Глава 21
Саша
Задерживаться у Дамира я не хотела. Вряд ли бы Маша заметила, что меня нет, но всё равно одну, тем более в таком состоянии, оставлять её я не стала. Как обычно, когда нужно было, чтобы за ней кто-то присмотрел, попросила соседку по лестничной площадке. Её собственный сын и внуки жили в Штатах, а сама она давно вышла на пенсию. Бывший врач неонатолог, она сразу же расположила меня к себе.
– Вернусь через час, – пообещала я, беря сумку. – Максимум, через полтора.
– Не переживайте, Саша. Если понадобится, я могу переночевать у вас. Знаете же, я одна, торопиться мне особенно некуда.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я. – К ночи я точно вернусь.
Соседка улыбнулась уголками тонких старческих губ, и это стёрло с её лица несколько лет.
Несмотря на то, что знакомы мы были не так долго, её участие меня не раздражало. Раньше я не задавалась вопросом почему, а сейчас, спускаясь в лифте и идя к машине, подумала вдруг, что виной всему мои отношения с мамой. Этакая подмена реальности, неосознанный самообман в попытке найти опору, а не бесконечные упрёки и тычки носом в мою никчёмность.
Только я выехала из двора, пришло сообщение от Дамира.
«У Кати температура 37,5».
Я не ответила. Что, спрашивается, надо было ему на это сказать?! И вообще… Запоздало подумалось, что можно было отправить к нему соседку. А что? Вряд ли она отказалась бы помочь, тем более если бы я расписала ей неумение Дамира отличить пузырёк с сиропом против кашля от слабительного и вызвала бы такси.
Саркастичность собственных мыслей мне не нравилась. Ладно бы дело касалось моего бывшего мужа – но речь идёт о Кате. А она последняя, кто хоть в чём-то виноват. Жаль, что Дамир этого не понимает и, вместо того чтобы найти хорошую няню, пытается использовать меня. Сколько раз ещё ему объяснять, что между нами всё давным-давно закончилось?!
С трудом переборов порыв купить Кате что-нибудь, что могло бы её порадовать, я доехала до дома бывшего мужа. Ни к чему давать девочке повод, что я в её жизни могу быть чем-то большим, чем мама её одногруппницы по детскому саду.
Остановив машину, я уже открыла дверцу, но передумала. Достала кольцо и положила на ладонь. Прошло минуты три, когда телефон снова звякнул.
«Долго ты будешь там сидеть?»
Взглядом я отыскала окна квартиры. Наблюдает за мной? Желание послать Дамира я подавила, желание завести машину и уехать – тоже.
– Это последний раз, – клятвенно пообещала сама себе.
Да, это последний раз, когда я позволила ему манипулировать собой. Даже если в отношениях с Макаром поставлена точка, больше Дамиру я не поддамся. Даже если он будет давить на жалость или втягивать свою дочь. Хочет использовать своего ребёнка – пожалуйста. Я в этом участвовать не буду.
***
В квартиру я прошла не сразу. Стояла за порогом, глядя Дамиру в глаза, пока он жестом не пригласил меня пройти. И даже тогда спешить я не стала.
– Тебе не надоело? – спросила негромко, снимая туфли.
– Что именно?
– Искать вчерашний день, когда он давно прошёл, Мир. Мы с тобой в далёком прошлом. Ты сам так решил. Возвращать я ничего не хочу.
– В Сочи…
– Если ты про секс, – оборвала его раздражённо, – это не имеет к нам отношения. На твоём месте мог оказаться кто угодно. Вино, шум моря… Не придумывай себе лишнего.
– То есть ты бы легла в постель с первым встречным? – Он прошёлся по мне взглядом. Оценивающим и цепким.
– Я бы легла в постель с Макаром, если бы не ты, – ответила я резко. – С тобой в постели я оказалась только из-за того, что перенервничала, а потом позволила себе лишнее. Я много работаю, Мир, а ты выбил у меня почву из-под ног. И не говори сейчас, что не понимаешь, о чём я.
