Глава 9

Демьян

Она совсем не сопротивляется, может, удивляется, замирает, а потом отвечает, запуская руки в мои волосы. Я сам не знаю, почему не останавливаюсь, почему продолжаю ее целовать, хотя очевидно, что все положенные сроки для фотографии уже прошли. Но Настя так чувственно отвечает, ее рваное тяжелое дыхание, дрожь — все выдает возбуждение, которое накрывает и меня. И я даже думаю о том, чтобы затащить ее в постель на самом деле, но почти сразу здравомыслие берет верх. Ни к чему усложнять наши отношения. Нам еще столько времени светиться друг с другом, а секс только поначалу будет доставлять удовольствие. Потом Настя непременно начнет все усложнять и выдумывать то, чего нет. А это значит, что переходить дозволенную грань не стоит.

Я с трудом отрываюсь от Насти и ловлю блестящий взгляд, полный желания. Она все еще тяжело дышит, да и мое дыхание ни к черту. Мы смотрим друг на друга, потом я тихо произношу:

— Кажется, можно идти в квартиру.

Девушка пару секунд то ли размышляет, то ли приходит в себя, но потом, быстро отстранившись, первой выходит с лоджии. Я иду следом, мы оказываемся в полутемной гостиной, освещенной напольной лампой, стоящей в углу.

— Идем, покажу твою комнату, — произносит Настя и быстрым шагом двигается в указанном направлении.

В полутьме ее светлое платье струится вдоль тела, придавая эдакой эфемерности и загадочности. Словно она призрак.

— Вот, — кивает на дверь комнаты, расположенной по соседству с другой, — кровать я застелила.

— Спасибо. Спокойной ночи, Настя.

— Спокойной ночи… Демьян.

Мы скрываемся за дверями одновременно, закрыв свою, прислоняюсь к ней спиной, прикрывая глаза. Ладно, сегодня я немного увлекся, но зато теперь есть лишнее напоминание, что делать этого не стоит. Ложусь на кровать, прислушиваясь к звукам за пределами комнаты. Настя какое-то время ходит, потом наступает тишина. Найдя полотенце, быстро принимаю душ, вернувшись в комнату, засыпаю, как убитый. Даже странно, был уверен, что не смогу нормально спать в новом месте.

Да и не припомню, когда я последний раз так рано ложился. Ничего удивительного, что в семь утра я проснулся безо всякого будильника. Интересно, во сколько встают дети? Я слышал что-то о бессонных ночах, но это вроде бы в раннем возрасте.

Нацепив джинсы, шлепаю босыми ногами по полу в сторону кухни. Холодильник по моему приказу забили под завязку, вполне можно позавтракать. Какую-нибудь яичницу я в состоянии сварганить. И тут слышу за спиной шаги, короткие и семенящие. Повернувшись, наблюдаю заспанного Андрея, потирающего глаза. Прическа по случаю ночного сна у него в лучших традициях: во все стороны. Прядь немного вьющихся волос спадает на лицо.

— Это ты, — говорит он. — Я испугался, потому что мама спит, а ты ходишь.

— Хотел приготовить яичницу, — улыбаюсь ему. Интересно, правильный ли это шаг? Если бы я так постоянно улыбался окружающим меня людям, они бы сочли Демьяна Третьякова за идиота.

— Я хочу сырники.

— А ты умеешь их готовить?

— Нет. Мама умеет.

— Давай мы не будем будить твою маму и попробуем справиться сами. Поможешь мне?

Андрей пару секунд думает, потом важно кивает. Через мгновение он уже приставляет к кухонному гарнитуру стул и взбирается на него. Усмехнувшись, я залезаю в интернет за рецептом. На вид совсем несложно, что мы, двое мужчин, не справимся?

Настя появляется в кухне в самый разгар веселья. Андрей, весь вымазанный мукой и творогом, кладет в молоко примерно пятую ложку какао, в то время как я пытаюсь снять со сковородки нечто сильно дымящееся. Сначала девушка смотрит испуганно, а потом, прикрыв ладонью рот, начинает смеяться.

Подойдя ближе и наблюдая за тем, как, оставив бесплодные попытки найти в дыму очертания сырников, я просто ставлю сковородку в раковину и заливаю водой, она интересуется:

— И что это должно было быть?

— Вообще-то сырники, — я тру нос, она давит очередной смешок.

— Я так и подумала. Андрюша! — быстро подходит к сыну, но поздно, пацан уже влил в себя как минимум полкружки приторной смеси.

— Вкусно, — улыбается во весь рот, который, как и губы, перепачканы коричневым.

Настя только головой качает. Взяв салфетку, вытирает ему лицо, а потом поворачивается ко мне и замирает. Она словно только сейчас понимает, что я стою перед ней с голым торсом, и рассматривает его совершенно однозначным взглядом. Сама в майке на тонких бретельках и коротких шортах, и я дико рад, что здесь ее сын, потому что выглядит она очень аппетитно. Преодолев возникшую неловкость, Настя тянет руку к моему лицу.

— Тебя тоже не помешает вытереть, — протирает салфеткой нос, старательно не глядя в глаза, а потом отходит к сыну.

— Ну что ж, раз сырников не будет, могу предложить яичницу, — говорит с улыбкой. Я усмехаюсь. Яичница, о да, яичница.

Она, кстати, выходит божественной, как и сваренный Настей кофе. За завтраком задаю вопрос:

— Какие у вас на сегодня планы?

Девушка открывает рот, чтобы ответить, но Андрей ее опережает:

— Мы идем покупать самокат! А еще мама будет покупать наряды.

Настя почему-то краснеет и начинает путано говорить, словно оправдываясь:

— Не наряды, просто пару платьев, чтобы появляться на людях рядом с тобой.

