Глава 15

Саша

Влетев в комнату, я вытряхнула на постель всё, что было в пакете. К слову, особенного там ничего и не было: платье и раздельный купальник, похожий скорее на комплект белья. Мельком посмотрела на бирки и рывком оторвала. Специально оставил, чтобы понимала, как дорого он меня оценивает?!

– Я тебе устрою, – прошипела, застёгивая ажурный лиф.

Повернула голову и наткнулась на собственное отражение в зеркале. За предыдущую неделю я заметно похудела. Даже мама вчера заметила. Ещё бы! Чего только одни Машкины выходки в последнее время стоили!

Сколько времени, я до сих пор не знала. Но судя по тому, что солнце стояло высоко, минувшую ночь я провела в отключке. Хорошо же Дамир меня накачал, ничего не скажешь!

Надела платье поверх купальника и на автомате снова посмотрела в зеркало. Платье было светлое – цвета слоновой кости, с едва прикрывающими плечи свободными рукавами. Приталенное, с подолом до колен. Просто и… красиво.

Вкус у Дамира всегда был отличный. Случись нам прямо из этого номера отправиться в ЗАГС, стыдно бы не было. Хоть в ЗАГС, хоть в ресторан, хоть на гальку у воды – в таком виде я буду вполне приглядным сопровождением для Дамира где угодно.

Я хотела обратно свои вещи, свой телефон и, в первую очередь, свою жизнь! Себя саму, если уж на то пошло! И чего я точно не хотела, так это снова становиться тенью мужчины, никогда меня не ценившего.

Дамира я нашла на веранде. Услышав мои шаги, он обернулся. На наглой роже появилось удовлетворение.

– Телефон, – протянула руку. – Дай мне мой телефон, Мир!

Он посмотрел на мою ладонь и поднял взгляд к лицу.

– Ты оглох?!

– Нет.

– Тогда в чём дело?!

– Ни в чём. – Он показал на столик. – К соку, я так понимаю, ты не притронулась?

Я едва не зарычала. На столе стоял графин. По стеклянной стенке вниз бежала капелька. Жажда напомнила о себе, вот только желание стереть с лица бывшего мужа самодовольное выражение было куда сильнее.

– Прекрати вести себя так, словно мы с тобой на курорт отдыхать приехали!

– А разве нет? – Он приподнял бровь.

В этот момент на берег накатила особенно сильная, шумная волна, встревоженно закричали чайки.

– Сочи, конечно, не Афины, но…

Он налил сок в стакан и подал мне. Я выхватила. И сразу же, не задумываясь, выплеснула всё ему в физиономию. Сочи! Как же я сразу не догадалась?!

– Засунь себе свой Сочи… – прошипела, швырнув стакан следом.

Наконец он перестал усмехаться. На белой рубашке-поло остались следы от сока, на светлых брюках тоже. Тыльной стороной ладони Дамир вытек щёку и посмотрел так, что ещё несколько лет назад у меня бы поджилки затряслись. Но сейчас колотило меня от гнева.

– Не делай так больше, – сказал он спокойно и в то же время с угрозой.

Взял висящее на спинке стула полотенце и промокнул сок на скуле, на руках. Удивительно, но даже в этот момент выглядел он шикарно. И чего удивляться, что Арина не задумываясь раздвинула перед ним ноги?! У неё всегда чуйка чётко работала на шикарных мужиков.

– Я хочу позвонить дочери, – не обращая внимания на угрозу во взгляде, я выдернула у него из рук полотенце. – И маме. Она будет волноваться.

– Не будет, – ответил он уверенно и принялся расстёгивать рубашку.

– Что значит – не будет?

Ещё секунда, и Дамир предстал передо мной обнажённым по пояс.

– Твоя мать в курсе, что ты со мной.

– Что? – Я недоверчиво усмехнулась.

Этого точно не могло быть. Нет… Нет, чёрт подери! Да мама бы его на порог не пустила! Она же спала и видела, что у нас Макаром что-то получится.

– Ты говорил с ней?! – Я подлетела к нему, но остановилась в полуметре, слишком поздно поняв, что ближе – опасно.

