Глава 20

Демьян

Эти дни просто безумие. Какое-то нескончаемое. Все валится на меня разом. Возвращение Дарины, наша встреча, Касторин со своими укорами и безумными предложениями. А теперь вот это. Настя. Настя, черт возьми, та девушка, с которой я переспал в день отлета Дарины из страны. Как только увидел треугольник из родинок, словно по голове ударили поленом. Смотрю на нее и вижу, как она испуганно расширяет глаза, как теряется. Вскакивает, хватая и натягивая майку.

— Какая еще русалка? — произносит чересчур нервно, пытаясь скрыться за мнимым непониманием. Как будто сама не знает, что актриса из нее никакая. Мне не нужны ни отнекивания, ни согласие, я и так все понимаю. — Извини, нам и впрямь не стоило…

Не договорив, быстрым шагом выходит, закрывая за собой дверь. Сижу, как дурак, на кровати, глядя перед собой. Она меня точно вспомнила, и вспомнила раньше, нет сомнений. Но решила, что нет смысла говорить о случайном эпизоде. В принципе, разумно. Я просто никак не ожидал, что…

Тут мысль скачет в другую сторону, подсовывая в голову воспоминания.

" Сын, кстати, на тебя похож"

"Выходит, ты обрюхатил эту девчонку сразу после нашего расставания?"

"Он хорошо рисует"

"Тоже светленький, волосы вьются"

Я мотаю головой, не в силах осознать новый поток информации. Да быть этого не может.

Вскочив, выхожу в гостиную. Никого. Иду в комнату, открываю дверь и вылавливаю взглядом темный девичий силуэт, замерший при моем появлении.

— Выйди, Насть, — говорю коротко и иду в гостиную.

Она плетется следом, замирает напротив, запустив руку в волосы и глядя испуганно.

— Андрей мой сын? — спрашиваю, следя за ее лицом.

Настя пугается еще больше, нервно сглатывает и отчаянно мотает головой.

— Что за ерунда, Демьян? Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь? Какая-то русалка, теперь это. Мы познакомились месяц назад…

— Насть, глупости не говори, — обрываю ее лепет. — Мы переспали с тобой четыре года назад. — Зачем-то тычу себя под левой грудью. — Я узнал тебя по родинкам. Мы не предохранялись, это я тоже помню. И у тебя, черт возьми, ребенок подходящего возраста, похожий на меня! Что ты пытаешься мне сейчас сказать?

Она словно уменьшается в размерах, плечи опускаются, в глазах растерянность. Я не знаю, чего хочу: наорать на нее или обнять и успокоить. Настя хмурится, выдыхая, выпрямляется.

— Это мой ребенок, Демьян, ясно? — говорит с удивительной твердостью в голосе. — Не надо строить из себя обиженного. Ты не имеешь к Андрею никакого отношения.

И развернувшись, уходит в комнату. Я не иду следом, сейчас у меня нет сил вести разговоры, выяснять, доказывать. Осознать бы происходящее.

Выпиваю стакан воды и падаю на диван, не видя ничего перед собой. Реальность, я смотрю, с каждым днем все причудливее. Хотя, наверное, это не совсем верное слово. Вернее было бы высказаться длинным рядом нецензурных выражений.

У меня сын… Черт возьми, я отец, моему ребенку уже больше трех лет. А я даже не знал, подумать не мог. Тру лицо руками. Ладно, нам обоим надо переварить случившееся. Завтра поговорим на свежую голову. Ясно одно: все изменилось. И я просто не знаю, что теперь с этим делать. В какой-то степени я рад, наверное, мне нравится этот мальчишка и… его мама. Только вот как уложить все это в реальность каждого из нас? Да и кто мы с Настей друг для друга? Даже не знакомы толком. И тем не менее, я не смогу их просто отпустить. Не уверен, что смог бы, даже не зная правды, а сейчас и подавно.

В итоге я просто вырубаюсь тут же, в гостиной. А просыпаюсь оттого, что на меня напрыгивают. Подскочив, открываю глаза и вижу на себе Андрея.

— Доброе утро, ты спишь? — спрашивает он весело, заглядывая в глаза и держась руками за плечи.

Очень своевременный вопрос, конечно, когда наскочил на человека с разбега. Придерживаю его за талию, потому что он балансирует на моих ногах, грозясь упасть, а сам рассматриваю с таким вниманием, словно вижу впервые. Хотя вот с такой позиции точно впервые. Смотрю на Андрея сейчас не как на левого мальчишку, а как на сына. Своего сына. И снова убеждаюсь, что никакие подтверждения не нужны, он реально очень на меня похож. Взгляд, овал лица, губы, волосы — если бы я мог раньше хоть на мгновенье допустить мысль о том, что Андрей может быть моим сыном…

Настя выскакивает следом за сыном из спальни и замирает, прислонившись к косяку. Ловлю ее взгляд, встревоженный и обреченный одновременно. Словно она признает свое поражение во всей этой истории. Нет уж, Настенька, не так быстро. У меня еще много вопросов.

