Глава 17

Саша

Стемнело, а Дамира всё не было. Лёжа в огромной постели, я прислушивалась к окружающим звукам, но слышала только размеренный плеск волн. Что это? Новый способ дёргать за верёвочки? Решил оставить меня одну, чтобы я начала сходить с ума от неопределённости и тревоги?

Налив в бокал сок, я вышла на веранду. На тёмной воде серебрилась лунная дорожка, веранду освещали два фонаря, а всё остальное пространство вокруг было погружено в темноту. Внезапно мне до озноба захотелось почувствовать себя слабой и защищённой, прижаться спиной к широкой мужской груди. Нет, к Дамиру.

Чтобы прогнать дурацкие мысли, я сделала большой глоток. Сок был вкусный, но его сладость не смогла стереть воспоминания о поцелуях. Глядя на серебристый отблеск луны, я к собственному сожалению признавала: мне не всё равно. Сколько бы я ни пыталась противиться, бесконечно делать этого я не смогу. Если ничего не изменится, Дамир найдёт способ получить своё. Пусть не меня – моё тело. И тогда как я смогу быть с Макаром?!

Бокал был почти пустым, когда у дома остановилась машина. Фары мазнули светом по гальке и потухли. Навстречу Дамиру я не пошла, даже не пошевелилась.

– Хорошая ночь, – сказал он, встав рядом, и тоже устремил взгляд на море.

Я не ответила. И спрашивать, где он был, не стала. Какая мне разница?! Где был, там и был.

– У меня для тебя подарок, – нарушил он молчание через минуту. На стол рядом со мной опустился пакет. Я подняла на Дамира взгляд.

– Переоденься.

– Мне и так неплохо.

Нехотя, я приоткрыла пакет. Поняла, что внутри очередная тряпка. Даже прикасаться к ней не хотелось. Мир наблюдал за мной, больше ничего не говоря. Дождался, когда бокал окончательно опустеет, и высвободил его из моих пальцев. Поднёс к лицу. Теперь я смотрела на него, гадая, что он сделает дальше.

– Я жду, Саша. – Он поставил бокал на стол и взглядом показал на пакет.

– А тебе не кажется, что для игр в переодевания уже поздновато? Да и потом… Для кого стараешься? Меня всё равно никто не увидит.

– Тебя увижу я.

Я качнула головой. Всё равно ведь добьётся своего. Так было всегда.

Да чёрт с ним! Проще поддаться, чем бодаться в очередной раз. Ничего не сказав, сгребла пакет за ручки, но только хотела уйти в дом, Дамир остановил.

– Можешь переодеться тут.

Прошёлся по мне взглядом. В уголках губ появилась чуть заметная улыбка. Прежде чем я ответила, он вернулся к машине. Я только и услышала хлопок дверцы. Посмотрела на пакет и, вздохнув, достала то, что было внутри. Только что это, поняла не сразу. Сперва подумала, что очередное платье. Но когда ткань развернулась, едва не выронила её. Это был сарафан. Голубой, на тонких лямках. Точь-в-точь такой, как был у меня когда-то. Даже отделка на лифе… Кружевная отделка сложной работы – один к одному. Как он это сделал?! Где взял его?!

Я повернулась к темноте, туда, где стояла машина. Но Дамира там уже, судя по всему, не было. Вдохнула поглубже.

Не надену я его! Ни за что не надену! Что в голове у этого извращенца?! К чему весь этот бред?!

Ощутив, что на веранде уже не одна, я порывисто обернулась. И, сама того не желая, жадно впилась взглядом в Дамира. На нём были льняные штаны и свободная рубашка. Я сглотнула. Живот свело, руки покрылись мурашками. Не касаясь, я знала, какая эта рубашка на ощупь. Хотела спросить, зачем всё это сейчас, но не смогла даже губами шевельнуть.

– Давай прогуляемся. – Дамир подошёл и, взяв меня за руку, потянул на пляж.

Я не пошевелилась. Просто смотрела на него, а сердце сжималось. Снова я понимала: моя размеренная жизнь рушится, и изменить этого я не могу.

– Зачем? – всё-таки спросила я дрожащим шёпотом.

Сарафан я надела. Почему – не знаю. Не хотела, но словно в забытье скинула платье и поменяла его на прошлое. И Мир тоже был, как из прошлого – именно так он был одет, когда я впервые его увидела. И в ночь… В последнюю ночь перед моим возвращением в Москву, когда я стала его.

