Глава 20
Саша
Наскоро высыпав в сковородку овощную смесь, я пошла переодеваться. Обычно делала это сразу, но по пути Маша успела изныться, что хочет есть. Зато стоило нам оказаться дома, она как будто забыла об этом.
После спальни в доме на берегу моря моя собственная казалась просто комнатой с четырьмя стенами и кроватью. Вместо плеска волн – отдалённые голоса с улицы, вместо морского бриза – душный воздух города. Он ведь купил тот дом…
Сняв кардиган, я хотела убрать его в шкаф, но поняла, что в кармане что-то лежит.
Кольцо.
– Мерзавец! – процедила сквозь зубы.
Моё «нет» для него ничего не значило. Только когда он успел подсунуть мне его?! В самолёте? В аэропорту? Да какая, в общем-то, разница! Мерзавец, и методы у него мерзкие!
На тумбочке зазвонил телефон. Сжимая в кулаке кольцо, я подошла, но в руки телефон не взяла. На экране высвечивалась фотография Макара. Что ему ещё нужно? Что он мне ещё не сказал?!
Влетевшая в комнату Машка оборвала мысли в момент, когда я почти решилась взять трубку. Хотя всё равно бы не успела – телефон замолчал.
– Мам, я помыла руки! – оповестила она и в подтверждение показала ладошки. – Там сковородка фыркает. Пф-ф-ф – пф-ф-ф. А что у тебя? – Она с интересом посмотрела на кольцо.
Я сразу же убрала его обратно в карман и мягко подтолкнула дочь к двери.
– Ничего.
И в самом деле ничего. Только мы вышли из спальни, телефон снова зазвонил. Я замешкалась. Маша подняла голову.
– Иди, – отправила её в кухню. – Я сейчас тоже приду.
Вернулась и опять застыла у тумбочки, не решаясь ответить. Но всё-таки пересилила себя.
– Нам надо поговорить, Саша, – с ходу беспрекословно отрезал он.
– Мам… – Маша снова появилась на пороге. – Мам, ну пойдём уже!
– То есть два часа назад было не надо, а теперь надо стало?!
– Да.
В его коротком и твёрдом «да» сквозила такая уверенность, что сопротивляться не получалось. Маша нетерпеливо мялась в дверях.
– Я перезвоню тебе, – сказала Макару.
– Саша…
– Сейчас я не могу говорить. Мне надо накормить Машу. Перезвоню тебе, как только смогу. И если…
– Жду, – не дав мне договорить, резко ответил Макар.
***
Макару я так и не перезвонила. Не было времени, да и желания тоже. В душе я наивно и неоправданно надеялась на понимание, а получила кучу гадостей. Да, вполне заслуженно. Он мог быть куда грубее, и осудить его за это было бы нельзя, но всё же.
После еды мы с Машей собирали яркий пазл, потом… Не было ничего потом. Уложив дочь, я поставила телефон на беззвучный, а сама ушла в душ и около часа не могла заставить себя выключить воду. Попросту тянула время, хотя оно не имело значения. Позвонить Макару я могла бы и посреди ночи.
Переодеваясь в пижаму, поглядывала на молчащий телефон. Ложась в постель, я в последний раз коснулась пальцами тёмного дисплея – ничего. И от Дамира тоже ничего. Даже странно, не похоже это на него. Опять решил поиграть на нервах? За ниточки подёргать?
С непонятно откуда взявшимся раздражением я отложила мобильный и повернулась на бок. Чего ждать теперь?
Закрыла глаза. Несмотря ни на что, спать хотелось ужасно. Не мешали даже роящиеся мысли. Но только я начала проваливаться в дрёму, почувствовала лёгкое дуновение ветра. Сочи… Солёный морской бриз, прикосновения Дамира.
Неожиданно поняла, что прикосновение – совсем не плод моего воображения.
– Маша? – выдавила сквозь сон. – Ты что тут делаешь?
Дочь стояла возле кровати, прижимая к себе игрушку, и смотрела на меня.
– Можно к тебе? А то там ветер такой страшный.
За окном и правда шумел ветер. В детстве я тоже не любила ветреные ночи, в этом Маша была похожа на меня.
– Иди сюда. – Я приподняла одеяло.
Дочь забралась на постель и легла мне под бок. Я обняла её – родную и тёплую.
