Глава 18
Саша
Бокал в руках дрогнул. Остановившись за спиной, Дамир оголил моё плечо и прижался к коже губами. Только я хотела попросить его прекратить, ткань скользнула по телу и упала у ног, обдав икры воздухом.
– Мы не можем…
Язык не слушался.
Я повернулась к Дамиру и едва не рухнула ему в руки. Уставилась на него снизу вверх и рвано выдохнула.
Боже, сколько я выпила? Два бокала? Три? В глазах Мира горела решимость.
Я тихо засмеялась, стоило ему подтащить меня ближе.
– Щекотно.
Он поцеловал в шею, его щетина царапнула кожу. Щекотно… И жарко. Смех оборвался и перешёл в протяжный стон. Запрокинув голову, я опустила веки, и окутавшая меня темнота закачалась вместе с решимостью ни за что не поддаваться ему.
– Мы… – начала было я и опять застонала.
Его ладонь на животе. Ниже, ещё ниже…
– Дай сюда. – Он забрал у меня опустевший бокал. Тонкий звон стекла вызвал новую, необъяснимую волну дрожи. А может, всё дело в соприкосновении рук?
Только я подумала, что надо сжать ладонь в кулак, Дамир обхватил мои пальцы. И проник взглядом так глубоко, что пересохло во рту. Боже, на мне же только трусики…
Неловко высвободила руку и прикрыла грудь. Его усмешка показалась дьявольской.
– Ты всегда была красивой. – Он взял мою кисть и большим пальцем стал водить по ладони, словно разматывал невидимую спираль. – Но сейчас… – Качнул головой и сдавил кисть неожиданно сильно. Рывком прижал меня к себе.
– Я замуж выхожу. – Язык заплетался. Я вообще сказала это или только подумала?
Ничего не ответив, он подтолкнул меня к дивану. Миг – и я упала на мягкое покрывало. И сразу же губы, руки.
Мы не можем. Я не могу. И не хочу!
– Нет… – протяжно, ему в самые губы.
Запустила пальцы в волосы и сжала. Нет-нет-нет. Наши языки столкнулись, грубая ткань джинсов коснулась бёдер. Внутри разлился жар, по нервам будто током ударило.
Изогнувшись, я приоткрыла губы сильнее. Отвечала ему, ловя движения. Ещё немного. Ещё…
– Дамир…
– Саша…
Взгляды столкнулись. Неизбежность. Судорожный выдох и стремительный поцелуй. Его голые горячие плечи, завитки шелковистых волос на груди и напряжённые мышцы. Он покрывал моё тело поцелуями, и это походило на сон. На самый сладкий и самый кошмарный из всех, что я видела за последние годы.
– Остановись, – зашептала я, цепляясь за расползающиеся грани разумного. Подставила губам шею, плечо. – Остановись, Дамир. Мы…
Он подался вперёд. Невероятное ощущение заполненности, смешанное с болью. Я вскрикнула и не узнала собственный голос. Это сон. Сон… Глаза вдруг защипало. Дамир поцеловал меня в щёку, мелкими поцелуями добрался до виска и слизал потёкшую слезинку.
– Ты ему не достанешься, – просипел возле моего уха. – Ни ему, ни кому-либо ещё.
Подался назад – и опять в меня. До упора, лишая воли и стирая всё, что было без него.
– Почему? – спросила шёпотом, впившись пальцами в сильные плечи.
– Потому. Потому что я… – Он до боли проник в меня. Прихватил мочку уха и зарычал.
Дамир
Отложив телефон на столик, я оперся о стену. Сделал пару глотков вина. Саша спала на животе. Рука свисала с дивана, спутанные волосы разметались по плечам. Струящийся из окна лунный свет выхватывал из тьмы светлые ягодицы и бёдра. Чёрт подери! Только теперь, глядя на неё, я понимал, насколько сильно скучал.
Дисплей телефона вспыхнул. Отлично. Сделка по покупке дома назначена на десять. Значит, можно прилечь часа на три-четыре.
