Глава 12. Олег Тихонов

В нос бьет аммиак, и я резко прихожу в себя.

— Олежек, ты как? — слышу голос Оли Астаховой.

Подскакиваю на кушетке. Вокруг никого, только стерильные стены и яркие лампы.

— Где Лена? — хватаю Олю за руку.

Она улыбается.

— Лену увезли в палату. Малыша отправили на осмотр, с ним все в полном порядке. Богатырь! Весит четыре килограмма двести восемьдесят грамм.

— Я что, потерял сознание? — сгорая от стыда, уточняю растерянно.

Она понимающе похлопывает меня по плечу.

— Так бывает. Просто ты услышал крики жены, вот и не выдержал.

— Не бывает так, Оля! Я же хирург. Я в операционной самый ответственный человек, — выкрикиваю с досадой и стягиваю с головы белую шапочку.

— У тебя шишка на голове, так что лучше приложи лед, а то, вдруг, сотрясение? — Астахова с сочувствием протягивает мне пачку сухого льда. — Тебя не тошнит, кстати?

— Нет, не тошнит.

— Что ж, зато теперь ты знаешь, почему хирургам нельзя оперировать близких людей, — успокаивает меня она.

А я даже не могу смотреть ей в глаза. Я раздавлен. Моя гордость запятнана на глазах у коллег. Теперь все будут пересказывать друг другу байку о том, как Олег Григорьевич Тихонов, самый лучший сосудистый хирург, потерял сознание, не сумев перерезать пуповину новорожденному сыну.

У меня в кармане вибрирует мобильник. Я смотрю на экран. Номер незнакомый, но я все равно беру трубку.

— Алло, Олег Григорьевич? Это Слава, папа Катюши! С Наступившим вас? Что, поздравить уже можно?

— Можно, — стону в трубку.

— Так, это… поздравляем с рождением сына! Вы там не беспокойтесь, мы с Миланочкой дома все взяли под свой личный контроль! Елку установили на место. Дети уложены спать, салаты отправлены в холодильник, пес накормлен. Ждем вас дома!

— И вам всего хорошего, — пытаясь навести резкость, бурчу в ответ.

В трубке раздаются короткие гудки.

«Приехали! У отца в доме Новым Годом руководит Колобок», — провожу по лицу рукой.

— Давай, вставай, идем в отделение для малышей. Пока Лена отдыхает, я покажу тебе сына, — толкает меня в бок Оля.

Подавив тяжелый вздох, я медленно поднимаюсь.

В голове шумит. Перед глазами все еще мелькают яркие вспышки. Как я мог умудриться потерять сознание и удариться головой о подлокотник кресла для рожениц?!

Взяв меня под руку, Оля ведет меня к новорожденным детям. Толкает прикрытую дверь, и мы оказываемся в мире младенцев.

Они лежат в боксах, плотно замотанные в пеленки.

Астахова притормаживает у одного из боксов.

— А вот и наш Матвейка, — подмигивает мне.

Я осторожно вытягиваю шею.

Матвейка не спит. Завернутый в байковое одеяльце, он хлопает глазками и шевелит носиком, улавливая новые запахи и звуки. На боксе бирка с указанием нашей фамилии и вес: 4280.

Оля передает мне сына. Я осторожно беру его на руки.

— Сыночек, привет… — шепчу с умилением и чувствую, что в глазах предательски щиплет. — Мы так тебя ждали! Вот ты и поторопился. Явился к нам в Новогоднюю ночь.

Меня захлестывает волна какого-то неконтролируемого счастья. Неужели этот хлопающий глазками комочек и вправду мой малыш? Чудо, да и только.

Астахова складывает руки на груди.

— На тебя похож, — бормочет растроганно.

Я с нежностью прижимаю малыша к сердцу.

— Запомни: папа всегда будет рядом. Папа сделает все, чтобы ты рос счастливым, мой мальчик, — шепчу тихонько и укладываю его обратно в бокс.

Мы с Олей покидаем палату для новорожденных.

В холле ко мне постепенно возвращается мое привычное состояние.

— Так, стоп, а пуповину кто перерезал? — притормаживаю у входа в ординаторскую.

— Так папа твой, — она мне подмигивает. — Огонь мужик! Не растерялся.

