Глава 15

Встаю из-за стола и выхожу в гостиную, в порыве эмоций возвращаюсь на кухню, собираюсь сказать сыну пару ласковых про его мать, отказать ему в просьбе отвезти матери его порцию макарон, но на силе воле торможу себя.

Снова выхожу, можно сказать мечусь по квартире, совершено бесцельно, просто чтобы спустить пар и негативные эмоции, которые туманом застилают глаза.

Иду к сыну, который так и сидит за столом, опустив голову и, кажется, собирается плакать. Что он там крутит у себя в голове, я не знаю, и честно, боюсь даже спрашивать.

Механически убираю со стола, ставлю все в холодильник, загружаю посудомойку, но осознаю, что нужно что-то ответить Илье, высказать свое мнение, но боюсь ошибиться.

Я не психолог, действую сугубо интуитивно, но сейчас я испытываю капец какую бурю негатива. Илье не нужно это знать, он не должен участвовать во взрослых разборках, а балансировать между здравым смыслом и его матерью становится все сложнее.

— Пап? — тихо, с опаской зовет Илья.

— Иди собирайся, — говорю сквозь зубы, чтобы не прозвучало грубо.

— Ты отвезешь меня к маме? — радостно подскакивает сын.

— Да.

— Правда? И макароны можно взять?

— Иди собирайся, я все сложу.

Мой парень сияет и убегает, а я устало тру ладонями лицо.

Захар, выдыхай и собери для него эти гребанные макароны. Это нужно Илье. Твоему сыну важно поступить, как мужик, настоящий и заботливый, это не ради нее.

То, что она манипулирует тобой через сына, и ежу понятно, но важно правильно воспитать пацана, который должен уважать мать, какая бы она ни была, уметь сопереживать, стремиться помочь, заботиться, потому что она женщина, а ты воспитываешь сына, у которого потом будут и другие женщины. Он должен расти с правильным набором мужских качеств, несмотря на то, какая стерва его мать.

Вываливаю в большую пластиковую миску всю кастрюлю с макаронами, в пакет кладу пармезан и смотрю в холодильнике, что еще передать Вите, чтобы эта… женщина не морила голодом моего сына.

Мне эта жратва не нужна, сам не буду есть, но сын не должен лишаться элементарных, базовых вещей, как еда. Достаю из морозилки пакет с куриными бедрами, с нижнего шкафа беру пачку гречки, макарон, немного лука, картофеля и моркови.

Сука, как же коробит меня все это, прямо кишки выворачивает. Забрать у Виты Илью, значит, увидеть в глазах сына тоску, но и кормить ее у меня нет никакого желания. Она сделала свой выбор, когда ушла к другому мужику, какого теперь я должен обеспечивать ее?

Но там мой сын, и я не могу спокойно спать, зная, что у этой… на ужин варенье.

Я не знаю, что делать, своих проблем хватает, отчего в душе и в голове полный хаос.

Хватаю кружку и в порыве собираюсь швырнуть ее об стену, но в это время залетает Илья.

— Папочка, я готов. А ты?

Стискиваю кружку до хруста, но делаю вдох, натягиваю улыбку и медленно ставлю чашку на стол.

— И я готов. Собрал для тебя еды. Обувайся.

Еду медленно, потому что еще плохо контролирую эмоции. Нельзя натворить дел, нельзя показать сыну свою агрессию. Он испугается, а мать для него все равно святое. Да и не поймет он сейчас, почему я к ней с таким негативом. Только возраст расставит все на свои места, но, надеюсь, Вита к этому времени вернет себе мозги и перестанет использовать сына в своих целях.

Как только распахивается дверь, Илья сразу бросается к маме и обнимает ее.

— Мама, мы приехали к тебе. Я еды привез, чтобы ты не была голодная.

Вита обнимает сына и смотрит на меня удивленно, делая вид, что совсем не понимает, что происходит.

— Привет, родной, я скачала.

— Илюха, неси пакет на кухню и ставь все в холодильник, — прошу я, а сам жажду остаться с бывшей женой наедине.

Сын уходит, в Виталина вопросительно поднимает брови.

— Вы еду привезли?