– Да, мы с ней поговорили. – Он поморщился. – Не то чтобы разговор был приятный, но друг друга мы услышали.

Я ушам своим не верила. Только он не врал – это читалось в глазах. К гневу, бессилию и ярости прибавилось ощущение безысходности. Я чувствовала себя преданной и загнанной. А он был спокойным и уверенным в себе, как обычно.

Ничего не сказав, я обошла его и сбежала по ступеням веранды на пляж.

Галька врезалась в ноги, а я шла вперёд, к воде, держась только благодаря этой боли. Глаза обжигало слезами, обида зашкаливала. Услышала позади шорох камней, но и не подумала оглянуться, наоборот, подошла ещё ближе к морю.

Сочи. Напомнить решил. Поиграть на чувствах. Проклятый манипулятор!

– Я тут подумал… – Передо мной появился бокал. – Если не хочешь сок.

– Это тебе не поможет, – оборвала я. – Ни Сочи, ни шампанское, не твоя наглость. Когда мы вернёмся, я напишу заявление в полицию, Дамир.

– И чего ты добьёшься? – Он сделал глоток из второго бокала.

– Даже если ничего, пусть тебе помотают нервы. В политике не очень-то любят грязь. Похищение, домашнее насилие…

– Домашнее насилие? – Ему опять стало весело. – Скажи ещё, попытка изнасилования.

– Скажу. Именно это и скажу. – Мне весело не было. И я не шутила.

Залпом он осушил бокал. Положил на гальку, второй опрокинулся рядом. Я не успела ничего понять, как он рывком опрокинул меня прямо на камни. Ещё миг, и сам навис сверху, упираясь рукой возле головы. Я вздрогнула от холодного касания к ногам. Вода.

Дамир хищно прищурился и коснулся моего лба. Медленно провёл пальцами к виску. Я попыталась отползти, но он сразу же прижал меня к камням.

– Что ты делаешь? – только и смогла выдавить я.

– Раз уж ты собралась обвинить меня в попытке изнасилования, – он склонился ещё ниже, – пусть обвинения не будут напрасными, – сказал он очень тихо, в самые губы.

Дамир подался назад и склонился снова. Поцеловал в скулу, потёрся подбородком и прикусил кожу. По телу пробежала ненормальная ледяная и одновременно жгучая волна.

Я едва не заскулила от беспомощности. Попыталась отползти от холодной воды, но галька сыпалась под голыми ногами. Дамир снова поцеловал в скулу. Ладонь его опустилась мне на живот, ткань платья натянулась.

– Нет, – выдохнула из последних сил, прогнав оцепенение. Впилась в его запястье.

Новая холодная волна по ногам помогла прийти в себя. Я сильнее вцепилась в руку Дамира. – Нет! – И вонзила ногти.

Он зашипел. Я быстро вывернулась. Отползла от него, но встать не успела. Он схватил меня за руку, наши глаза встретились.

– Нет, – повторила я, глядя в обрамлённую зеленью черноту зрачков. – То, что ты привёз меня в Сочи, не меняет того, что я больше не твоя, Дамир, – сказала чётко, жёстко, холодно. – Я больше тебя не люблю.

– А кого же ты любишь? Молотова? – процедил он с раздражением.

– Да. Да, – чуть громче, не отворачиваясь. – Именно!

На его скулах выступили желваки, жилы натянулись. Пару секунд он смотрел на меня, и глаза становились всё темнее. Мне вдруг показалось, что сейчас он схватит меня и опять повалит на камни. И остановить его я уже не смогу. Но он этого не сделал. Поднялся и, ничего не сказав, пошёл к домику. А я осталась на берегу с колотящимся сердцем.

Сочи… Зачем он всё это делает?! Зачем привёз меня в город, где мы познакомились?! К этому морю?! И что значит эта чернота его глаз?!

Веранда на минуту опустела. Но только я начала приходить в себя, Дамир снова вышел из дома. И снова под его ногами зашелестела галька. Подойдя, он коснулся экрана телефона и кинул его мне на колени.

– У тебя три минуты.

Я схватила телефон. Вызов уже шёл.

