4. Ильдар

Всю ночь не спал, так меня растревожила встреча с Олей. Казалось, забытые чувства нахлынули на меня с новой силой. Вспоминал прошлое и корил себя за то, что не вернулся тогда за ней. Мы могли бы быть счастливы, и у нас были бы дети… Каким же я был дураком! Разве мог я тогда знать, что стану успешным бизнесменом, что всё сложится хорошо? На съёмки явился невыспавшийся, но радостный оттого, что увижу Ольгу и её девочку. Алина тоже приехала, заинтригованная не хуже Кати тем, что её снимут в рекламном ролике. Девочка уже была на гриме, а Оля вовсю руководила декорациями, хотя режиссёр на площадке тоже имелся. Я немного волновался, потому что первый раз участвовал в подобном. – Можно тебя на секунду? – отозвала меня в сторонку Оля. – Ты кого привёл, Тагаев? – тихо, чтобы не слышала Алина, шипела на меня она. – Считаешь, что эта дамочка на курочку-мамашку похожа? – А что такого? – придирчиво оглядел любовницу. – Переодень её и станет похожа. – Ей только в порно сниматься, Ильдар. Такие губищи ни один монтаж не поправит. Это будет провал. Зритель тебе не поверит. Я снова посмотрел на Алину, и идея снять её в рекламе уже не казалась мне такой удачной. Согласен, выглядит она вызывающе. И что теперь делать? – Сама тогда снимешься! – решительно произнёс я. – Я? – У тебя нет губищ и сисек силиконовых. И никто лучше тебя не сыграет роль Катиной мамы. И договор у нас! – Я тебя убью, Тагаев! Откуда ты взялся на мою голову? – прошипела она, но отправилась в гримёрку. Мне пришлось полчаса объяснять Алине, что произошло недоразумение, а потом ещё успокаивать расстроенную девушку. Вынужден был пообещать ей крутой подарок на Новый год, чтобы она поскорее уехала. – Встретимся в аэропорту, малышка! – попрощался я с ней, всё ещё помня о том, что у меня вечером вылет на Мальдивы. Из гримёрки вышла Катя, и это означало, что Ольгой уже занимаются. Потом, стало быть, моя очередь. – Как дела, Катюша? – от нечего делать, начал я разговор с девочкой. – Хорошо. – Волнуешься? – Самую чуточку. В садике я часто выступала и в школе теперь тоже. Так что не очень страшно. – Ты уже учишься в школе? – удивился я. – В первом классе. – А сколько тебе лет, Катя? Сердце начало биться чаще, и я не сразу понял почему. – Восемь почти, – ответила Катюшка даже не подозревая, что сейчас творилась в душе её собеседника. Я судорожно начал высчитывать годы, месяцы и даже дни… Этого не может быть! Как такое вообще возможно? – А папа у тебя есть? – едва ли не шёпотом продолжил пытать я девочку, понимая, что за такие интимные вопросы получу по голове от её матери. – Мой папа потерялся. – Это как? – Не знаю… Мама так сказала. Но я написала уже письмо Деду Морозу, чтобы он помог моему папе найтись. Как думаете, он сможет мне помочь? – Я в этом уверен, Катюша, – с трудом выдохнул я. Кажется, её папаша уже нашёлся. Сам. Без чьей-либо помощи. Миллион вопросов закружился в моей голове, норовя взорвать мне мозг. Но все эти вопросы предназначались не Кате, а её матери. В том, что девочка моя, сомнений не было никаких. Она очень похожа на меня. Олины черты лица тоже присутствовали, но глаза точно от меня достались. Почему я ничего не знал до сих пор о дочери? Почему Оля ничего мне не сказала? Что за конспирация, чёрт побери? Я бы и не узнал, если бы не эти долбанные мандарины. Оля пригласила меня к гримёру, и я пошёл на грим сам не свой. Олю не стал дёргать сейчас, хотя так и разрывало. После съёмок устрою ей допрос с пристрастием, пусть спокойно снимается, а то психанёт, и всё мне запорет. Я уже заметил, что она стервой стала первосортной. Начались съёмки, а мысли о прошлом меня всё не отпускали. По сценарию я должен был прийти домой с мандаринами, типа с работы, а дома меня встречали любящие дочь и жена. Я как-то сразу вжился в роль, а вот Оля не могла никак расслабиться. Я понял, что это из-за меня. Ситуация очень уж провокационная. Она боится, что я догадаюсь, что Катя моя? Иначе с чего так напрягаться? А я уже знал, поэтому представить ситуацию в реале не составило труда. Мой секрет успеха на съёмках был в том, что я и не играл. Представил, что эта ситуация происходит на самом деле, и такие счастье и нежность затопили моё сердце, что словами не передать. Войдя во вкус, я обнял Ольку со спины и едва уловимо чмокнул её в шейку, обворожительно пахнущую духами. Она вздрогнула от этого мимолётного прикосновения моих губ, но виду, что взволнована, конечно, не подала. – Стоп! Снято! – заорал режиссёр, и Катя тоже завопила от радости. Мы с Олей разошлись по разным углам, занявшись каждый своими делами, но я выжидал минутку, чтобы переговорить с ней с глазу на глаз. Катя ушла смывать грим, и я схватил Ольгу за плечи. – Мне нужно с тобой поговорить! – кипя от нетерпения, выпалил я. – Для этого необязательно меня хватать! – сделала мне замечание Оля. – Речь пойдёт о моей дочери! Оля испуганно отпрянула от меня, и это было лучшим подтверждением того, что ей есть, что скрывать. – Не знала, что у тебя есть дочь, – отведя взгляд в сторону, произнесла она. – Я тоже не знал, а сегодня узнал. Как ты могла так со мной поступить, Оля? Потерялся, я значит? – Ты… Ты разговаривал с Катей? – ещё сильнее испугалась она. – Что ты ей наговорил? – Да ничего я ей не говорил. Пока что. Так что насчёт объяснений? Оля тяжело вздохнула, поняв, что я загнал её в угол. И с минуту молчала, соображая, что бы мне ответить. – Ладно, Ильдар, приезжай вечером. Запиши наш адрес. – У меня вечером самолёт. Да разве я дотерплю до вечера, господи? Она что не понимает, что я уже еле держусь? – Тогда потом поговорим, – пожала плечами Оля. – Прости, у нас с моей дочерью ещё много дел. И что мне теперь разорваться? Диктовать свои условия матери своего ребёнка я не имел никакого права. Не мог пропустить рейс и не мог улететь в неведении. Что же выбрать?