Она заканчивает, опуская взгляд в тарелку, я усмехаюсь. По крайней мере, понимает, что выглядит не подходяще. Только вот боюсь, как бы широко Настя не подошла к обновлению своего гардероба, все равно будет выглядеть не так. Потому что просто не знает, как надо. Почесав голову, интересуюсь:

— Не против, если я составлю вам компанию?

Настя замирает, не донеся чашку до рта, зато Андрей вскакивает на стуле.

— Да, конечно, можно же, да, мам? — он поворачивается к девушке, и она кивает с улыбкой. Вот уж кто может добиться от нее всего, чего захочет.

Когда Настя появляется в гостиной готовая к выходу, я осторожно говорю:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Слушай, насчет гардероба и прочего… Его действительно не помешает обновить. Не хочу тебя обидеть, но…

— Я понимаю, — усмехается она, — прекрасно понимаю, что моя одежда выдает меня издалека. И только слепой не заметит, что она дешевая и нестильная. Так?

Смотрит насмешливо, а я чувствую себя неловко. Хотя в целом Настя все верно говорит.

— Не парься, Демьян, — она проходит к дверям за пробежавшим туда Андреем, — этим меня уже не расстроить.

Я не совсем понимаю это «уже», но покорно иду следом. В машине интересуюсь:

— То есть ты не против сменить гардероб? Расходы я возьму на себя.

Настя только пожимает плечами.

— Для такого дела я бы позвал Свету, мою помощницу, — продолжаю говорить, выруливая на дорогу, — она в этом разбирается куда лучше.

— Сначала самокат, потом что угодно, — отвечает Настя, и я, кивнув, еду в сторону спортивного магазина.

Еще рано, мы оказываемся первыми покупателями. Выбор здесь невелик. Андрею нравится оранжевый самокат со здоровыми колесами, которые сверкают огнями при езде, но осмотрев его, отметаю данный вариант.

— Почему? — Андрей дует губы. — Это же крутокат, как в мультике про котов.

— Ну может, в мультике это крутокат, а здесь полная фигня, — присев рядом с ним на корточки, начинаю объяснять. — Ты только учишься кататься, и тебе не нужен такой легко балансирующий руль, он тебе помешает. Будешь падать из стороны в сторону и никакой езды. Вот этот, — показываю на понравившуюся мне модель, — выглядит проще, зато крепче и качественнее сделан. На нем ты научишься кататься намного быстрее, а ездить будешь круче, чем на крутокате. Ну что скажешь? — протягиваю ему ладонь.

Андрей все еще стоит с недовольным лицом, но потом хлопает по моей ладони, говоря:

— Договорились.

Я поднимаюсь, ловя внимательный Настин взгляд. Внимательный и растерянный, как и в прошлый раз. Моё общение с ее сыном отчего-то вызывает именно такие эмоции.

Продавщица, дородная дама за сорок, с улыбкой говорит:

— Замечательно, когда ребенок так слушается отца.

Настя напрягается настолько, что кажется каменной, даже не дышит. Андрей, занятый самокатом, не обращает внимания на слова дамы, потому я, улыбнувшись, говорю:

— Мы берем этот, — указывая на тот, что выбрал сам.

Света ждет нас у входа в магазин, как всегда безупречно выглядит. И когда она все успевает?

— Доброе утро, Демьян Александрович, — кивает мне, потом Насте, — здравствуйте, Настя. Привет, воин, — протягивает руку Андрею, я почти уверен, что он испугается, но он смотрит с любопытством, а потом пожимает ее ладонь.

— Я Андрей, — говорит важно, — и мне купили самокат.

— Дело хорошее, — кивает Света, — ты уже умеешь на нем кататься?

— Пока нет.

— Ну вот и поучитесь, — она переводит взгляд на меня.

Я изложил свою просьбу в смс довольно кратко, но никаких вопросов не поступает. Вместо этого Света говорит:

— Предлагаю вам заняться парнишкой и самокатом, а мы с Настей прошвырнемся по магазинам. Что скажете?

Перевожу взгляд на девушку, она почти напугана. И за-за того, видимо, что придется оставить со мной ребенка, и из-за того, что надо куда-то отправиться с незнакомой девушкой.

— Все будет хорошо, мы справимся, — говорю ей, хотя, честно сказать, не особенно в этом уверен. По крайней мере, утро показало, что еще работать и работать.

Настя садится перед сыном на корточки.

— Погуляешь немного с Демьяном, ладно?

— А ты надолго?

— Нет. Он поучит тебя кататься на самокате.

— Ну хорошо, — соглашается Андрей, и Света, сделав многозначительные глаза, удаляется вместе с девушкой.

На самом деле, все оказывается не так плохо. Андрей увлечен самокатом, так что большую часть времени мы проводим, катаясь туда-сюда по асфальтированному участку. Правда, катается Андрей, а я бегаю следом, успевая вспотеть, а также несколько раз отчаянно зажмуриться, умоляя высшие силы, чтобы все обошлось. Надо купить ему защитное обмундирование, иначе я поседею раньше времени с таким «сыночком».

Потом минут десять мы едим мороженое, и еще столько же я отмываю Андрея, который умудрился весь в нем перемазаться, залезть руками в грязь и размазать ее по рукам и лицу.

Короче, через час, не выдержав, решаю навестить наших девушек, и мы с Андреем направляемся в бутик.

— Я туда, — указываю пальцем на примерочные, как только к нам бросается консультант. Представляю, как выгляжу: взмокший, растрепанный, на плече самокат. Главное, не допустить, чтобы Андрей начал тут что-то трогать, я совсем не уверен, что вытер его хорошо.

— О, Демьян Александрович, — говорит Света, увидев меня, — мы как раз закончили.

Она отдергивает шторку примерочной, и я, бросив взгляд, замираю.