– Маша… – Я схватила трубку.

Услышала голос дочери и отвернулась. Слёзы. Этот сукин сын опять довёл меня до слёз!

– Маш…

– Мам, а ты где? – спросила дочь, даже не поздоровавшись. – Ты же сказала, что пойдёшь выходить замуж за дядю Макара. А дядя Макар приезжал вчера.

– Да… Мы… Мы немного разминулись. Я скоро приеду, Маш.

Услышала шорох за спиной и напряглась.

– Не так уж и скоро, Саша, – шепнул мне на ухо Дамир и прошёлся двумя пальцами вдоль позвоночника. – Не обманывай дочь. Врать нехорошо.

***

Разговор с дочерью получился скомканным. Я слышала её голос, но на том, что она говорит, сосредоточиться не получалось. Только на прикосновениях Дамира.

– Когда ты приедешь? – требовательно спросила Машка под конец.

– Скоро, я же сказала.

Ладонь Мира легла мне на живот и поднялась выше, к груди. Я подалась в сторону – бессмысленно.

– Не обманывай ребёнка, – сливающийся с шумом волн вкрадчивый шёпот над ухом. Дамир положил ладонь мне на локоть и повёл к запястью. – Три минуты кончились. – Он накрыл мою ладонь.

– Я позвоню тебе, – только и успела сказать я за мгновение, как он забрал телефон.

Резко развернулась, готовая сказать этому мерзавцу всё, что о нём думаю. Но он даже не смотрел на меня. Отошёл к воде, бросил взгляд на дисплей и отключил мобильный.

Я подорвалась следом, едва не споткнулась о попавшийся под ноги камень.

– Мне могут позвонить с работы. Что за детские игры, Мир?! Дай сюда!

Потянула его за руку. Телефон он не отдал – поднял выше. Я попробовала дотянуться, чувствуя себя при этом цирковым пуделем.

– Отдай! Я должна…

Он сунул телефон в карман и посмотрел на меня.

– Считай, что у тебя отпуск.

– Какой, к чёрту, отпуск?! – На сей раз пришла в себя я быстро. – Так, всё! Всё, достаточно с меня. Ты заигрался. Можешь продолжать, но только без меня.

Решительно я пошла к домику. Неважно как, но я должна вернуться в Москву. Само собой, ждать, что Мир вернёт мне вещи, не стоит. Главное – добраться до города. Если у него крышу снесло, это только его проблема.

На столике в ведёрке со льдом стояла открытая бутылка шампанского. Рядом – коробка с конфетами. Дорогое ассорти… моё любимое. Совпадение?

Против воли я оглянулась на берег. Дамир за мной не пошёл – стоял около воды, но взгляд его при этом был устремлён на меня.

Чего он добивался, я не понимала. Этот город, эти конфеты…

Первая наша встреча была случайной и нелепой. Он – молодой, но уже тогда заметный политик, я – наивная студентка, смущающаяся от элементарного комплимента. Затюканная властной матерью и не умеющая вести себя с мужчинами. В то лето я в первый раз в своей жизни поехала отдыхать одна. Сама не знаю, как так вышло – у мамы не получилось взять отпуск, а Арина в последний момент слилась. Я хотела сдать билеты, но так и не сдала. Десять дней на солнце… Семь из них прошли в компании Дамира. Сперва я смущалась от каждого его слова, потом ждала встречи, а по возвращении в город поняла: без него я уже не смогу. Только тогда я и предположить не могла, чем всё обернётся.

Вместо того, чтобы пойти за мной, Мир снова встал лицом к воде. Солнце играло в его светлых, цвета спелой пшеницы волосах, кожа отливала бронзой. Он был уверен, что я никуда не денусь. Ни отсюда, ни от него.

Моя решимость пошатнулась, а потом рухнула пеплом. Куда ни посмотри – со всех сторон море, галька и чайки. Но это не главное. Он всё продумал, вот что. И этот домик, и моё похищение, и даже бутылку шампанского в ведёрке со льдом.