— Слушай, только не нужно сейчас прикидываться наивной овечкой и делать вид, что ты ничего не понимаешь.

— А я и не понимаю.

— То есть, когда ты жалобно рассказывала Илье, как ты по нему скучаешь и что доедаешь последнюю банку варенья, потому что у тебя жрать нечего, ты не понимала, как это повлияет на сына?

— Я просто отвечала своему близкому и родному человеку, как у меня дела.

— Вита, ты реально такая эгоистка или притворяешься?

— Захар!

— Ты мне объясни, ты взрослая женщина, говоришь ребенку, будущему мужику, что у тебя жрать нечего, в то время, когда он сидит за столом и ужинает, с какой целью? Ну, давай удиви меня и скажи, какой его реакции ты ожидала?

Вита молчит. Конечно, молчит, потому что эта хитрая стерва именно такого беспокойства о себе и добивалась.

— Понятно. А теперь скажи мне, ты очень хотела, чтобы Илья приехал к тебе. Так?

— Да. Я действительно скучаю по нему.

— А кормить ты его при этом тоже вареньем собиралась?

Смотрю, глаза бывшей забегали, потому что она реально не задумывалась об этом, а тупо хотела потешить свое самолюбие, переиграв меня, и притащить сюда Илью, чтобы не чувствовать себя никому не нужной.

— Я поэтому и говорю, что ты эгоистка. Или ты реально думаешь, что я бы не понял, что ты и мной манипулируешь?

— Захар, тогда давай не ставь мне подножки и без проблем отпусти к моим родителям. Они сказали, что у них в магазине требуется кассир, у меня и работа там уже есть и жить, есть где. Я не иду тебе наперекор только потому, что знаю, что Илья в тебе души не чает и будет скучать. Так бы уже давно уехала и на тебя забила.

— Ты бы определилась уже. Ты не уезжаешь потому, что я мешаю или потому, что Илья по мне скучать будет?

— И то и другое.

— Нет, Вита, ты просто не хочешь решать свои проблемы, потому что привыкла, что за тебя их решает мужик. У родителей тебе тоже легче не станет, ты просто хочешь переложить на них часть своих забот.

— Это не так.

— Что тебе мешает здесь найти место кассиром в магазине? Здесь явно и зарплата больше, чем в поселке.

— Тогда я не смогу из сада Илью вовремя забрать. Там смены.

— Хорошо. Почему ты не хочешь, чтобы он жил у меня? По сути, что я о нем забочусь, что твои родители возьмут на себя за него ответственность, одинаково мы обходиться будем без тебя. Только они не обязаны быть няньками, он наш сын, и мы не должны ни на кого вешать заботу о нем.

— Там я его буду видеть чаще.

— А мне кажется, ты хочешь усидеть на двух стульях. Только так не бывает.

— Захар, что ты от меня хочешь? Я не просила привозить Илью, вы сами приехали. Вы привезли еду? Можешь забрать, только мозг мне не выноси.

— Вот ты эгоистка, Вита. Ты реально не отщелкиваешь, что творишь?

Вскидывает недовольно брови, а я понимаю, что этой женщине мне больше нечего сказать. Она прекрасно осознает, что творит. И если я изначально отказался ее обеспечивать, пока она ищет себя, то сейчас, через Илью она добилась того, что хотела.

И я, черт возьми, ведусь на это и по-другому не могу. Он же мой пацан, сын, он не игрушка, не средство для битвы между взрослыми людьми.

— Вита, у тебя две недели. Не больше. Правда. Ты довела до точки кипения, и я не буду твоим мальчикам на побегушках. Сейчас я сделаю вид, что ничего не понял, и ты типа несчастная жертва, но…

— Но?

— Завтра мои юристы пришлют тебе проект иска в суд. Две недели я буду обеспечивать сына едой на твоей территории, но если ты дальше сама не справишься, иск по смене законного представителя Ильи пойдет в суд. И может, я не выиграю его, но твою жизнь вывернут наизнанку. Только Вита…

— Что, Вита! — кривится она.

— В этой войне пострадает Илья. Он не дурак и то, что он не понимает, он чувствует. Если у тебя есть хоть капля любви к своему ребенку, ты не доведешь до крайности.