Глава 36

Флоренс

Жизнь моя потихоньку вошла в новое русло. Я привыкла вставать, когда высплюсь, а не когда Агнесс потеребит меня или поднимет рёвом, – младшая дочь предпочитала проделывать всё это с Соколом.

Стало обыденностью то, что не приходится следить за занятиями Джонатана – сын сам спешил развить свой дар и предпочитал делать это с Александром.

Может, ему необходимо мужское внимание, которого он был лишён по воле злого рока? Или на фоне человека без капли магии ребёнок ощущал себя всемогущим? Или парню просто интересно соревноваться с сестрой, которая неожиданно проявила недюжинные способности, и впервые наследие старшего оказалось под вопросом?

Кто знает. Я лишь понимала, что дети обожают своего нового «отца»…

Я поморщилась и, отставив чашку с бодрящим зельем, которое принимала после ежедневного укрепления магией стен, перевернула страницу.

– Что такого понамешала Джессика, что тебя так перекосило? – Пёсель Лаврентьевич вильнул хвостом и облизнулся. – Ты бы сначала на мне проверяла. Меня, если что, не жалко… А ты страж Шаада!

– Тебя жалко. – Я посмотрела на пса и понимающе улыбнулась. – Таких уникальных собак днём с огнём не сыщешь. Кто ещё способен убивать наповал искусством?

Видимо, его сильно задела шутка, брошенная мною несколько дней назад. И хоть шпилька была направлена на нашего гостя, животное обиделось. Ведь я задела гордость этого невероятного существа. Настало время признать это и извиниться, что я и сделала. Очень аккуратно, чтобы в мою искренность поверили.

Собака польщённо оскалилась и, жмурясь, нежно пропела:

– Очаро-ована, околдо-ована…

Я отложила книгу и закрыла глаза, позволяя себе насладиться пением. Невероятный голос собаки вибрировал где-то в районе сердца и наполнял глаза влагой. Пёсель Лаврентьевич редко баловал жителей Шаада такими выступлениями. Он тщательно охранял свой голос – действенное оружие против магнуса – и позволял себе лишь раздражающие окружающих распевки.

Но когда собака старалась, это трогало до глубин души. И сейчас я слушала признание животного и его искреннюю благодарность за моё возвращение, с трудом сдерживая слёзы. Пёсель Лаврентьевич никогда не сказал бы прямо, что скучал и переживал за кого-то. У каждого свой способ выражения чувств.

Когда песня завершилась, я ничего не сказала, зная, что пёс смущён и мечтает поскорее скрыться. Я и сама не желала открывать глаза, чтобы дать себе минутку успокоиться.

– Позволите присоединиться?

Вздрогнув, я посмотрела на Александра и тут же отвела взгляд. Бежевые брюки моего мужа слишком сильно облегали мышцы длинных ног мужчины, а небесный цвет рубашки подчёркивал загар шеи чересчур откровенно.

– Что? – Александр дотронулся до подбородка. – Всё ещё смешно?

Когда мужчина побрился, дети потешались забавным переходом от тёмного оттенка кожи лба и вокруг глаз к белому на щеках и у губ. Постепенно разница перестала быть заметной, но я всё равно кивнула.

– Будто маска на вас.

– Дети говорили, – добродушно хмыкнул он и, не дожидаясь предложения, уселся напротив. Отхлебнув из своей кружки, посмотрел в сторону реки. – Утро выдалось прохладным. Вы не замёрзли?

Я повела плечами, прислушиваясь к себе.

– Нет… Я же насыщала магией наш оплот.

– Угу.

Продолжая любоваться пейзажем, Сокол снова шумно отхлебнул напиток. Уголки моих губ дрогнули, потому что показалось милым, что этот крупный накачанный мужчина в некоторых делах ведёт себя как ребёнок.

– Это очень сложно? – Отставив кружку, Александр посмотрел на меня так неожиданно, что я невольно затаила дыхание. – Вам приходится восстанавливать силы. Значит, это непросто.

Я машинально открыла книгу и начала листать страницы. Не потому, что меня смущал сочувственный взгляд его голубых глаз. Я не запомнила, где остановилась…

– Вам всё ещё неловко со мной? – осторожно уточнил Сокол.

– Я не привыкла жаловаться, – помолчав минуту, с трудом произнесла я.

– Мы просто разговариваем. – Он подхватил свою кружку и уткнулся в неё. Смотрел на реку, обращаясь ко мне. – Как друзья. Можете поделиться своими переживаниями? По утрам вы такая тихая, будто магия выкачивает из вас все силы. И физические, и душевные. Мне кажется, что вы полностью истощены и даже двигаетесь с трудом.

Нужное место в тексте никак не находилось, и я раздражённо захлопнула книгу. Откинулась на спинку кресла-качалки, которое сделал для меня Александр, и прижала ладонь ко лбу.

– Дело не в магии! Да, это утомляет, но не так, как вы описали. Раньше я так огорчалась, что нет времени просто посидеть в тишине, почитать книгу, выпить чашку зелья… Банально восстановиться! Меня постоянно что-то заботило. Дети требовали внимания, замок – уборки, безопасность Шаада – сил. Мне казалось, что я живу в центре урагана и не понимаю, куда нас всех несёт!

Я осеклась и, выпрямившись, задержала дыхание. Что в меня вселилось? Отложив книгу, цапнула чашку с зельем и допила последние горькие капли. Оценив вкус остывшего напитка, изумлённо обернулась на замок. В окне комнаты Джессики мелькнуло светлое личико дочери. Спряталась?

– Вот хитрюга!

– Что? – удивлённо покосился на меня Александр.

Я лишь рассмеялась и, покачав головой, глубоко вдохнула. Посмотрела на мужчину.

– Хотите знать, что со мной?

– Да, – без обиняков ответил он.

– Мне скучно, – спокойно призналась я. – С тех пор как вы появились, мне стало легче жить. Вы взяли на себя многие заботы, и у меня вдруг стало много свободного времени. Выяснилось, что я понятия не имею, что с ним делать.

Высказавшись, я оперлась на металлические подлокотники и поднялась из кресла. Скрипнув, оно покачнулось и замерло перед основательным столом. Тот занимал много места на небольшой площадке, окружённой выложенными из кирпичей столбами.

Александр немало потрудился, чтобы создать беседку в стиле лофт. И пусть камин всё ещё был недоделан, это сооружение каждый день напоминало мне, как трудолюбив и продуктивен человек из живого мира. Он успевал всё! И играть с детьми, и заниматься с ними, и ремонтировать замок, и строить беседку…

А я? Что могла я?

Признаться в том, что начала завидовать Соколу, я не смогла даже с зельем проказницы-дочки.

Ко мне, перебирая ножками-фалангами, подбежал Герман, и я поставила пустую чашку на череп нашего преданного слуги. Мини-версия (как выразилась София) бодро побежал относить её на место, а я проследила за скелетом задумчивым взглядом. Не понимала, почему старику нравилось быть таким…

– Не хотите помочь? – вдруг предложил Александр, и я обернулась.

Мужчина встал и, сложив руки на груди, задумчиво посмотрел на кладку кирпичей в углу беседки. Удручённо цыкнул:

– Джонатан сегодня занят с комодом. Тот снова загрустил, и ящики перекосились… Да и табуретки что-то прихрамывают. А Джессика рисует с малышкой новый шедевр. Один я тут точно не справлюсь. Если у вас появилось свободное время, может…

– Конечно! – обрадовалась я.