— Как насчет какао? — вздернув бровь, обращаюсь к Андрею, он с радостным визгом подскакивает на моих ногах, а я почти складываюсь от боли, пока мальчишка бежит в сторону кухни. Да, дети это непросто.

— Все нормально? — спрашивает Настя встревоженно. Кивнув, встаю и иду за Андреем. Еще полчаса уходит на завтрак, когда с ним покончено, я обращаюсь к девушке:

— Поговорим?

Она вздыхает, опять же обреченно. Включает мультики, Андрей радуется.

— Это в качестве исключения, один раз, — говорит строго, хотя строгость у нее так себе получается.

Киваю в сторону комнаты, она послушно идет следом.

— А в чем исключение? — все же задаю вопрос.

Настя немного теряется. Нашла, от чего.

— Обычно мы смотрим мультики после обеда или вечером, — говорит мне.

Я киваю. И вдруг отчетливо понимаю: у них своя жизнь, свой мирок, выверенный, знакомый, изученный, любимый. И я не знаю о них обоих совсем ничего. Те мелочи, что увидел за время знакомства — это же малая толика от той вселенной, что есть каждый из них по отдельности и они оба вместе. И на мгновенье всплывает вопрос: а нужен ли я этой вселенной?

Сам себя одергиваю. Очевидно, что пацану нужен отец. Может, я и не самый лучший экземпляр, но уж сойду.

Настя обхватывает себя за плечи, стараясь не смотреть в сторону окна. Садится в кресло у стены, я размещаюсь на краю кровати, разглядывая ее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Почему ты мне не сказала? — задаю вопрос.

Она снова вздыхает, только с таким видом, словно я дитя неразумное, задающее нелепые вопросы.

— А с чего я должна была тебе рассказывать, Демьян? — устремляет на меня взгляд. — Ты же меня не вспомнил. Если бы узнал, еще можно было подумать, а так… Смысл? У тебя насыщенная личная жизнь и большие планы на карьеру. А тут ребенок от незнакомой девицы, с который ты переспал несколько лет назад.

Она так спокойно говорит, что я даже удивляюсь. Пропадает вечная нервозность. Или репетировала всю ночь, или… давно пришла к этой мысли и привыкла к ней, действительно так считает. И в принципе права. Ещё месяц назад я точно не помышлял ни о женитьбе, ни о детях тем более. Но теперь все изменилось. Я хочу быть рядом со своим ребенком, хочу быть рядом с Настей. Но надо ли это ей?

Глубоко вздохнув, киваю. Понимаю, что не могу подобрать нужных слов и вопросов. А еще, что хочу знать, как она жила все это время. Что чувствовала, когда узнала о беременности, почему сохранила… Но это все кажется слишком личным, интимным для нынешнего разговора.

— Насть, я хочу, чтобы сын был со мной, — произношу твердо, она смотрит исподлобья внимательно и испуганно. — У него должен быть отец, и я хочу попытаться дать ему это.

Глупо как звучит, а.

Настя отворачивается, смотрит в стену, о чем-то думая. Ловлю себя на том, что любуюсь ей. Как в этой хрупкой и запуганной девчонке сочетается сила и уверенность в том, что для нее по-настоящему дорого. Я знаю: ради сына она сделает что угодно. И за это чувствую к ней уважение.

Она медленно поворачивается, смотрит так же задумчиво.

— А как ты себе это представляешь? — задает вопрос.

Точно в цель. Честно сказать, я не представляю это никак. По крайней мере, пока. Умом понимаю, а вот что делать…

— Это решаемо, — пожимаю плечами, глядя на часы, встаю. — Мне надо ехать, у меня встреча, которую не отложить.

Она кивает, молча поднимаясь. Дурацкий вышел разговор. Но Настя вроде бы уже не кричит, что Андрей ее и только ее. Уже что-то.

За всем случившимся я совсем забываю о Касторине и этой его дурацкой идее с видео. Когда он звонит мне, еду в Алушту, встреча по возможному объекту, подкинули севастопольцы своих товарищей. По факту, мне давно пора найти себе зама, да теперь и придется, наверное, с этой политикой. Но люблю все делать сам. Контроль над ситуацией лучше держать в своих руках.

Только вот когда вижу имя Касторина на экране, чую, что ничего хорошего он мне сейчас не скажет. Снимаю трубку, и догадки подтверждаются.