Прижался затылком к стене и допил остатки вина. Я снова хотел её, но и не думал приближаться. Сидеть и смотреть, как лунный свет мерцает на её бархатном теле – ничуть не меньший, пусть и не лишённый мазохизма кайф, чем брать её.
Как же я нажрался фальшивками! Сам себя травил, забыв, как оно бывает на деле. А ведь привык…
Поднявшись, подошёл к дивану. Дотронулся до золотистых волос. Кончиками пальцев провёл по прядке, опустился к Сашкиной лопатке и обвёл.
– М-м-м… – тихо застонала она во сне. Совсем не так, как час назад – бессовестно и откровенно.
Давно надо было как следует напоить её.
С лопатки перешёл к позвоночнику. Обвёл один позвонок, другой… Остановился, только добравшись до ягодиц. С шумом втянул носом воздух. Проклятье! В паху стало так тяжело, что пришлось стиснуть зубы. Семь лет назад, задирая подол платья её стервы-подруги, я думал, что всё. Резанул с плеча, чтобы наверняка. А вот оно как оказалось.
Сашка зашевелилась и повернулась на бок.
– Мы всё наверстаем. – Я тронул её висок. И опять не удержался – опустился к груди и очертил розовый сосок.
Резко убрал руку. Не остановлюсь сейчас – хрен вообще остановлюсь.
В доме было прохладно, и я, принеся из спальни одеяло, накинул его на бывшую жену. Простоял рядом ещё с минуту и, сделав крепкий кофе, вышел к морю. Какой там спать! Горизонт уже окрашивался блёклым рассветом. Стоя у шумящего моря, я смотрел вдаль.
– Потому что я всё ещё тебя люблю, Саша, – сказал, глядя на тёмную воду.
Слова вызвали внутри мрачное удовлетворение. Да, так и есть. И сколько бы я ни пытался убедить себя, что всего лишь хочу защитить её от сукина сына Молотова, ни хрена. И этот город не просто так, и голубой сарафан. Влажное прохладное утро и холодные камни под босыми ногами. Было бы так с другой? Нет. Никогда.
Обернулся к дому. Скоро он будет моим. И спящая в нём на диване женщина – тоже.
Саша
Слишком жарко. Я лежала, не решаясь открыть глаза.
Этого не могло случиться! Я не могла. Его руки, губы, мощные проникновения и дыхание у лица… Нет, я не могла!
Осторожно дотронулась до груди и едва не застонала в голос. Что я наделала?! Господи!
По мере того, как на меня накатывало осознание, ужас становился сильнее и сильнее. Уткнувшись в диван лбом, я всхлипнула. Ненавижу тебя, Белозёров! Если бы я не замёрзла у моря, если бы не вино…
Тело всё ещё осатанело ныло, а кожа была чувствительной. Присев, я провела дрожащей рукой от шеи до живота и уставилась на перепачканные бёдра. Сдвинула ноги и сглотнула, лихорадочно соображая, что теперь. Сделать вид, что ничего не помню? Но я помнила! И его шёпот, и вкус поцелуев, и собственный жар. И то, как откликалась, тоже помнила.
– Что же я наделала… – шепнула сама себе.
Подтянула одеяло и услышала тихий шорох. На пол прямо передо мной упало несколько листов. Подняла один и пробежалась взглядом по строчкам. Это был договор купли-продажи. Дом…
Дверь тихо скрипнула, и я вскинула голову. На пороге стоял Дамир.
– Это… Это ничего…
– Не значит? – перебил он меня грубо. – Не меняет?
Именно так я и хотела сказать. Только глядя на него, прекрасно понимала – враньё. Это меняет всё – секс с ним меняет всё. Моя измена Макару меняет всё.
В руках у Дамира был поднос с кофейником и молочником. Больше ничего не сказав, он подошёл и поставил поднос на столик. Я подняла голову.
– Между нами это ничего не меняет, – сказала, сама себе не веря. – И это… – приподняла листок.