И всё-таки в дом я вошла. Входная дверь оказалась не заперта, и я с остатками надежды открыла её. Спустилась вниз и увидела Мира – тот же пляж, то же море, только с другой стороны. Обратно в дом вошла медленно и методично принялась обыскивать коридор, за ним – кухню и комнаты.

Ничего. Ящик за ящичком шкафчик за шкафчиком. Ярость сменялась отчаянием, отчаяние – отстранённым спокойствием и опять яростью. Так по кругу.

– Если ты ищешь свою сумку, не старайся.

Руки зависли в воздухе. Дамир вошёл в комнату. В руках у него был телефон. Я сжала зубы. Если мне удастся…

– Об этом тоже не думай, – прочитав мои мысли, он показал мне телефон. Отодвинул в сторону висящий на стене постер. За ним оказался сейф. Демонстративно Дамир набрал шифр и положил телефон внутрь. Вернул постер на место.

Всё это время я не сводила с него глаз. Отчаяния уже не было, осталась только ярость.

– У меня тоже отпуск. Почти что медовый месяц.

– Я не собираюсь торчать тут с тобой даже лишней секунды. У меня работа, у меня дочь. Макар будет искать меня!

Он поморщился. Презрительно, с отвращением.

– Твоя дочь у матери.

– Мама работает, ей некогда.

– Возьмёт больничный.

– Никто ей сейчас больничный не даст, Белозёров. Моя мать…

– Твоя мать возьмёт больничный, – повторил он с нажимом.

Я сжала кулаки. Вдруг стало ясно, что он предусмотрел всё – не только дом, шампанское, но и это. Он не оставил мне ни малейшего шанса.

Вскочив, я бросилась подальше от него. Но из комнаты он меня не выпустил.

– Пусти! – крикнула, едва он перехватил меня за талию. Упёрлась в него ладонью. – Ты можешь купить кого угодно – мою мать, моё начальство! Даже к Машке можешь подлизаться! Только меня купить у тебя не получится!

– Тихо. – Его палец лёг мне на губы.

Я с рыком отвернулась, дёрнулась прочь. Дамир ослабил хватку. Ровно настолько, чтобы я почувствовала его власть над собой. Усмехнулся уголком губ и разжал руки. Я опрометью бросилась в коридор, на веранду. И остановилась. Больше бежать было некуда. Злые слёзы навернулись на глазах, и я, выдернув из ведёрка бутылку, спустилась на берег. Шла вперёд до тех пор, пока вспышка гнева не ослабла, а потом как подкошенная опустилась на гальку. Сжала горлышко и сделала глоток холодного шампанского. Один, другой…

Сейчас я уже должна была быть замужем за Макаром! Мы должны были гулять по улицам древнего города, наслаждаться выходными. На моём пальце должно было быть обручальное кольцо. А вместо этого…

Я подняла руку. На пальцах не было ничего: Дамир позаботился об этом. Даже кольцо, которое подарил мне Макар, сделав предложение, снял. Скотина!

– Как вижу, ты наконец поняла, что никуда не денешься от меня? – Подошедший Дамир показал на бутылку шампанского.

Я резанула его взглядом. Не ответив, отпила из горлышка.

Дамир присел настолько близко, что наши бёдра соприкоснулись. Накинул мне на плечи плед. Я хотела сбросить его, повела плечами, но он накинул снова. Да пошёл он!

– На тебе был голубой сарафан, – вдруг сказал Мир и добавил, поймав мой взгляд: – Когда я в первый раз тебя увидел. Голубой сарафан и белые босоножки.

– На мне были шорты и майка.

Он отрицательно качнул головой.

– Нет. Шорты и майка были на тебе, когда мы познакомились. Увидел я тебя раньше. Ты стояла на набережной, солнце катилось к закату, ветер трепал твои волосы…

Голос его стал мягким, убаюкивающим. Как загипнотизированная, я затаила дыхание и с трудом смогла очнуться.

– Ты никогда не говорил об этом.

– Наверное. Да это и неважно.

– Тогда зачем сказал сейчас?

Не ответив, он взял у меня шампанское. С прищуром посмотрел на воду, на солнце. Изменивший направление ветерок был прохладным, и я инстинктивно придержала плед.

