Глава 8

Настя

Утром встаю невыспавшейся. Вчера у Андрюши был переизбыток эмоций, и он полночи скакал по кровати, отказываясь ложиться. А встал в семь утра, чувствуя себя бодрым. Не то, что я. Насыпаю мюсли, когда слышу вопрос:

— А Демьян сегодня придет?

Рука дергается, мюсли рассыпаются по столу.

— А что? — задаю вопрос, надеясь, что мой голос звучит нейтрально.

— Ну… он мне понравился, с ним интересно.

Молча собираю рассыпанное, закусив губу, а потом иду к сыну, сидящему за столом. Он уже успел выпить чашку какао, и теперь блистает коричневыми усами.

— Сынок, — говорю, присев на корточки и взяв его ладошки в свои руки, — я хочу, чтобы ты понимал. Мы поживем с Демьяном какое-то время, а потом вернемся домой. Он останется здесь. Он просто разрешил нам погостить у него, понимаешь?

Андрюша кивает и переключается:

— Мам, а пойдем купаться?

— Сначала позавтракаем.

И хотя за весь день сын больше не вспоминает Демьяна, я тревожусь о том, что он успеет к нему привязаться. Ведь Андрюша не знает, что Демьян проявляет к нему радушие и интерес, потому что обязан это делать. И сын может принять это за что-то большее, а потом будет тяжело. Особенно, если учесть, что все это может растянуться на два месяца, как сказал Евгений Борисович.

Он, кстати, объявляется, чтобы рассказать о первом задании: романтический ужин.

— Никто не предупреждал, что надо будет целоваться! — возмущенно произношу в трубку, расхаживая по гостиной. Кошусь на Андрюшу, он почти засыпает на диване, обнимая подушку и глядя мультики.

— Настя, ну давайте будем взрослыми людьми. Никто не просит от вас страстных слияний, но поцелуй нужен. Если хотите, обсудим этот момент и внесем за него надбавку.

Я тяжело вздыхаю. Ну это уже совсем никуда не лезет. Продавать свои поцелуи.

— Ничего не надо, — отвечаю напряженно. — Пусть будет поцелуй.

Вешаю трубку, не вникая в дальнейшую беседу, почему-то нападает дрожь. Нам придется целоваться, этого еще не хватало! Впрочем, Касторин прав, ничего такого в этом нет, успокаиваю себя. Подумаешь, один поцелуй. Это ничего не значит. Совсем ничего.

На следующий день я оставляю сына с Анькой, а сама отправляюсь в офис к Демьяну, где у нас встреча с Касториным касательно вечернего свидания. Оказывается, у него там чуть ли не по минутам все расписано, даже забавно. Мы как будто в кино снимаемся. Ну или, что ближе к истине, в реалити-шоу. Демьян слушает с непроницаемым выражением лица, ему, кажется, все равно. А я вот немного нервничаю.

— Сегодня останетесь на квартире у Насти, — заканчивает рассказ Евгений Борисович, — завтра пришлете ей цветы, заедете вечером, послезавтра опять останетесь, а потом уже можно планировать переезд в вашу квартиру. Все ясно?

Мы молча киваем, быстро переглянувшись.

— Ну и отлично, — подытоживает он. — Я буду на связи, так что звоните в случае чего.

Касторин поднимается, я встаю следом.

— Может, вам перекусить вместе? — мужчина смотрит на часы. — Как раз время обеда.

По-моему, идея не пришлась по душе нам обоим, но Евгений Борисович у нас тут царь и бог.

Когда мы выходим в приемную, Касторин, быстро прощаясь, откланивается. Секретарь разглядывает нас с любопытством.

— Свет, я на обед, — говорит Демьян. Девушка кивает, переводя взгляд с него на меня. — Да, кстати, познакомься, это Настя, — он на мгновенье морщится, чешет лоб. — Моя девушка, — говорит в итоге, Света вздергивает брови в неподдельном удивлении, которое даже не пытается скрыть. Еще раз бегло осматривает меня, а потом протягивает руку, поднявшись с места.

— Светлана, личный помощник Демьяна Александровича. Рада знакомству.

Я аккуратно пожимаю руку, отмечая, как по мне проходится еще один профессиональный взгляд. То, что я одета в платье за три копейки, она уже наверняка поняла. И теперь гадает, какого черта случилось с ее боссом.

Я старательно улыбаюсь в ответ, хотя понимаю, подобным представлением Демьян только добавил вопросов.