— Это катастрофа, Демьян Александрович! — нервно произносит в трубку. — Просто кошмар.

— Что еще? Видео украли и вставили в порнофильм?

— Не смешно. Все шло нормально. Мы скинули видео в сеть под утро, оно собрало небывалое количество просмотров в рекордные сроки, бешеный успех. Потом блокировка, все, как задумано, а через час в сети появляется новое видео! Вы с этой вашей моделью! — он перестает сдерживать эмоции. Я недоуменно хлопаю глазами.

— Что значит я с моделью? — переспрашиваю в непонимании.

— Вы ведь обещали, что будете осмотрительны! А в итоге занимаетесь сексом с этой девицей в каком-то кабаке!

До меня начинает медленно доходить. Съезжаю на обочину над Гурзуфом и пытаюсь осмыслить ситуацию. В баре Темыча есть видеокамеры, кто-то забрал запись со мной и Дариной и слил ее в сеть сразу после видео меня и Насти. Приличных слов не остается.

С трудом поборов желание выругаться вслух, говорю:

— Я разберусь.

— Да поздно разбираться, Демьян Александрович. Видео уже облетело интернет, мы подали, конечно, жалобу, но когда его заблокируют — вопрос. В любом случае, это уже не слух, а точная информация о том, что не такая уж у вас большая любовь к Насте, раз вы не прочь развлечься и с той, и с другой. Так что даже не знаю, как теперь спасать вашу репутацию. Черный пиар, безусловно, тоже пиар, только боюсь, в этой ситуации он сыграет вам на популярность лично, а уж никак не вашей предвыборной кампании.

Касторин отчеканивает это все жестко и без сомнений, я на мгновение чувствую наваливающуюся усталость. Почему все сразу, вот почему?

— Я перезвоню, Евгений Борисыч, — и вешаю трубку.

Откинув телефон на соседнее сиденье, тру руками лицо. Выезжаю на трассу, сейчас встреча, остальное потом. Нужно просто не думать об этом пока.

К счастью, ребята отличные, веселые, активные, переговоры идут бойко, я немного отвлекаюсь. И уже после, когда собираемся расходиться, один из них, Олег, интересуется:

— Демьян, можно вопрос?

Напрягаюсь, почему-то думая, что они начнут выспрашивать о моей личной жизни. Бред, конечно, все-таки это мужчины, им глубоко плевать, кто с кем спит. Киваю, хмурясь.

— Вы вроде с Соломоновым неплохо контачите?

Вот теперь напрягаюсь на самом деле, и совсем по другому поводу.

— А что?

Они переглядываются.

— Слух ходит, что он на один объект претендует в Севастополе. Вроде как пытается урвать кусок, который ему не по зубам.

— Потому что кусок уже отдан другим? — задаю наводящий вопрос, понимая, что с Дариной придется-таки побеседовать еще.

— То есть в курсе? — кивает Олег, делаю неопределенный жест рукой.

— От информации не откажусь.

— Ну говорят, за Севастом есть участок в очень жирном месте. Москвичи это пронюхали и быстро сообразили долгострой, который можно замутить, а потом спустя время под шумок отжать себе участок. Рискованно, конечно, но если забашлять кому надо, может выгореть. А Соломонов пронюхал и влез туда, то есть тоже претендует на это строительство.

— Так, а мне вы это зачем сообщаете?

Они снова переглядываются.

— Ничего не подумайте, севастопольцы наши упоминали, что вы вроде с Соломоновым компаньоны. Просто хотели предупредить, что лучше в этот блудняк не вписываться. Вдруг он вас с собой потащил.

Немного подумав, киваю.

— Спасибо. А еще подробности есть?

— Да особенно нет. Говорят, Соломонова прилично просили свалить, но он отказался. Сами понимаете, местные не любят, когда их бизнес отжимают приезжие.

Да, это точно. Не любят все, начиная с продавцов магнитами, кончая крупными дельцами вроде Ивана Алексеевича.

— Просто говорят, там москвичи не простые, могут с ним потягаться. В общем, если что, мы вас предупредили.

— Спасибо, ребята, — киваю еще раз, пожимая руки, иду к машине.

Сажусь в салон и выдыхаю. И чем заниматься в первую очередь прикажете? Выворачиваю на трассу, ладно, Соломонов никуда не денется со своими бандитскими замашками, сначала мне бы хотелось поговорить с другом. Если, конечно, он еще мне друг. Потому что не представляю, кто мог слить видео в сеть, кроме владельца бара, где все произошло.