– Мам, – позвала она, только я опять закрыла глаза.
– М-м?
– А может, ты не будешь выходить замуж за дядю Макара? Он хороший, но может, ты всё равно не будешь?
– Почему это?
– Ну… Если ты не выйдешь замуж за него, ты сможешь выйти за кого-нибудь другого, – сказала она многозначительно.
За кого, я догадывалась. И всё-таки спросила:
– За кого же?
– Ну…
Она не ответила. Знала, что я буду недовольна. Говорить ей, что за дядю Макара я уже и правда замуж не выйду, я не стала. Но вздох сдержать не смогла.
– Спи, Маша. Если я не выйду замуж за Макара, это не значит, что я выйду за кого-то ещё. И давай уже закончим с этим. Либо ты спишь, либо идёшь к себе.
– Сплю. – Дочь поёрзала.
Я вдыхала запах её волос, спиной она прижималась к моей груди. Я бы не отпустила её сейчас, даже если бы она снова заговорила про Дамира. Просто не смогла бы, потому что в эту ветреную ночь она была единственным доказательством моей правоты. Моей единственной опорой и единственным смыслом жизни.
***
Утром Макару я тоже не позвонила. Оправданий на этот раз было больше: не успели мы встать, всё пошло наперекосяк. Сначала отказалась включаться кофемашина, потом Маша опрокинула на себя йогурт.
Поиски нового сада затягивались. Чем больше я перебирала варианты, тем больше сомневалась, стоит ли оно вообще того. После истории с пропажей девочек заведующая несколько раз принесла мне свои извинения и клятвенно заверила, что такого не повторится. Других вариантов у меня пока не было, и я решила, что лучше оставить всё как есть. Тем более я хорошо знала, на что способна Машка. Это с виду она принцесса, на деле же разбойница ещё та.
В свой кабинет я буквально влетела. Появившаяся следом помощница принесла документы и напомнила про запланированное совещание.
– Да знаю! – огрызнулась я грубо, доставая из шкафа офисные туфли.
И тут телефон ожил.
– Подать?
Я покосилась на настырно вибрирующий на столе смартфон. Почему нельзя просто взять и пустить всё на самотёк?! Спрятаться в раковинку?! Именно так сделать мне и хотелось. Но я же успешная самодостаточная женщина! И должна отвечать за свои поступки! Сама же не хотела быть комнатной собачкой, которой приказывают лежать у ног или прыгать на задних лапках!
– Это из сада. – Не дождавшись ответа, помощница протянула мне телефон.
Я даже слегка растерялась. В память о предыдущем звонке, когда Маша пропала, меня охватила паника. Лучше бы это был Макар!
– Да, – ответила я поспешно, даже не взглянув на дисплей.
Звонила воспитательница. После утренней прогулки Маша начала покашливать, и воспитательница решила предупредить меня. Не хватало только этого! Пообещав, что сегодня постараюсь забрать её пораньше, я выдохнула. Совещание должно было начаться с минуты на минуту. Посмотрела на улицу – всё тот же ветер.
– У тебя бывало так, что ты знаешь, как сделать правильно, но делаешь наоборот? – спросила я у помощницы. Вопрос слетел сам собой.
– Конечно.
– И как? – Я обернулась к ней. – Потом что?
– Ничего. – Она слегка улыбнулась. – Потом… новый день.
– Да… – Я кивнула. Потом новый день. Взяла из стола папку и отдала ей. – Отнеси в зал для совещаний. Я сейчас подойду.
Когда она вышла, я вернулась к окну. Ветер был не таким уж и сильным. А в душе бушевал шторм. Чёрное небо, чёрное море.
Я достала из кармана пиджака обручальное кольцо. Надо вернуть его Дамиру. Раньше, чем он придумает ещё что-нибудь, раньше, чем в душу закрадутся сомнения и безумное «а что, если…».
***
Совещание затянулось на несколько часов, вот только мысли у меня были совсем не о работе. С трудом я всё-таки сумела сосредоточиться, выслушала несколько отчётов младших менеджеров и назначила ответственных за два мелких проекта. На этом всё. Поняла, что на большее сегодня не способна. Закрылась у себя, предварительно попросив помощницу сварить мне большую чашку кофе, и, сняв туфли, забралась в кресло с ногами. Сидела, свернувшись в нём, и слушала завывания снова поднявшегося ветра.
