Глава 16

Я почти поддалась. Почти отпустила себя и прошлое тоже отпустила. Только в момент, когда Дамир прошёлся губами от уголка моего рта до мочки уха, когда его щетина царапнула щёку, нахлынули воспоминания. Когда-то я готова была его простить: жестокость, даже измену. Когда-то я представить себя без него не могла. Но так и не стёртое сообщение так и осталось напоминанием. Каждый раз, когда руки опускались и казалось, что сил двигаться дальше нет, я открывала его и перечитывала.

– Нет. – Я отвернулась от очередного поцелуя.

Хотела оттолкнуть Мира, но он перехватил мою ладонь и прижал к камням.

– Нет, Дамир, – повторила я очень тихо. – Ты про своего отца что-то говоришь, но чем ты лучше?

Я смотрела на него снизу вверх и видела, как медленно меняется выражение его глаз, как желание смешивается с гневом и протестом. И это доставляло мне удовольствие.

– Ты ничем не лучше. Ты хуже. Он предал тебя, а ты, зная, что такое предательство и как это больно, предал меня. Ты куда хуже, чем он.

Я высвободила руку. Вытянула из-под его, и камни жёстко прошлись по тыльной стороне ладони.

Оттолкнула бывшего мужа и поднялась. Отряхнула подол. Голова кружилась, низ живота тянуло неудовлетворённостью, но я наконец почувствовала себя лучше. Посмотрела на Дамира. Он сидел на камнях, согнув в колене одну ногу, и не сводил с меня тяжёлого взгляда.

– Ты истинный сын своего отца, Мир. Предательство – у вас в крови. Разница в том, что он не вычёркивал тебя из жизни. А ты… – Я горько усмехнулась. – Ты сравнял меня с грязью. Отец помог тебе стать тем, кто ты есть, а я всё сделала сама. Но ты почему-то считаешь, что можешь взять и вернуться. Нет, Дамир, – отрицательно качнула головой. – Нет. И моё нет значит нет.

Не дожидаясь ответа, я пошла к дому. Пьяная и трезвая одновременно, я хотела, чтобы он оставил меня в покое и догнал. Хотела сделать ему так же больно, как он мне когда-то. Только возможно ли это? Для этого нужно, чтобы он любил меня так же, как когда-то я любила его. Как я его сейчас л…

– Нет, – оборвала я себя и быстрее пошла к дому.

Больше нет. Вернусь и выйду замуж за Макара. Через день, неделю или месяц – всё равно выйду. И никаких больше «л…».

Дамир

Вслед Сашке я смотрел до тех пор, пока она не скрылась в доме. Пока она шла, её покачивало – от шампанского или потому, что по гальке идти было погано, хрен знает. Это придавало её походке развязность.

– Черт, – процедил, швырнув в воду камень.

Тот булькнул у самого берега, а я, как дурак, уставился на воду.

На отца я похож?! Язык бы ей выдернуть, а заодно и голову почистить. Как сказала это, так и захотелось заткнуть ей рот. Ладонью, кляпом или собственным ртом – не суть. Лишь бы заткнулась. Но она не затыкалась. Каждое её пронизанное ненавистью слово впивалось хлеще ядовитого шипа, а ей будто бы нравилось.

– Сука, – процедил, запустив в воду ещё один камень.

Красивая, своенравная сука – вот кем она стала. И где та девчонка в голубом сарафане? Против воли я усмехнулся. Да нет, это всё та же Сашка. Может, во мне что поменялось? Не помню, чтобы раньше меня с такой одержимостью тянуло дотронуться до неё. А тут… Ничего подобного с матерью Катьки не было. Да с ней вообще толкового ничего, кроме самой Катьки, не было.

Мотнув головой, я прищурился от солнца. Думал, родит мне ребёнка – стану совершенно счастливым. Хрен. Получив дочь, я потерял женщину, с которой мне было хорошо и, как ни искал замену, найти не смог. На отца я похож?! Да тот только и делал, что трахал всё, что движется и умеет носить юбки.

Просидев ещё с полчаса, я вернулся в дом. Насторожился от тишины. Но только вошёл в комнату, увидел Сашку. Распластавшись по постели, она спала. Подол задрался, волосы разметались по одеялу.