– Ты мне сразу понравилась. Я сразу понял, что хочу тебя.

Я тихо и совсем невесело засмеялась. Понял он!

– А сейчас ты чего хочешь добиться?

Выпитое на голодный желудок шампанское дало о себе знать мгновенно. Нескольких глотков под солнцем хватило, чтобы я стала слегка пьяной. Слёзы высохли.

– Тебя, – сказал он просто, повернувшись ко мне. Сделал глоток и подал мне бутылку. – Мы не вернёмся, пока ты не согласишься снова стать моей.

– Значит, мы не вернёмся никогда.

– В этом случае мне придётся сделать несколько звонков, чтобы всё устроить. Но это не проблема.

Я было фыркнула. Пузырьки щекотнули язык. Ждала, что Дамир опять заговорит, но нет. Повернулась к нему – он наблюдал. С задумчивостью и спокойствием. В ушах зашумело, виски вдруг начало сдавливать.

– Ты что, серьёзно?

– Вполне. Не согласишься вернуться – увезу тебя ещё дальше. Если потребуется – на край света.

Будь передо мной другой мужчина, я бы не усомнилась, что он психопат. Но передо мной был Дамир.

– И сколько ты будешь меня держать? Месяц? Год? Спрячешь в подвале, посадишь на цепь?

– Зачем? Отвезу подальше от людей. Как тебе какой-нибудь остров в Тихом океане?

– Бред. – С вымученной усмешкой я качнула головой. Шампанского мне не хотелось, но я всё равно сделала несколько глотков. Что угодно, чтобы не думать, не слушать. – Какой остров, Дамир?! Какой океан?! Ты себя слышишь?!

Он промолчал.

Да, чёрт подери, он себя слышал! Когда-то идеей фикс для него был ребёнок. И он своего добился, причём дважды. Теперь в прихоть превратилась я. И это пугало, ведь если бы рядом со мной был псих, я бы знала, что делать. Подыграть, сделать вид, что я смирилась, и выждать момент для побега. С Дамиром это не имело смысла – он знал меня едва ли не лучше, чем я сама. И даже эту усовершенствованную версию меня он считывал, как напечатанный чёрным по белому текст с открытых книжных страниц.

– Я больше не люблю тебя, – сказала ему в спину.

Он поднял камень и кинул в воду. Проследил за ним и поднял ещё несколько. Кинул снова.

– Я больше не люблю тебя, Мир, ты слышишь? – повторила громче.

Без толку – новый всплеск, вот и всё, что было мне ответом. Да будь он проклят миллион раз!

– Зачем тебе женщина, которая тебя не любит?! – Я подскочила и, схватив за руку, заставила его развернуться.

Всмотрелась в его лицо, в наполненные мрачным спокойствием глаза. На скулах и твёрдом подбородке темнела щетина, прядь волос падала на лоб.

– Когда-то я любила тебя, Дамир. Когда-то я готова была всё отдать за то, чтобы быть с тобой. Но это в прошлом. Ты слышишь меня?! – Дёрнула за со всей силы. – Ты меня слышишь?!

Собственный крик отозвался звоном в ушах. Меня качнуло. Шампанское и солнце сделали своё дело моментально – меня развезло. Сильнее впилась в руку бывшего мужа, всем существом желая увидеть на его коже кровь от ногтей.

– Я тебя…

– Ненавидишь?! – Он поддёрнул меня к себе.

– Да! Я тебя ненавижу! Я хотела родить тебе ребёнка! Хотела быть с тобой до конца жизни! Да я ковриком готова была перед тобой стелиться! А ты даже не дождался конца этого дурацкого месяца!!!

– А что бы это изменило?! – гаркнул он вдруг. – Глаза сверкнули. Подтащил меня к себе и вкрадчиво спросил: – Это бы что-нибудь изменило, Саша?

Я задышала быстро и отрывисто. Отрицательно мотнула головой, парализованная его близостью. Он вглядывался в меня, просачивался внутрь. Господи, да кто тянул меня за язык?!

– Может, всё-таки изменило бы? – Его голос стал совсем тихим, и это напугало до озноба.