– Если ты не хочешь пробовать ещё раз, давай просто начнём с начала.

– Моей дочери шесть, Мир. Твоей тоже. Между нами пропасть. А ты хочешь начать с начала? Так не бывает.

– Бывает и не так.

Он всё-таки увёл меня на пляж. Босоножки, лежавшие на дне пакета, тоже были один в один как мои старые, давно порвавшиеся.

С его деньгами, настойчивостью и возможностями он мог провернуть и не такое.

– Представь, если бы девочки были с нами, – нарушил он перебиваемую шорохом камней под ногами тишину. – Я сегодня видел на пляже семью. Мать, отец и две дочери. У них было большое яркое покрывало и…

– Мир, перестань! – оборвала я почти истерично. Вдохнула и продолжила уже спокойнее: – Не надо играть на моих чувствах. Не надо тянуть за верёвочки, которые ты сам же и оборвал. Чего ты хочешь?

– Чтобы у нас была семья.

– Семья? – Я горько усмехнулась. – У нас с тобой была семья. Только тогда она была тебе не нужна. А сейчас она не нужна мне. Потому что семья у меня уже есть, только ты к ней не имеешь отношения.

– У тебя есть дочь. Семьи у тебя нет.

– Только потому, что ты помешал этому. Но меня твои угрозы не остановят. Что бы ты ни сделал, тебе это не поможет. – Я дёрнула за подол: – И это тебе не поможет. Я не прощу тебя, Мир. Да и зачем? Всё давно разрушено и пережито.

– А если я скажу, что все эти семь лет жалел?

– О чём? Что предал меня? Что изменил? Или что вместо того, чтобы бороться за нас до конца, окунул в грязь? Мне было плохо, трудно. Я ждала от тебя поддержки. Мне это было нужно, Мир. А что ты? Да ты просто дал мне понять, что я… – Махнула рукой. – Не знаю… Инкубатор! Иди ты к чёрту, Мир! Какая семья?! Жалел ты?! Сказать ты можешь что угодно, только я не поверю. Жалел ты… – Я зло фыркнула и ускорила шаг.

Меня буквально трясло от гнева. Жалел он! Да если бы жалел, появился бы давным-давно! Жалел, как же! Самолюбие ему прищемило, вот это скорее!

Мир догнал меня и пошёл позади, усиливая раздражение. Долго я не продержалась. Развернулась и вскинула голову, собираясь спросить, сколько он намерен маяться дурью. Но слова застыли на языке.

– Не жалел, – сказал Мир. – Пока не увидел тебя. Думал, всё забылось. Жил как-то, растил дочь. А потом… – Его губы изогнулись. – Почувствовал себя волком, который всё это время жрал траву.

– Вот и продолжай её жрать. Не сдох же с голода.

– Не сдох, – согласился он и обхватил меня за талию. – Но травы уже не хочется. Нажрался. – Погладил пальцами вдоль линии волос – у лба, у виска. – Тебе чертовски идёт голубой цвет.

– Отпусти! – Я вцепилась в его локоть. Попробовала убрать руку.

Мир улыбнулся, но как-то грустно. Запустил пальцы мне в волосы, и я снова застыла, глядя на него.

– Представь: огромное розовое покрывало, мы с тобой, Катька и Машка.

– Не хочу, – выдавила я кое-как.

– А ты представь. – Он прижал меня к груди. Наклонился и мягко поцеловал в волосы, потом в висок. – Просто представь. Море, барашки волн. На тебе голубой сарафан…

– Дамир…

– Прости меня, Сашка. Я не хотел просить у тебя прощения, но прошу. Прости меня.

– Нет. – Я засопротивлялась изо всех сил. – Не хочу.

– Представлять нас или прощать меня? – Он поцелуями добрался до мочки уха. Поддел носом и снова впился взглядом в глаза.

– Ни того, ни другого.

Только вот воображение само нарисовало картинку. Море, девочки и Мир. Как я ни пыталась стереть его, размыть образ и заменить другим – не выходило. И он словно знал это – продолжал смотреть.

– Представила?

– Нет.

– Представила, – уверенный, что так и есть. – Эта картинка – наше будущее, Саша.