Он вообще ничего не сказал. Продолжал смотреть как будто равнодушно, только я видела, как в самой глубине чёрных зрачков сгущается тьма. Не нравится? Мне тоже много чего не нравится.
– Где Катя? – Я прекратила эти дурацкие переглядки.
Он кивнул на дверь детской. Больше ничего не сказав, я прошла к девочке.
Катя сидела на постели и выглядела так, словно уже долго не сводила с двери взгляд. Наверное, так оно и было. Сердце кольнуло упрёком. Мерзавец! Ладно он меня мучает, так дочь-то свою зачем?!
– Твой папа сказал, что ты заболела. – Я подошла к постели. – Правда заболела или он опять придумывает? Лучше сразу признайся, я всё равно пойму. – Я присела и дотронулась до её лба, уже и так понимая, что Дамир не соврал.
– У меня голова болит, – пожаловалась Катя. – И холодно.
– Понятно всё с тобой.
Температура у неё успела подняться почти до тридцати восьми, горло было красное. Дав нужные лекарства, я посмотрела на часы.
– Мне пора. Выздоравливай.
– А ты ещё придёшь?
Я помедлила. Катя смотрела на меня широко раскрытыми глазами, доверчивым взглядом маленького ребёнка. Сердце сжалось, но…
– Вряд ли, – ответила я честно и повторила: – Выздоравливай.
Дамир вышел мне навстречу из кухни. Через плечо его было перекинуто полотенце с изображением мультяшных героев, и это казалось таким странным, что я даже забыла, что хотела сказать. Уловила сладкий запах – то ли блинчики, то ли выпечка.
– Как она? – первым спросил Дамир.
Это заставило меня опомниться.
– Обычная детская простуда. Вызови врача, если боишься не справиться сам. Думаю, твоя няня тоже вполне способна с этим разобраться. Если нет, советую тебе найти другую.
– Няня нам не нужна.
– Это уже тебе решать, – отозвалась я и отвернулась.
К чему он клонит, понятно. Но включаться в разговор было бы ошибкой.
Ничего не сказав, Дамир прошёл у меня за спиной в детскую. Прикрыл за собой дверь – осталась только щелка, через которую не было видно ни его, ни Катю. Мне бы стоило сразу уйти, но я не смогла. Сама не зная зачем, прошла в кухню и остановилась в дверях. В сковородке под прозрачной крышкой лежали румяные блинчики, на столе – упаковка из-под них. Запоздало вспомнила про кольцо. Оставить прямо тут, на столе? Ерунда какая-то. Так и будем перебрасывать его, будто в детской игре «горячая картошка»?
– Пап, я хочу, чтобы мама пришла, – услышала голос Кати, вернувшись в коридор. – Тётя Саша сказала, что она больше не придёт. Тогда пусть мама придёт. Пап…
– Ты же знаешь, что мама умерла, Котёнок. Она не может прийти.
– Знаю, – убито отозвалась Катя. – Но ведь тётя Саша может… Она не хочет быть моей мамой, да, пап? Нету у меня мамы…
Повисла тишина. Я сжала кольцо так сильно, что оно впилось в ладонь. Поняла, что говорить с Дамиром сейчас не смогу.
Как это, когда у ребёнка нет мамы?! Как это, когда мама умерла?! Мне даже представить такое было страшно. Даже у моей дочери есть папа. Только не придёт он совсем по другой причине. Просто он… Он предатель, вот и всё.
Поспешно, словно воровка, я ушла из квартиры, бегом спустилась по лестнице вниз и, только оказавшись на улице, смогла замедлить шаг. А в голове так и звучали слова маленькой темноглазой девочки: «Нету у меня мамы»…
Погруженная в мятежные, тяжёлые мысли, дошла до машины. Может, вернуться? Но зачем? Я ведь всё правильно сделала, как должна была. Если есть шанс, что Макар простит меня, что мы сможем вернуть прежние отношения…
За спиной вдруг раздались шаги. Размеренные и оттого пугающие. Нервы стали совсем ни к чёрту! Пошарила в карманах, но ключи найти не смогла.
– Да где же вы? – прошептала и, наконец, нащупала связку.