Мир не просто смотрел мне в глаза, он выворачивал меня наизнанку. Издевательски медленно ощупывал душу, сердце, каждый самый укромный уголок. Я похолодела. Голова закружилась, но совсем не от шампанского.

– Не изменило бы, – сказала кое-как, тщетно пытаясь отойти хотя бы на несколько сантиметров.

– А может, всё-таки изменило?

– Ничего бы это не изменило! Что ты хочешь услышать?! Что Маша – твоя дочь?! Не твоя она, и я тебе уже об этом говорила! Но ты мог бы подождать! Я…

– А на кой чёрт мне было ждать?! На хрена?! Я хотел детей. С самого начала. И ты об этом знала. Мой отец был тем ещё ублюдком, Саша. Он трахал всё что ни попадя и бросил нас с матерью.

– Он вас не бросил! Твои родители развелись, ты же сам говорил. Такое бывает, не ты один…

– Бывает! – рявкнул он, и голос его вместе с порывом ветра прокатился по пляжу. – Я рассказывал тебе, как прождал его весь вечер в день своего рождения? А этот сукин сын трахал любовницу, от которой, у него, как выяснилось, был ещё один сын! Грёбаный ублюдок… Я хотел детей, Саша! Хотел дать своим детям то, чего не было у меня! Хотел быть хорошим отцом!

– Так ты им стал! Я-то тут при чём?!

– Да ни при чём! – заорал он и оттолкнул меня от себя. Посмотрел осатанело и грязно выругался.

Пошёл было к дому, но сразу же вернулся.

– Почему я должен оправдываться перед тобой, черт возьми?! Почему?! Почему я должен чувствовать себя виноватым?! Я женился, чтобы иметь семью! Это меня оставили в дураках!

– Я не знала, что у меня проблемы, когда мы с тобой женились!

– А может, знала, но не стала говорить?!

– Не знала я, Мир!

– Да иди ты!

– Так отпусти! Я пойду! – выкрикнула я со слезами.

Он зарычал сквозь зубы. Неразборчиво ругнулся. Взгляд метнулся от глаз к губам. Снова в глаза и на губы. Меня душило обидой и гневом, внутри было холодно, а кожу пекло. На языке остался вкус шампанского и горечь прошлого, в голове шумело. А может, это шумело море…

– Будь проклят день, когда я увидел тебя в этом сарафане, – процедил он и обхватил мой затылок. – Каждый день я всё больше ненавидел тебя и себя. И сейчас… чёрт…

Он вдруг прижал меня и начал целовать. Так голодно и напористо, что я начисто потерялась. Не чувствовала ничего, кроме его тела, его губ. Дамир укусил меня за губу и проник языком в рот – глубоко, причиняя боль.

– Будь ты неладна, Сашка, – прорычал, отпустив на секунду и снова начал целовать.

– М-м-м… – Я попыталась отвернуться.

Он махом намотал волосы на ладонь и заставил меня поднять голову. Глянул в глаза и впился в рот. Я снова замычала – напрасно.

Языком к языку, стирая сопротивление. Галька перекатывалась под ногами, вокруг кричали чайки. Я пыталась упираться, отталкивала его – бесполезно.

Он вдруг подставил подножку, и я полетела на камни. Дамир оказался сверху и, прижав, опять начал целовать меня. Голова плыла, небо было размазанным пятном с фонарём солнца на нём. Шампанское всё сильнее смешивалось с кровью.

– Нет!– Я отвернулась от очередного поцелуя.

Мир поймал меня за подбородок. Склонился ниже, дразня мазнул по губам губами и сжал крепче.

– Да, чёрт тебя подери, – прошипел в губы. – Пять лет грёбаного брака ты кормила меня обещаниями. Ненавидишь? Знала бы ты, как я ненавидел тебя. Каждый раз, когда получал твои анализы и очередное «нет». И всё равно как мазохист чего-то ждал. А всё твой сарафан, Сашка, – уже жарким шёпотом, раздвигая ноги коленом. – Всё твои глазищи и этот сарафан. А теперь да. Теперь будет, как хочу я. И больше никаких нет.