В штанах сразу же стало тесно. С жадностью озабоченного старшеклассника я рассматривал её и не мог остановиться до тех пор, пока не стало ясно – ещё пара секунд, и кранты.

Порывисто развернулся и убрался. А перед глазами так и маячили её бесконечно-длинные голые ноги, аккуратные стопы и пальчики с педикюром.

Из всех женщин Молотов подкатил яйца именно к ней. Нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в случайность. Да какая, к лешему, случайность?! Он же спит и видит, как уничтожить меня.

– Беспринципная тварь, – процедил я сквозь зубы. – Никчёмный ублюдок. Истинный сын своей матери-шлюхи.

Схватив телефон, набрал подзабывшийся номер. Раскинувшийся на берегу моря город растревожил память. В Сочи я не только Сашку встретил – здесь жил мой хороший друг. Дал давным-давно дёру из столицы за местной фифой, так и остался тут. Фифа давно свалила, зато друг нашёл место по душе.

Спустя пару гудков Лекс взял трубку.

– Давно тебя не слышал.

– Теперь слышишь. Здравия желаю, товарищ майор.

Лёха хмыкнул. Я тоже. Вряд ли он мог мне чем-нибудь помочь в отношении Молотова. После смерти Катькиной матери я поднял на уши всех, кого мог – безрезультатно. Экспертизы ничего не дали, видео с камер тоже не нашлось. Как по мановению волшебной палочки, все они оказались либо слишком далеко, либо были направлены в другие стороны. Странное, однако, совпадение, учитывая, что незадолго до этого Макарчик завуалированно пригрозил, чтобы я не совал нос в его дела.

– Что тебе нужно, Мир?

– С чего ты решил, что мне что-то от тебя нужно?

– Считай, майорская чуйка.

Я снова хмыкнул. Да, с этим у него всегда всё было в порядке. Не просто же так он подался в следаки.

– Ладно, есть пара дел, – признался честно. Вышел на веранду и повернул мобильный микрофоном к орущим чайкам. – Это первое, – сказал, возвращаясь в дом.

– Ты в Сочи? С Катюхой?

– В Сочи, – подтвердил я, намеренно промолчав насчёт дочери.

Говорить о Саше по телефону не было желания. Желания говорить о ней у меня не было в принципе, но кто, как не Лекс, был способен посмотреть на всю эту кашу под другим углом? А другой угол мне, как ни крути, нужен.

– К сведению принял, будет сделано в ближайшие сроки. Что за второе дело?

– Всё то же. Я хочу знать, куда копает Молотов, Лекс. А эта тварь копает, даже роет, как заправский крот. Он добрался до Саши.

– До Саши? – На несколько секунд в трубке повисло молчание. – До твоей бывшей, что ли?

– Да. И я, чёрт подери, хочу понимать, что он задумал. Этот сукин сын убил Алину. Теперь Саша.

– Доказательств нет, ты же знаешь. Возможно…

– Без него не обошлось, – отрезал я. – Но с этим ничего не поделаешь. Сейчас меня волнует Сашка.

Друг снова помолчал.

– А при чём тут твоя бывшая, Мир? Какое она вообще ко всему имеет дело? Вы расстались кучу времени назад. Ваша история давно покрылась пылью.

– Считай, что пыль я смахнул.

– Скажи ещё, что решил перевести бывшую в разряд нынешних.

– Да, именно это я и решил.

Он недоверчиво хмыкнул. Кулаки тут же зачесались от желания стереть с его рожи ухмылку. Представилась наглая физиономия друга, сам он, вальяжно развалившийся в кресле у себя в кабинете.

– Ваша история не так чтобы была гладкой, – напомнил друг. Словно бы я сам не знал этого.

– Перепишем, – отрезал я.

Лекс молчал.

Я подождал немного, потом добавил, хоть и не хотелось по телефону:

– Этот гадёныш хотел жениться на ней. Но я скорее превращу его в труп, чем дам сделать это.

Саша

Сколько проспала – не знаю. Проснулась от шума за дверью. Сознание толком не прояснилось после сна, а голос Дамира слышался уже вполне отчётливо. Зевнув, я уткнулась в подушку и попыталась снова провалиться в дрёму.

– И я, чёрт подери, хочу понимать, что он задумал. Этот сукин сын убил Арину. Теперь Саша.

