, загоняю во двор брошенный на улице седан и выгоняю из гаража спортивную машину. Вспоминаю, что ещё не забрал внедорожник. Столько нужно всего успеть. Но сейчас хочу лишь одного. Увидеть свою любимую кроху. Включаю навигатор и вбиваю нужный адрес. Сорок минут, и я в Купчино. Лечу по заснеженному шоссе, напевая под нос. Пока ждал скорую, перевёл деньги и частично заблокировал счета компании. Но, как ни прискорбно, больше половины средств можно забрать, только cподписью Грега.

Кира подкинула мне блестящую идею. Этой ночью я отправил всем нашим партнёрам письма, и ответка бурным потоком полетит напрямую в Москву. Шумиха поднимется колоссальная. Грэг не сможет пойти на попятную и останется без штанов. Я создам новую компанию. И больше никаких партнёров!

Торможу у цветочного ларька. Покупаю букет роз и плюшевого мишку. Въезжаю во двор и кружу в поисках места. Махнув рукой, перекрываю автомобили у подъезда. В окнах темно – мои девчонки спят. С замиранием сердца выхожу из машины и спешу туда, где меня всегда ждут.

[1] Delirium tremens (лат.) – белая горячка.