Глава 27

Ярослав

Сжимаю в руке ключи от квартиры Киры, взбегаю на первый этаж и замираю. Перехватывает дыхание. Дверь не заперта! Ругаю себя последними словами. Оставил пистолет на столе в кабинете. Тихо вхожу в тёмный коридор. Не слышно ни звука. Включаю фонарик. Заглядываю в ванную и туалет, на кухню.

– Кира, – иду по комнатам, понимая, что никого не найду здесь.

Вещи разбросаны, стулья в гостиной перевёрнуты, постели смяты. Молю Бога, лишь бы не обидели моих девчонок. Грег далеко не дурак, так что не тронет их. Смотрю на часы и вспоминаю, когда мы разговаривали с Кирой. Сейчас пять утра. С момента похищения прошло не более четырёх часов. Веду рукой по фланелевой пелёнке в кроватке Булочки. Она ещё хранит тепло детского тельца. А ведь Грэг может и ко мне в дом заявится. Набираю номер помощницы. Не сразу, но она отвечает:

– Демон, ты угомонишься сегодня или нет?..

– Баб Шур! Ты только не переживай! Я приехал на квартиру, а девчонок нет. Думаю, что они попали в лапы Грэга…

– Ой, беда! Сынок, что же делать? – охает баба Шура.

– В доме я включил и видео, и сигнализацию. Полагаю, к тебе сейчас тоже нагрянут люди Грэга. Будут ломиться – немедленно вызывай полицию и ни в коем случае никого не впускай.

– Ты там тоже вызови… Полицию! – голос Бабы Шуры срывается.

– Нет времени ждать! Ты же понимаешь, никто не бросится их искать.

– Это да.

– Грэгу нужны деньги. Я еду за тобой!

***

Выжимаю на кольцевой максимум из движка спортивной машины. Благо дорога пустая. Грэг не отвечает, Кирин телефон тоже молчит. Или партнёр набивает цену, или ещё не провернул задуманный ход. Где он мог сесть мне на хвост? Только в бизнес-центре. Значит, кто-то меня опознал и доложил ему. За Кириным домом наблюдали. Выжидали удобного момента, когда меня не будет дома, чтобы пошарить. А сейчас, не обнаружив бумаг в квартире, забрали девчонок. Что-то не складывается. Я не терминатор – громилы меня не испугаются.

Скорее, всё началось с Филактеи. Грэг не Виктория. Мог пробить список пассажиров, прибывших из Стамбула. Единственный транзит вчера для пассажиров из Голландии. Свои родственные связи я с ним никогда не обсуждал. Но на его месте тоже заподозрил бы фальсификацию. Наверняка, отток средств он тоже уже обнаружил. Но тогда, как он мог узнать, где живёт Кира?

Значит первый вариант и второй вариант взаимосвязаны. Стало быть, наблюдатели могли доложить Грэгу о преображении Кириной бабушки. Но Грэг тянул. Почему? Элементарно. Он сам сворачивал здесь дела и хотел под завязку нанести решающий удар. Почему не предупредил Викторию? Она была сама не своя ещё до появления бабули. По словам врача, пила много. Напрашивается одно объяснение. Любовь Виктории была далеко не взаимной. Грэг решил избавиться от подельницы, как от ненужной свидетельницы.

От очередной догадки меня бросает в жар. А что, если мой шахер-махер со счетами послужил спусковым механизмом, и сейчас я буквально на хвосте у карателей. За одну ночь они решили одним махом избавиться от меня и моего окружения. Тогда им некогда прятать Киру, и она с ними поедет в мой дом. Съезжаю с кольцевой и мчу по шоссе к своему посёлку.

***

Баба Шура

Сон как рукой сняло. Ничего святого у людей! Схватить девчонку с малюткой. В кабинете Ярослава жарко протоплено, подхожу к окну, чтобы пустить в комнату свежего воздуха. Прижимаюсь лбом к холодному стеклу, молюсь матушке Богородице. Всё будет хорошо. Иначе и быть не может. Неожиданно в свете фонаря мелькает тень. Хватаюсь за сердце, и, отлипнув от окна, ковыляю к столу Ярослава. В свете настольной лампы набираю номер 112. Автоответчик мерным женским голосом жизнерадостно сообщает, когда какую цифру нажать. У меня на экране никаких цифр нет. Смотрю на телефон как баран на новые ворота.

– Милая, мне милицию надо, а не твои советы! – подношу к уху трубку.

– Если вы хотите прослушать…

Звонок во входную дверь бьёт по нервам. Набираю Ярослава:

– Сынок, началось! А мне милицию не вызвать. Там говорящая голова какая-то.

– Держись, баб Шур! Через десять минут буду.

Шарю глазами по столу. Взгляд натыкается на пистолет. С ружьём я умею обращаться, с этим тоже справлюсь. Хватаю оружие. Трель звонка вновь разносится по дому.

– Лёгонький такой, – щёлкаю пальцами по рукоятке. Пластмасса. – Ненастоящий, что ли? Предохранитель вот у него. Ладно, не выстрелю, так напугаю.

Сую майфун в карман и выхожу в тёмный коридор, крещусь и молюсь непрестанно. В дверь больше не звонят. Тишина пугает ещё больше. Разбей любое окно и влезай. Спускаюсь по лестнице ни жива, ни мертва. Грохот бьющегося стекла застаёт меня на первом этаже.

Хоть из дома беги в халате, тапочках и кружевных панталонах. Из моей комнаты доносятся матюки. Тибетские камни из Купчина стали первой преградой на пути налётчиков. Эх, где наша не пропадала. За своих ребят и умереть не жалко. Дверь комнаты открывается, и вслед за лучом света в коридор хромая вываливается тёмная фигура с фонариком в руках. Палю, сжимая пистолет в двух руках, и ору дурниной:

– Убью на х!

– Сдаюсь! – амбал валится на пол.

– Дёрнешься, отстрелю башку, – нащупываю по памяти выключатель на стене. Вспыхнувший свет освещает тушу здорового мужика.

– Я, похоже, ногу сломал, – поднимает он голову.

– Потерявши голову, по волосам не плачут.