– Нет. – Я отчаянно замотала головой. – У меня другое будущее! И у моей дочери тоже!

– Нет, – спокойно, твёрдо. Погладил меня по пояснице и обхватил второй рукой. – Будущее у нас с тобой одно.

Я опять принялась вырываться. Только чем сильнее старалась высвободиться, тем больше попытки походили на агонию. И что самое страшное, я чувствовала себя не только слабой, но ещё и защищённой. И чем сильнее было это чувство, тем меньше мне хотелось оказаться на свободе.

Он держал меня, а я ничего не могла поделать с предательской дрожью. Так было с самого первого дня нашей встречи. Может, даже с первой секунды.

– Что было, то было, Саша. Этого уже не изменить. Твоя подруга та ещё сука. Она ничего для меня не значила.

– Как ты можешь так говорить? Она…

– Она ничего для меня не значила, – повторил он жёстко, не отводя взгляда. – Никогда.

Я сглотнула вставший в горле ком. Он не врал. Хорошо это или плохо, я не знала. Мать его дочери ничего для него не значила. Это вызывало внутренний протест и… удовлетворение. Внезапно я поймала себя на том, что хотела, чтобы так оно и было. Чтобы Арина, живя с Дамиром, чувствовала себя всего лишь исполнившей его прихоть пустышкой и не больше. Чтобы каждый день рядом с ним она всё сильнее ненавидела его и то, что стало с её жизнью.

Я не желала её смерти, но и счастья ей я не желала. Тем более с Дамиром.

– Пойдём. – Мир словно невзначай провёл ладонью ниже, задержался на ягодицах и обхватил мою ладонь.

Взглядом показал в темноту. Символично. И мне бы, дуре, вернуться в дом, но я поддалась. Слишком большим был соблазн. Слишком бархатными – ночь и его взгляд.

– Ты должен понимать, что всё это безумие.

– Безумие – дать тебе выйти замуж.

– Конкретно за Макара или в принципе? – поинтересовалась я с сарказмом.

Дамир промолчал. Отличную он выбрал тактику – игнорировать неудобные для него вопросы!

Я злилась на него, но сильнее – на саму себя. То, что я чувствовала рядом с ним здесь и сейчас, было лучшим из всего, что я чувствовала за последнее время. До одури захотелось, чтобы время растворилось. Чтобы стёрлись обиды, боль и разочарование.

– Я знаю Молотова куда лучше, чем ты думаешь, – разрушил иллюзию спокойствия Дамир.

Я покосилась на него. Лунный свет делал черты его лица резкими, а глаза – похожими на провалы.

– Этот человек не любит никого, кроме себя. И ради своих целей он пойдёт даже не по головам – по трупам. Тебя с ним ничего хорошего не ждёт. В лучшем случае он вышвырнет тебя, когда добьётся своего.

– Какой знакомый портрет, – язвительно отозвалась я. Потянула руку, но скорее из чувства протеста, чем потому, что действительно хотела, чтобы он отпустил.

Дамир повернулся ко мне.

– Ты только что описал себя, – пояснила я, не шутя. – Очень метко, кстати. Я бы не смогла лучше.

Он помрачнел. Не нравится? Мне тоже много чего не нравится.

– Твой сарказм тут не к месту, Саша.

– Это не сарказм.

– Тогда ты просто дура.

Я остановилась. Резанула его взглядом и наконец вырвала руку. Ничего не изменилось. Ничего! Только я подумала, что Дамир хоть что-то переосмыслил, но нет.

– Саш… – Он попытался остановить меня.

Я отступила. Каблук угодил на камень, стопа промокла. Волна окатила ноги, и это окончательно прогнало наваждение.

– Чем усерднее ты пытаешься наговорить на Макара, тем сильнее я убеждаюсь, какая ты сволочь, Мир. И да, я дура! Дура, что когда-то вышла за тебя, что после всего, что было между нами, с тобой разговариваю. И что этот дурацкий сарафан, – дёрнула подол, – надела, тоже дура! Что постоянно тебе поддаюсь, дура! Что ещё? В чём я ещё дура? Что…

– Что целовать себя даёшь.

Я и не поняла, как он опять оказался близко. Настолько, что я буквально впечаталась в него. Взгляд глаза-губы-глаза. Моё отчаянное «нет», так и не ставшее звуком, его руки ниже талии…

– А я дурак, что раньше тебя не нашёл, – выдох мне в рот.