Неудержимо захотелось позвонить маме. Я никогда не пряталась в её руках от непогоды. Ни в детстве, когда меня пугал ветер, ни позже, когда ветер выл в душе. Но что, если сейчас всё же…
Порыв прервал входящий звонок. Снова воспитательница из детского сада. Маша стала кашлять сильнее, и, хоть температуры у неё не было, воспитательница уже настойчивее попросила забрать её пораньше.
– Хорошо, я постараюсь, – пообещала я и отложила телефон.
Потёрла виски и обеими ладонями обхватила горячую чашку. У меня куча дел, стопка бумаг, которые нужно как минимум тщательно просмотреть, неподтверждённая командировка, открытой датой маячащая на горизонте. А я не в состоянии выпустить из рук чашку. А всё почему?! Да потому что переспала с бывшим мужем и пустила под откос отношения с любящим меня мужчиной. И потому, что заткнутая куда подальше женская слабость вырвалась на свободу.
Долгим взглядом я смотрела на телефон, но Макару так и не перезвонила. Что он имел в виду под «поговорить»? Остыл и решил не пороть горячку? Или это что-то другое? В любом случае разговор будет, скорее всего, не телефонный, а мне сперва нужно решить всё с Машей. Если она разболеется, придётся искать выход, потому как именно сейчас взять несколько выходных дней права у меня нет. И уж тем более мне не до встречи с Макаром. Макар, Дамир со своим дурацким кольцом и дочерью, так сильно похожей на Машу. Ещё и они со своей дружбой. Интуиция у них или что?!
Если бы только кто-нибудь сказал мне, как будет правильно. Взял за руку и повёл по жизни. Но даже если бы с мамой отношения у нас были идеальные, требовать от неё этого я бы не могла. Ведь это моя жизнь.
***
– Мы пополоскали горло ромашкой, – отчиталась передо мной воспитательница.
После истории с пропажей девочек заведующая тщательно старалась загладить вину. Деньги за сад я платила приличные, но и отношение к детям здесь было соответственное, я это понимала. Помнила свой садик. Тот ещё совок с отвратительной липкой кашей по утрам. Зато платить за него было не нужно. Очевидный плюс, учитывая, что жили мы скромно.
Выслушав воспитательницу, я посмотрела на дочь. Как раз в этот момент она начала кашлять. Я вздохнула.
– Я напишу утром, как она. Сегодня полечимся, но вряд ли за ночь что-то изменится.
– Будем надеяться. Сейчас многие детки болеют. Потеплело, все разделись, но ветер холодный. Один заболел, и пошло-поехало. Знаете же, как это бывает.
– Да, – ответила я и протянула дочери руку.
Только хотела пойти с ней в раздевалку, заметила Катю. Та стояла метрах в десяти и не сводила с меня глаз. Именно с меня, не с Машки. Она как будто чего-то ждала, и взгляд её до боли напоминал взгляд моей собственной дочери: пытливый, полный надежды. Может, я себе придумываю?
Я быстро отвернулась и увела дочь.
– И где ты умудрилась простыть? – спросила её с досадой, подавая джинсовку.
Маша пожала плечами.
– Вы с бабушкой гуляли?
– Да.
– Понятно. Долго гуляли?
– Не знаю… Мы в парк ездили. Я на каруселях каталась, а бабушка смотрела. Там были такие лошадки… Бабушку на них кататься не пустили, потому что она большая. – Маша кашлянула и поморщилась. – Большая и толстая.
– Ты только ей не говори, что она толстая.
– Она сама так сказала.
Вообще-то, толстой мама никогда не была. Ни в молодости, ни сейчас. Но главным было не это. Глядя, как Маша натягивает куртку, я пыталась вспомнить, возила ли мама когда-нибудь меня кататься на каруселях. И не могла. Не потому, что не помнила, а потому что вспоминать было нечего.
– А куда ещё вы с бабушкой ходили? – спросила я, когда Маша справилась с курточкой.
– Да никуда… Мороженое ели. И ещё ходили кроликов гладить. Там была коза и кошка. Бабушка купила морковку в стаканчике, и мы её кормили.
– Кошку?