Остатки блаженной неги пропали мгновенно. Меня как в солнечное сплетение ударили. Напряжение зашкалило, и я уже нарочно прислушалась к тому, что говорит Дамир. А говорил он про Макара, это однозначно.

Только больше понять ничего я не смогла – голос стал неразборчивым, совсем тихим, а потом совсем пропал. Остался только горький привкус на языке. Макар сказал, что не имеет к смерти Арины отношения. Но Дамир уверен в обратном. А что, если я ошиблась?

– Не ошиблась, – прошептала самой себе.

Руки покрылись мурашками от озноба, хотя было тепло.

Я присела в постели, посмотрела в окно. Дамир стоял на берегу с телефоном в руках. Нет, я не ошиблась. И я верю Макару. Ему верить у меня причин куда больше, чем Дамиру.

По-турецки скрестив ноги, я сидела на постели. Шелест шин стих. Дамир уехал, не сказав мне ни слова. Даже дверь не запер. Выходит, выбраться отсюда самостоятельно шансов у меня нет.

Что я знала наверняка, так это то, что мне нужен телефон. Только телефон в сейфе под кодовым замком. Попробовать подыграть Дамиру? Может, соблазнить? Идея неплохая, будь он в действительности психопатом. И ещё Макар…

Нет, ни за что не изменю ему. Не опущусь до этого!

– Ненавижу тебя, Дамир, – прошептала я, но вопреки словам не почувствовала ненависти.

Ещё недавно она буквально выжигала меня, а теперь вдруг исчезла.

– Ненавижу.

И опять ничего. Нет… Горечь, но не ненависть. Ещё – сожаление и гнетущее чувство безвозвратной потери.

Вспомнила, как выписывалась из роддома, как приехала домой с крохотной Машкой. Вместе со мной выписывали ещё одну новоиспечённую маму. Их с дочерью встречало несколько мужчин, среди которых легко было угадать отца малышки. Цветы, улыбки, воздушные шарики… А нас не встречал никто. Наш папа не пришёл и ни разу не позвонил. Разложил на столе мою лучшую подругу, сделал ей ребёнка, а меня вычеркнул из жизни. А теперь опомнился.

– Нет уж, Дамир, – вздохнула я, глядя на подёрнутое перьями облаков синее небо. – Я слишком долго ждала. И Маша тоже.

Дамир

В ожидании Лекса я остановился на набережной. Сам выбрал место и сам же сейчас жалел об этом. Хотя нет, не жалел.

Положив руки на каменную ограду набережной, я смотрел на проходящий вдали теплоход. Именно тут когда-то я увидел её впервые. Только тогда было теплее, и на пляже яблоку негде было упасть из-за развалившихся на гальке туристов.

Сейчас пляж был почти пустым. Только в отдалении, на большом розовом покрывале возле родителей возились две девчушки лет трёх. Я против воли засмотрелся на них. Может, надо было послушать Сашку и взять ребёнка из детского дома? Даже двух? Но тогда у меня не было бы Катьки.

– Давно здесь?

Нехотя оставив размышления, я обернулся. Лекс протянул ладонь, и я крепко пожал ему руку. Чертяка. Загорелый, с выцветшими на солнце волосами, он никак не походил на майора. Но факт оставался фактом.

– Закончил с делами раньше. Решил проветрить голову.

– Успешно?

– Да как сказать… – Я бросил последний взгляд на семью с детьми.

Друг проследил за мной и приподнял бровь. Я только отрицательно качнул головой. Что я ему скажу, если сам ни черта не понимаю.

Махнул на забегаловку у нас за спинами. Метрах в ста дальше была вывеска ателье. Задержался на ней взглядом.

– Где Катька? – вернул меня в действительность Лёха.

– С бабушкой в Москве. Ждать, пока он спросит, чего не взял её с собой, я не стал. Снова качнул головой. – Не поверишь, Лекс, но я тут не один. – И снова не стал дожидаться вопроса: – Со мной Саша.

– Стоп. Ты же сказал, она собиралась замуж за твоего…

– Она и собиралась. Пришлось вмешаться. – Я посмотрел на часы на дисплее телефона. – Не сделай я этого, она бы уже сутки была Молотовой. – Я поморщился. Мрачно усмехнулся и, не отреагировав на полетевший вслед отборный мат, пошёл к забегаловке.