Он равнодушно глянул на него. Забрал и положил рядом с подносом.
– Не надо было, Дамир. Я всё равно…
– Считай, это мой свадебный подарок, – оборвал он меня.
Либо я ещё не протрезвела, либо он окончательно сошёл с ума.
– Ты же говорил, что не дашь мне выйти за Макара, – усмехнулась горько. – Или что? Передумал? Добился своего и…
– Я не дам тебе выйти за Макара, – снова оборвал он. Сунул руку в карман. Положил ладонь на договор, а когда убрал, на нём осталось… кольцо.
– Ты выйдешь за меня, Саша.
Я медленно перевела взгляд с кольца на Дамира.
– Ты же не ждёшь, что я соглашусь? – спросила, до конца не веря, что он серьёзно. Только он не шутил, это я поняла уже спустя секунду.
– Согласишься. Сказал же – в покое я тебя не оставлю. Замуж ты выйдешь только за меня.
Я долго смотрела на кольцо, а в памяти мелькали цветные лоскутки прошлого. Как сейчас я помнила, как Дамир сделал мне предложение в первый раз. Тогда у меня за спиной словно крылья раскрылись. Казалось, что я падаю в небо, что мир у моих ног, а впереди – любовь и счастье. Но крылья Дамир обрубил, а счастье оказалось слишком коротким и болезненным.
– Нет, – сказала спокойно, без надлома. – Я больше никогда не выйду за тебя. Даже если остаток жизни мне придётся прожить одной, к тебе я не вернусь. Можешь купить десяток домов во всех концах света, это тебе не поможет.
– Уверена? – спросил он сдержанно.
В чём именно я должна была быть уверена, понятия не имею. Что больше не войду в ту же реку или что никакие блага не заставят меня простить его? В любом случае уверена я была и в том, и в другом.
Дамир забрал кольцо и договор. Молча, ничего не сказав. На столике остался поднос с кофе и россыпью крохотных пирожных на огромной тарелке. В открытое окно задувал ветер, солнце играло на воде.
– Пей кофе, – сказал Дамир, скользнув по мне равнодушным взглядом. – Через три часа у нас самолёт.
Я ушам не поверила. Подняла голову. Но больше Дамир ничего не сказал – вышел из комнаты. А ещё через несколько секунд я услышала, как хлопнула дверь. Посмотрела в окно, на безмятежное море. Таким же должно было быть моё счастье, как мне когда-то казалось. Но тогда я была влюблённой, наивной и доверчивой девчонкой, верящей в сказки. А теперь?
– А теперь я просто дура, – подытожила неутешительно и, плеснув в кофе сливки, взяла шоколадный бисквит с кремовой розочкой.
***
Дом действительно стоял в уединении. Море, берег с огромными валунами и насмешливо безоблачное небо. Всю дорогу до аэропорта мы провели в молчании. Чувство было такое, что я теряю нечто важное. Себя ли прошлую? То, что ещё сохранилось от беспечной девчонки, некогда встретившей в солнечном городе первую и единственную любовь? Или эту самую любовь? Чем меньше времени оставалось до вылета, тем сильнее хотелось плакать.
– Будешь мороженое? – спросил Дамир, показав на ларёк.
Я отрицательно мотнула головой. Но он всё равно купил два. Я не остановила его. Пока он расплачивался, смотрела ему в спину, на его плечи, и ладони жгло огнём. Запах секса, страсти, его перекатывающиеся под пальцами мышцы, дыхание на шее, на груди…
– Ты меня слышишь, Саш? – Дамир протягивал мне эскимо. Рассеянно я посмотрела на него и взяла мороженое.
– Спасибо.
Отвернулась, разорвала обёртку и надкусила шоколад. Тот хрустнул и сломался. И я тоже хрустнула и сломалась. Была твёрдая оболочка и рассыпалась. А внутри – нежное, податливое. Главное, чтобы Дамир не заметил ни моего состояния, ни неожиданно выступивших слёз.