«Ну, папа…» — мелькает раздраженная мысль.

— Хотя, знаешь, я бы с таким не выдержала долго. Очень уж он у тебя эксцентричный, — добавляет Астахова. — Хочешь совет? Переезжайте с Леной и детьми куда-нибудь подальше. Иначе вся ваша семейная жизнь будет похожа на Новый Год у твоего папы дома.

— Кому ты это рассказываешь? — фыркаю я.

Толкаю дверь ординаторской, и что я вижу? Стол ломится от угощений.

Папины телохранители распаковывают очередной ящик с шампанским. Они созвали дежурных врачей со всех постов отмечать Новый Год!

«Интересно, хоть кто-то остался на дежурстве?» — мелькает тревожная мысль. Хотя, о чем я? Какое дежурство, когда здесь так много вкусных салатов, часть из которых приготовила Лена?

— Олег, с сыном тебя! — слышатся радостные возгласы. Коллеги мне аплодируют.

А батя себя чувствует прекрасно! Восседает себе во главе стола в ординаторской в костюме Деда Мороза и весело поднимает бокал.

— За Матвея Тихонова! — громыхает уверенно. — За будущее! За детей и внуков!

Ему аплодируют. Хлопают пробки от шампанского.

— И тебя с внуком, пап, — произношу ядовито, подхватывая бокал.

«Все, хватит с меня отцовских приколов. Как только Лену и Матвея выписывают, мы переезжаем обратно домой», — обещаю себе.

— Олег Григорьевич, там Леночка проснулась. Спрашивала, где вы есть, — шепотом сообщает мне вошедшая медсестра.

Приподняв бокал, я оставляю папу продолжать безобразия, а сам устремляюсь в палату, где лежит моя жена.

В голове каша. За то, что в обморок хлопнулся, жутко стыдно.

— Леночка, ты не спишь?

Бросаюсь к жене.

Она выглядит уставшей, но счастливой.

— Олег… — сжимает мою руку, улыбается. — Прости, что испортила нам праздник!

Я с нежностью касаюсь губами ее лба.

— Что ты, моя хорошая! Разве можно испортить праздник таким подарком? Я думал, свихнусь, пока это все закончится. За дом тоже не волнуйся. Там все под контролем. Колобок рулит.

— Что?

— Да так, ничего. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

— Уставшей. Но в целом все в порядке, — тихонько признается она. — У нас здоровенький мальчишка, он весит четыре двести восемьдесят… это такое счастье, Олег! У нас есть сын! Мне его, когда к груди поднесли, я даже расплакалась.

Я сажусь рядом с ней, беру ее за руку и с нежностью целую.

— Доктор сказал, что Матвея принесут в полдень, когда я смогу вставать, чтобы за ним ухаживать.

Наши взгляды встречаются. Как много любви в этих взглядах!

— Я так тебя люблю, Леночка! Спасибо за сына, — шепчу неистово.

Она молчит. Улыбается тихой и счастливой улыбкой.

— Я тоже тебя люблю, Олежек. А теперь еще и Матвейку.

Лена прижимается к моему плечу. Я с нежностью целую ее в щеку. И так много счастья в одной палате…

— А, кстати. Новогодний подарок, — спохватываюсь и нащупываю в кармане бархатную коробочку с золотыми сережками.

— Открывай. Там сережки, как ты хотела.

Лена осторожно приоткрывает коробочку и с восторгом рассматривает подарок.

— О, они такие чудесные! Спасибо тебе… ой, а твой подарок остался в доме отца…

Я смеюсь.

— Поверь, мой подарок здесь, в этой больнице. Сопит в детском боксе, — успокаиваю ее.

Несколько мгновений мы молчим.

— Олег, — Лена серьезнеет. — Я хотела тебя кое о чем попросить.

— О чем же?

— Давай вернемся домой? Жизнь в доме твоего отца – это как игра на выживание в прямом эфире. Никогда не знаешь, где рванет. А мне нужен покой. Малышу тоже.

«Да, да, да!» — ликую я мысленно. Неужели небеса меня услышали? Или к Лене после родов наконец вернулся разум? Так или иначе, а эта просьба – самый лучший Новогодний подарок.