Народу внутри было ещё меньше, чем снаружи. Сезон только начинался, да и времени маловато. Только мы уселись, вокруг заметалась официантка со слащавой улыбочкой. Лекс, не стесняясь, посмотрел на её грудь и задницу, и только потом – в лицо.

– Два пива и большую порцию острых крыльев, – бросил он, быстро потеряв к девице интерес.

Только она исчезла, Лёха развалился на деревянном диванчике и внимательно уставился на меня.

– Рассказывай, – коротко потребовал он. – С самого начала. Если эта зазноба снова появилась в твоей жизни, значит, дело – дрянь.

– Ещё какая дрянь, – подтвердил я. – Знаешь, а я ведь в какой-то момент подумал, что забыл её. Не забыл. А она, Лёх, расцвела. Такая стала… Стерва. – Хмыкнул. – Наивная стерва с голубыми глазищами. Проклятье! Думаю о ней, а в штанах уже тесно.

За следующие полчаса я выложил другу всё, как есть. С момента, как она открыла мне дверь своей новой квартиры. Разве что о сегодняшней стычке умолчал, но Лёхе оно и ни к чему.

Саша

Перебрав все возможные варианты, я написала на стикере последний – дату рождения Кати. Разница у них с Машей была меньше месяца. Стоило ли задаваться вопросом, изменял мне Мир или нет, пока мы были женаты? Как долго? Может, ни о какой верности речи не шло с самого начала?

Как только я задумывалась об этом, возникало ощущение, что меня вымазали грязью. Каждый раз – грязь. И он ещё чего-то хочет!

Отодвинув картину, я присмотрелась к сейфу.

– И как тебя… – Повернула ручку. Никогда раньше не имела дела ни с шифрами, ни с сейфами вообще.

Но не сидеть же и не ждать у моря погоды. Причём фактически в прямом смысле. Поглубже вдохнув, я взялась за дело, искренне жалея об отсутствии под рукой интернета.

– Ладно… – Я вспомнила всё, что знала о сейфах. Нет, всё же небольшой опыт у меня был. Крохотный сейф в купе поезда. Вряд ли можно сравнивать, но всё-таки.

Первый же шифр мимо. Не день рождения матери Дамира, не его дочери. Не номера букв его имени. А я была уверена, что это дата – всё-таки мужа своего я знала. Его пароли, пин-коды – всё всегда было связано с личным, каким бы странным при его характере это ни казалось. Дата нашей свадьбы? Мой день рождения? Нелепо, но я попробовала и это – не то. И день рождения Арины – всё не то.

Затаив дыхание, стала набирать последнюю комбинацию. Дата нашего расставания. Почему бы нет? Этот мерзавец вполне способен и на такое. Последняя цифра и…

Дамир

От разговора отвлёк сигнал телефона. Усмехнулся. Надо же, думал, она возьмётся за дело быстрее.

– Сашка решила вскрыть сейф, – пояснил я и отложил мобильный.

Жестом подозвал официантку и заказал ещё пару стаканов. Телефон просигналил снова. Настырная, но попытка не засчитана.

– Долго ты её тут собираешься держать?

Знал бы я сам, сказал бы. Но сказать было нечего. Одну за другой Сашка вводила комбинации. Я и не думал, что фантазия у неё настолько богатая. Приму к сведению. Каждый из шифров отображался в приходящем уведомлении. Да, недооценивал я её сильно. Во всех смыслах. Сколько же всякого в её хорошенькой голове! На экране появился очередной набор цифр, и я нахмурился.

– Не боишься, что с такой настырностью она докопается до сути? – спросил Лёха.

– Нет, – ответил хмуро.

Саша перебрала всё. Всё до последнего. За исключением одного – дня, когда она стала моей. Последний день перед возвращением в столицу. Вернее, последняя ночь. Снова её сарафан и огромные глаза. Расстеленное на берегу покрывало, плеск волн и её дыхание на шее. Проклятье! Я до сих пор помнил, как она дышала мне в шею, и вскрик её тоже помнил. Первый, громкий. Проклятье!

– Проклятье, – процедил сквозь зубы и исподлобья посмотрел на друга. – У меня проблемы, Лёх. Похоже, я всё ещё люблю свою бывшую жену. Нет… Похоже, я всегда только её и любил.

– И в чём проблема?

– В том, что она ненавидит меня. И в том, что хочет замуж за ублюдка моего папаши.