– Мам, ну ты что?! – возмутилась дочь. – Кошки не едят морковку! Козу! И ещё там барашек был. Он делал так: бе-е-е. А ещё…
В прошлом году мы с Машей тоже ходили в контактный зоопарк. Ей понравилось, и я пообещала, что мы сходим снова. Но всё не хватало времени, да и зимой особенно не хотелось куда-то выбираться. А теперь, выходит, уже и смысла нет. Только почему мама не сказала мне, что они столько всего успели за два дня? Я слушала Машу и могла предположить одно: страх. Страх показать свою слабость, уязвимость.
– Мама, а когда мы купим бабушке попугайчика? – вдруг спросила Машка, оборвав рассказ о зоопарке.
– Не знаю. Вначале нам нужно твоё горло вылечить, а потом думать о попугайчиках.
– У меня горло не болит. И… – начала было она и закашлялась.
Не болит, как же. Строго покачав головой, я взяла у неё рюкзак и повела к выходу.
***
Остаток дня я провела с Машей. Если в первые часы после возвращения из сада кашляла она потихоньку, под вечер стала буквально заходиться.
– Вот так. – Я забрала у неё стакан, когда она выпила горячее молоко с маслом. – Молодец.
В детстве я ненавидела горячее молоко. Но Машка даже не поморщилась. И снова я подумала про её отца: ему я тоже делала горячее молоко. Высокий и серьёзный, начиная болеть, он становился похожим на капризного мальчишку. Но молоко с маслом любил. А ещё любил, когда я ложилась рядом и перебирала его волосы.
– Оно даже не противное, – словно бы подтверждая мои мысли, сказала дочь. – Сироп противный, а оно нет.
– Вот и хорошо, – улыбнулась я уголками губ и поцеловала её в лоб.
Вроде бы не горячая. Хорошо, если температура не поднимется. Отделаемся малым испугом.
– Мам, а почему бабушке не нравится дядя Дамир?
– Это она тебе так сказала?
Машка задумалась. Слегка нахмурилась.
– Не совсем. Она сказала, что он… Она плохо сказала. Ты не разрешаешь так говорить. Мам… так ты всё-таки была замужем за дядей Дамиром, да?
Её пытливый взгляд не смог пробиться сквозь стену моего собственного непонимания. Я напрочь запуталась: в своих отношениях с Макаром, с Дамиром, а теперь, кажется, ещё и с мамой.
Вскоре Маша уснула, и я, оставив её, вышла в кухню. Взяла телефон и набрала в поиске: «купить попугайчика». Поисковик выдал множество ссылок на зоомагазины и частные объявления. Просматривала их и всё пыталась вспомнить, было ли у нас с мамой что-то, что хоть когда-то нас связывало? Что-то, похожее на деревянных лошадок на каруселях или кроликов в зоопарке? И если да, куда всё делось? Когда?
Внезапно телефон зазвонил. Я вздрогнула от неожиданности. Дыхание на секунду остановилось.
– Что тебе? – спросила грубо, не здороваясь.
– Можешь приехать? – Дамир тоже обошёлся без приветствий. – Саш, Катя заболела.
Я промолчала. Желание было сразу же нажать отбой, но я, разумеется, этого не сделала. Дура и ещё раз дура!
– Саш…
– Найди другую идиотку. Хватит, Мир.
– Она правда заболела. Из сада приехали, вроде ничего было. А потом температура, кашель. Саш… я тебя прошу.
– В прошлый раз ты меня тоже просил. И что?! Твоя няня ещё не вернулась?! – спросила зло, раздражённо.
– Вернулась. Но… Катя просит, чтобы ты приехала. Да и тебе я больше доверяю, чем няне.
– Это твои проблемы, Мир. И твоя дочь – тоже твои проблемы.
– Да, – ответил он вдруг. – Мои. Просто… Ладно, извини. Скажу ей, что ты не придёшь.
Он специально сделал это – специально сказал так, как сказал. Мерзавец, манипулятор и сволочь! И я, всё прекрасно понимая, понимая, что он мастерски дёрнул нужную ниточку, повелась. В конце концов, мне нужно отдать ему кольцо. Туда-обратно. И десять минут с Катей.
– У меня есть час, Мир, – сказала я сдержанно. – Не больше.
– Так ты приедешь?
– Приеду, – ответила нехотя и, сняв со спинки стула пиджак, проверила, на месте ли кольцо.