— Думаешь, это не слишком поспешно? — интересуюсь, когда мы идем по коридору.

— Ну во-первых, Света будет молчать, за нее я ручаюсь, а во-вторых, я сегодня как-никак с тобой пересплю, наверное, можно назвать тебя своей девушкой, — усмехается он, а я чувствую, как краснею.

— Очень смешно, — буркаю в ответ, отворачиваясь.

Обедаем мы в кафе неподалеку, разговор не клеится, так что в основном молчим. Я ем, размышляя над тем, что если буду питаться в таком режиме, то даже мой вечно худой организм начнет толстеть. Расплачиваясь, Демьян заодно кладет на стол несколько крупных купюр и двигает в моем направлении.

— Возьми на расходы, — говорит, убирая бумажник, а я чувствую обиду, что ли, даже не знаю, как охарактеризовать свои эмоции.

Ощущаю себя содержанкой, хотя по факту это и не так. У нас договор, условия которого я выполняю. И мы оба это понимаем. Но обиде это не мешает.

— Спасибо, — киваю, не глядя Демьяну в глаза, прячу деньги. На самом деле, мы с Андрюшей даже не тратились толком за эти дни.

— Я могу перевести тебе часть оговоренной суммы, — продолжает Демьян, — что-то вроде аванса, чтобы ты чувствовала себя увереннее.

Хмыкаю. Увереннее, когда буду целоваться с тобой? Но конечно, я этого не спросила.

Он предлагает отвезти меня, я отказываюсь, решая прогуляться. До набережной, где меня ждет Анька с Андрюшей, совсем недалеко. Уже вскоре вижу их на площади возле памятника Ленину. Они играют в прятки, сын прячется за кустом, который не особенно его скрывает, а Анька таскается вокруг и якобы не может найти. Прыснув, быстро приближаюсь. Обняв сына, предлагаю где-нибудь их покормить. Мимо нас пролетает парнишка на самокате, и Андрей спрашивает:

— Мам, а ты купишь мне самокат?

— Куплю, — отвечаю с улыбкой, — поищу сегодня в интернете, где они продаются, а завтра вместе сходим в магазин, договорились?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Андрюша распахивает глаза в изумлении. Обычно я стараюсь ему не обещать того, чего не могу выполнить, а если что-то обещаю, то на какой-то срок.

— Договорились, — повторяет он в обалдении.

Анька смотрит на него с улыбкой, но в кафе, пока сын поедает макароны с сыром, глазея на окружающих, произносит:

— Малец так и привыкнуть может.

— Ничего, пусть порадуется, — улыбаюсь я.

— Может, тебе и самой не мешает приодеться? Все-таки на тебя скоро будут пальцем показывать.

— Думаю, ты преувеличиваешь, — я даже смеюсь, — конечно, кто-то проявит интерес, но не настолько. Хотя гардероб и впрямь можно обновить. Вот завтра и будет поход по магазинам. С нами пойдешь?

— Я завтра в Гурзуф на весь день, знакомая приезжает.

— Значит, потом заценишь.

— Если узнаю тебя в новых шмотках.

Мы обе смеемся, поедая мороженое. Андрюша, отставив тарелку, тянется ко мне.

— Мам, а мне можно?

— Только немного, — подвигаю ему свой стаканчик и даю ложку, он начинает ковыряться, трижды роняет кусочек обратно в стакан, пока наконец тот не отправляется к нему в рот. Сын тотчас же расплывается в улыбке, а я думаю, что за его счастье готова на все. Оно, конечно, не в деньгах, но все же деньги позволяют делать жизнь комфортной. Так что надо целоваться с Демьяном — значит надо. Это же не секс, в конце концов.

Он появляется около семи с бутылкой шампанского и фруктами, которым больше всех радуется Андрей. Пока сын уплетает за обе щеки абрикосы, я убираю в холодильник бутылку.

— Думаю, сегодня он ляжет рано, — говорю Демьяну, — обеденный сон мы благополучно пропустили.

Он молча кивает в ответ. Когда Андрюша наконец наедается и умывается, бежит к Демьяну.

— Хочешь со мной порисовать? — задает вопрос. Тот вздергивает бровь.

— Конечно, — отвечает ему, а мне остается только наблюдать.

Они размещаются за кухонным столом друг напротив друга и начинают рисовать, о чем-то переговариваясь вполголоса. Я сижу в гостиной, то и дело поглядывая на них. Демьян не выглядит недовольным. Но я почти уверена, он, как и я, просто играет свою роль.