Я было мотнула головой. А может, только хотела мотнуть – не знаю. Мир стал целовать меня так настойчиво, что я потерялась в мыслях и ощущениях. Разозлившееся море омывало ноги прохладной водой, но холодно больше не было.

Быстрыми и настырными поцелуями Дамир опустился к шее. Я прерывисто выдохнула, схватилась за его плечи. Хотела оттолкнуть, а вместо этого закрыла глаза и застонала. Дамир отвёл в сторону лямку и, чуть покусывая, поцеловал у плеча. Снова дрожь и запоздалое понимание – он клеймит меня.

– Мерзавец. – Я пальцами вцепилась в его плечи. – Не смей…

– Пусть видит, что ты не его, – просипел он.

Я из последних сил замотала головой. Но сил было слишком мало, и Мир опять накрыл мой рот своим. Крепко сжал волосы и задрал мою голову. Язык проник между губами, толкнул мой.

И я отозвалась, просто не смогла больше держаться. Это было выше моих возможностей. Как в лихорадке я обхватила Дамира за шею и сжала волосы на затылке.

– Это ничего не значит, – прошептала между поцелуями. – Даже если…

– Значит.

Переведя сбившееся дыхание, я вгляделась в его искажённое тенью лицо, в особенно тёмные глаза. Опять мотнула головой, но он ничего не сказал. И убеждать меня не стал. Стало страшно. В его молчании крылось больше, чем в словах. Очередная волна обдала ноги до самых коленей, а холодно всё равно не было.

– Я куплю этот дом, – хрипло сказал Мир. – И кусок пляжа, чтобы никто не ошивался рядом. Привезём девчонок. Им тут понравится. Катька любит плавать, а лето на море…

Я снова замотала головой. Так неистово, как только могла.

– В понедельник я должна быть на работе. Не неси ерунду, Мир. – Пальцы разжались, ладонь прошлась по рубашке.

Вихрем воскресли воспоминания. Свет луны, его глаза, лён и солёный воздух. Первая боль и сладость. Он стал моим первым мужчиной и единственным наваждением, избавиться от которого я так и не смогла.

– В понедельник я должна быть на работе, – повторила я неуверенно.

– Завтра я куплю этот дом. И научу Машу плавать, если она не умеет. Мы будем сидеть на покрывале и пить персиковый сок, а девчонки…

– Мир, пожалуйста, – взмолилась я.

Магия Чёрного моря стирала грани дозволенного, грани реальности.

– В понедельник ты будешь на работе. Но завтра я куплю для нас дом, – повторил он жёстко. Лунный свет отразился в глазах, в зрачках.

Решение он уже принял, и как сопротивляться ему, как бороться с ним, я не представляла.

– Ты можешь покупать что и где угодно, это не имеет отношения ко мне и моей дочери.

– Посмотрим, Саша. – Он склонился и поцеловал. Уже по-другому – мягко, нежно, почти невесомо. – Впереди у нас выходные, – поцелуями по шее. – Как же ты вкусно пахнешь. Как же ты всегда вкусно пахла, – втянул носом.

Я уставилась на небо. На чёрный, усыпанный россыпью звёзд купол. Сердце билось часто, живот сладко ныл, а чувство тревоги рассеялось. Вместо него появилось другое – предопределённости. Пальцами Дамир провёл по моей руке от плеча до запястья и спрятал ладонь в своей. Потом посмотрел в глаза и поцеловал руку. И снова поцеловал.

– Ты замёрзла. В доме есть вино и плед. – Ещё один поцелуй. – Пойдём. Пора возвращаться домой. Уже поздно.

Было ещё не поздно. Пока нет. Но я стояла на самом краю – до бездны лишь шаг. Смогу ли удержаться? Несколько раз мысленно я повторила, что в Москве меня ждёт Макар, что Маша любит его, что он будет ей хорошим отцом, а мне – мужем.

Именно! Он будет мне хорошим мужем! Надёжным и верным. Это всё море и дурацкий город. И дурацкий сарафан. И взгляд Мира. И его горячая ладонь. И…

– Моя дочь умеет плавать, – сказала я вместо всего, что должна была сказать.

– Это хорошо. – Дамир улыбнулся. – Пойдём домой. Выпьем вина. Ты замёрзла.