К тому моменту, когда я добираюсь посмотреть, оно уже заблокировано, но и так понятно: там не видно, что я прекращаю, даже не начав процесс. Впрочем, кому какое дело, все уже получили свою порцию зрелищ.

Обычно в такое время Артем дома, потому еду к нему. Миную домофон вместе с какой-то дамой, она смотрит с подозрением, а потом выдает:

— Вы Демьян Третьяков!

О боже, только этого не хватало, эта точно по мою личную жизнь. Электорат, мать его.

— Ничего подобного, — отрезаю, начиная быстро подниматься по ступенькам.

— Точно вы, — кричит она вслед, — и как вам не стыдно изменять такой чудесной девушке, как Настя! Просто отвратительно.

Чувствую себя участником реалити-шоу, только никакого удовольствия от этого не получаю. Ну зато можно сказать, что населению больше нравится Настя. Да мне в общем-то тоже. И не изменял я ей. Ой, как все сложно.

Вжимаю палец в кнопку звонка и не снимаю, пока не слышу звук открывающегося замка. Друг явно не так давно встал. Сказать ничего не успевает, я влетаю в квартиру, толкнув его в грудь. Тема, не ожидая такого, делает несколько шагов назад и падает, зацепившись ногой за ковер.

— Какого хрена? — интересуется, глядя на меня снизу. — Ты совсем головой поехал, Демьян?

— Это я поехал? — хватаю его за ворот футболки, поднимая. — Я всего лишь просил тебя не лезть к Насте, ты этого не сделал. И это, по-твоему, повод меня так подставлять?

— Ты вообще о чем?

— Только не надо изображать непонимание, — встряхиваю его, прижимая к стене, он хватает меня за руки, пытаясь отцепить их. — Несмотря ни на что, я считал тебя другом, а ты…

Я начинаю материться, потому что Темыч заезжает мне в челюсть. Отпускаю его, хватаясь за лицо. Друг тяжело дышит, потирая грудь.

— Знаешь, Демьян, — говорит мне, — я принял, что ты меня из-за бабы вышвырнул, как собачонку, но вот это уже перебор. Явился сюда с претензиями о предательстве. Засунь их себе, знаешь куда?

Развернувшись, Тема уходит в гостиную, немного постояв, следую за ним. Он протягивает мне коробку с мороженым, взяв, прикладываю ее к челюсти. Друг смотрит на меня, качая головой.

— А теперь объясни, какого черта происходит, — говорит в итоге. Прикрываю глаза. Да уж, злость не лучший советчик.

— В сети видео появилось, где я с Дариной в твоем баре.

Темыч смотрит в изумлении, отведя взгляд, о чем-то размышляет.

— И ты решил, что это я? — спрашивает спокойно, даже не спрашивает, констатирует.

— Ну а что я должен был подумать?

Темыч кивает.

— Ты должен был подумать в принципе, прежде чем заваливать Дарину в моем баре. Ты же прекрасно знаешь, что там камеры кучу лет. Между прочим, еще до отъезда Дарины их ставили.

Это правда, Темыча тогда чуть не закрыли из-за придурков-мажоров, притащивших с собой гору наркоты. После этого он установил камеры по всему бару. И Дарина об этом знала. Правда, в наших випках их обычно отключали. Но видимо, в этот раз не сложилось.

— Значит, Дарина? — смотрю на него. — И как она это сделала?

— Сейчас узнаем.

Темыч уходит в комнату, возвращается с телефоном, прижатым к уху.

— А я тебе говорю, шкуру спущу, — кидает хмуро, — двадцать минут, и чтобы вся информация была у меня.

Бросив трубку на стол, вздыхает, качая головой.

— Напряг, кого надо, так что все узнаем, не переживай. Кофе хочешь? — Я киваю. Он идет в кухню, снимает с крючка висящую турку. — Кофемашина сдохла, — поясняет мне, — никак не доберусь до нее.

Пока варит кофе, забирает у меня коробку с мороженым и начинает его есть.

— Извини, что я тебе заехал, — говорит все же. Усмехаюсь.

— Это ты меня извини. У тебя причин обижаться куда больше.

— Ладно, мы не дети, чтобы обижаться, — хмыкает друг, определяя в рот еще одну ложку мороженого и жмурясь с таким удовольствием, что как раз на ребенка и похож в этот момент. — К тому же, я все понимаю. Ну кроме одного. На черта было спать с Дариной, если ты на Настю запал?

— Да не спал я с ней, — кидаю устало, — начать начали, а потом я ее отшил.

Темыч запускает в рот еще одну ложку мороженого, глядя на меня с насмешкой.

— Что? — спрашиваю его.

— Забавно, — качает головой друг, — про то, что на Настю запал, даже отрицать не стал.