Мне сделали предложение два мужчины, но выйти замуж я не могла ни за одного из них. И неважно, что одного я люблю, а со вторым готова быть. Мерзавец! Он ведь прекрасно знал, что делает. И что после измены ни о какой свадьбе с Макаром речи идти не может, тоже знал.
– Я тебя ненавижу, Мир, – сжимая палочку от эскимо, сказала я, посмотрев на бывшего мужа. – И не прощу. За это тоже не прощу. Ты специально напоил меня и соблазнил. Знал ведь…
– Ты не очень-то и сопротивлялась. – Он тоже откусил эскимо. Шоколадка хрустнула и разломилась. Да, вот так разломилась и я. Ещё раз. Потому что он был прав: не очень-то я и сопротивлялась.
Встретившая нас на борту стюардесса застенчиво улыбнулась Дамиру. На меня она даже не посмотрела. Так было всегда – где бы мы ни появились вместе, я оставалась только тенью. И неважно, чего мне удалось достичь и кем я стала. Ничего не изменилось ни между нами, ни в восприятии меня рядом с ним.
– Хочешь сесть у иллюминатора? – Мир показал на крайнее кресло.
– Мне всё равно.
– Ты же любишь сидеть у окна.
Да, я всегда любила места возле окон и иллюминаторов. Решил показать, что не забыл? Я внимательно посмотрела на Дамира, не спеша занимать великодушно предложенное мне место. Только когда в проходе появились люди, всё-таки присела в кресло и отвернулась к стеклу. Небо было всё таким же ясным, но в душе клубились грязно-серые тучи.
– Саша… – Мир прикосновением вывел меня из задумчивости.
Я хотела убрать руку, но тут в ладонь мне лёг мой же телефон.
– Извини, зарядки у меня не было, так что придётся подождать до дома.
– Всё у тебя было, не ври, – сказала я резковато.
Он не возразил. Только уголок губ чуть заметно дёрнулся. Мерзавец! Вот же скотина! Снова отвернулась. Мир неожиданно приобнял меня, прижал и втянул носом воздух у моей головы. Потёрся подбородком.
– Да прекрати ты! – разозлилась я не на шутку. – Прекрати, Дамир.
– Только когда ты скажешь да.
– Я не скажу тебе да.
Он не ответил.
– Я не скажу тебе да, Дамир! Ни за что!
Если бы не люди вокруг, я бы закричала. Встала бы и ушла. Но в проходе возле нас остановилось несколько человек, и мне пришлось сдержаться.
Дамир больше ничего не сказал до самого окончания посадки. Только когда стюардесса попросила пристегнуть ремни и защёлкали карабины, опять дотронулся до моей руки.
– Этот дом будет нас ждать, Саша. Нас и девочек. Он запомнил нас.
– Ты бредишь, – процедила сквозь зубы.
– А что, если я люблю тебя?
Я вскинула голову. Что?!
– Ты никого, кроме себя, не любишь. Ты в принципе не умеешь любить никого, кроме себя. Я это всё уже проходила. Ты только используешь всех. А любовь… Она не использует – она даёт. Не путай любовь и желание.
– О нет, – он усмехнулся, – это я точно не спутаю. Поверь.
В чёрных глазах сверкнуло недоброе пламя. Во рту вдруг пересохло, и я отодвинулась подальше от него. Как можно дальше. Только ничего не поменялось: я всё так же чувствовала запах его дорогого одеколона и взгляд, заставляющий сердце биться чаще, а кровь – быстрее бежать по венам. Взгляд, под которым я всегда становилась мягкой и слабой.
– Можем поговорить о моём желании. – Он взял мою руку.
Хотела выдернуть её, но он сжал крепче. Я зло глянула на него и приоткрыла губы, чтобы послать куда подальше. И тут он прижал кисть к своему паху. Я сглотнула и что есть силы дёрнула кисть.
Мир криво усмехнулся.
– Это только твои проблемы.
– А любовь?
– А любви нет, Дамир. Нет и не было никогда.