Наконец, в начале десятого я выхожу от заснувшего сына, который почти весь вечер провел с Демьяном, и интересуюсь:

— Устал?

Он, усмехнувшись, вытягивает ноги, сидя на диване.

— Есть немного с непривычки. Особенно напряжно было, когда он раз сто спрыгнул со спинки дивана.

Я невольно смеюсь, проходя в кухню.

— Он хорошо рисует, — замечает Демьян, не видя, как я застываю на этих словах, сжав в руках миску. — Ну то есть я не знаю, как должны рисовать трехлетние дети, но мне так кажется.

Пожав плечами, складываю фрукты в миску, достаю шампанское и бокалы. Демьян, подойдя ко мне, берет их в руки и идет к лоджии, я следую за ним с миской в руках, чувствуя легкое волнение. Как ни крути, происходящее немного странно, и будоражит.

Мы рассаживаемся за столом, я смотрю вниз, на снующих людей, пытаясь понять, где же прячется фотограф, который будет запечатлевать сей трогательный момент. Демьян открывает бутылку, разливает шампанское по бокалам и усаживается на стул рядом со мной.

— За удачный вечер, — хмыкнув, протягивает свой бокал в мою сторону, я легко касаюсь его своим, слыша едва уловимый звон.

Мы оба делаем по глотку, отставив бокал, Демьян откидывает голову на спинку стула, глядя на небо. Уже достаточно темно, и темный купол усыпан звездами. Красота неописуемая.

— Мы с братом постоянно в горы ездили, — вдруг произносит Демьян, — до Симферополя можно было добраться на троллейбусе, а там уж сами. Искали знаменитые пещерные города, ночевали с палатками, питались, чем придется… Вот в горах звезды вообще были нереальными. Мы лежали на траве и смотрели в небо, а они, казалось, на расстоянии вытянутой руки.

Демьян даже глаза прикрывает, рассказывая это, я слушаю с неподдельным интересом. Кажется, заглядываю во внутренний мир мужчины, который до этого был плотно укрыт от меня. Вздохнув, он возвращает голову в привычное положение, посмотрев в мою сторону. Я отчего-то смущаюсь.

— Ты вообще отдыхаешь когда-нибудь? — спрашиваю зачем-то. Демьян, усмехнувшись, делает еще один глоток.

— Последние года четыре нет.

На языке крутится вопрос, почему именно столько лет, но я молчу, скорее всего, это просто совпадение, а может, ляпнул, не особенно подумав.

— Ну а ты как отдыхаешь, Настя? — спрашивает меня. Я пожимаю плечами.

— Да знаешь, тоже не особенно продуктивно.

Он кивает, некоторое время мы сидим молча, попивая шампанское. Когда приближается время икс, Демьян снова усмехается.

— Ну что, давай сливаться в объятиях?

Я молча оставляю бокал, замечая, как подрагивают пальцы. Так, Настя, не нервничать. Это всего лишь поцелуй, который ничего не значит. Мы подходим к перилам и смотрим на море, облокотившись на них. Теплый ветер треплет мне волосы, но я даже не думаю их убирать, на меня нападает странное оцепенение.

Демьян поворачивает голову в мою сторону, а потом тянет руку и заправляет мне волосы за ухо. Сердце начинает стучать так отчаянно, словно готовится выпрыгнуть из груди. Я выпрямляюсь, Демьян тоже, мы стоим близко, но я не могу сделать шаг первой. Наконец, он кладет одну руку мне на талию, вторую на шею и притягивает ближе к себе. Я чувствую, какое у него горячее тело, и нервно сглатываю. Демьян склоняется к моему лицу.

Мы оба, как плохие актеры, смотрим друг на друга, то ли ища поддержки, то ли ожидая реакции. Но когда его губы приближаются к моим, я закрываю глаза. Да-да, как в дрянном романтическом фильме, но так ведь и должно выглядеть со стороны? А через мгновенье губы Демьяна касаются моих.

Сначала он целует аккуратно, почти невесомо, и я отвечаю ему неуверенно. Но через пару мгновений мои руки сами скользят по его плечам вверх, обхватывают за шею, а его прижимают меня к себе вплотную. Поцелуй становится более требовательным, страстным, а может, мне это только кажется, потому что в голове расстилается странный туман, а ноги слегка подкашиваются. Держись, Настя, еще немного, они сделают снимки, и можно будет покончить со всем этим. А через мгновенье я чувствую, как Демьян добавляет к нашему поцелую язык.