Шаги оборвались рядом со мной. Сама того не желая, я обернулась. Едва не выронила связку от испуга.
– Т-ты? Но ты же…
– Я. – Пальцы с нечеловеческой силой сжались у меня на пиджаке. – Я, Саша, – шипение в лицо и злой прищур. – И ты пойдёшь со мной.
– Никуда я не пойду с тобой! – Опомнившись, я попыталась высвободить пиджак. – Как…
– Пойдёшь.
В рёбра мне упёрлось лезвие.
– Сука… Ты мне за всё заплатишь. За всё.
Дамир
Почти всю ночь я провёл в невменяйке. Вместо того, чтобы отрубиться и выключить голову, лунатиком бродил по погружённой в тишину квартире. Если бы не Катюха, нажрался бы и дело с концом. В итоге отключился только под утро и с трудом поднял себя, чтобы сварить дочери какао.
Когда подошёл к её комнате, понял, что она уже с утра жужжит по телефону. Стучать по обыкновению не стал – сразу открыл дверь, но Катя на это даже не среагировала. Сидела, обёрнутая одеялом, и прижимала к уху телефон.
– То есть она совсем-совсем не приходила? – недовольно буркнула дочь. Вздохнула и нахмурилась. – А ты с няней сейчас? В сад не пойдёшь? – спросила Катя и, получив ответ, ещё больше нахохлилась. – Я тоже не пойду, наверное. Я заболела. А твоя мама приезжала к нам вчера. Только она почти сразу уехала. Кажется, они с папой опять поссорились…
До меня вдруг дошло, с кем она говорит. С дочерью Сашки. Да больше и не с кем. С раннего детства она сторонилась других детей, а после смерти матери стала совсем нелюдимой. Маша оказалась единственной, с кем она сошлась за считаные дни, да к тому же так тесно.
– Дай сюда. – Забрал у дочери мобильный. – Маша?
Девочка замолчала. Я слышал только её участившееся дыхание.
– Маша, это дядя Дамир. Слышишь меня?
– Д-да, дядя Дамир, – ответила она неуверенно.
И куда только подевалась вся бойкость?! В общем-то, плевать.
– Ты знаешь, где твоя мать? Она тебе говорила, куда поедет?
Девчонка долго молчала. Я ждал, едва сдерживая желание прикрикнуть на неё, чтобы соображала быстрее. Знал – не поможет. На постели передо мной сидела такая же стрекоза. Повысишь голос – растеряется ещё сильнее. Как бы там ни было, лучше минуту подождать. А что у меня от предчувствия недоброго внутренности скрутились – сугубо мои проблемы.
– Нет, – наконец ответила Машка. – Только… – Она снова замолчала, благо на несколько секунд. – Мама с дядей Макаром хотела встретиться. Я у бабушки была, а потом он приехал, и они поругались. Мама меня отправила играть, но я всё равно слышала, что они ругаются. Я никогда таким дядю Макара не…
Больше я её не слушал. Перед глазами повисла красная пелена, нервы натянулись стальными тросами. Сукин сын! Пусть только попробует её хоть пальцем тронуть. Пойдёт червей кормить. А перед этим…
– Па-а-ап, – потянула меня Катя. – Пап, я хочу шоколадку. И какао. Ты вчера обещал, что утром сваришь какао и будут блинчики. Па-а-ап…
На дочь посмотрел вскользь. Чёрт подери, я ведь и правда обещал.
– Завтра, – кинул резко.
Какое мне сейчас, на хрен, какао?! Сбросил вызов и набрал няньку. Сегодня с этим справится и она. Тем более за бабки, которые я ей плачу.
Зря сразу не тряхнул это сучье отродье за шкирку. Надо было доходчиво объяснить ему, чтобы не вздумал приближаться к Сашке! Если с её головы упадёт хоть волос…
– Сука… – процедил сквозь зубы.
Поймал недоумённый взгляд дочери, но оправдываться не стал. Потом. Позже. Когда найду Сашу и верну себе. Если хоть волос…
***
У дома брата затормозил так, что взвизгнули шины. Не факт, что он тут. Если потребуется, я весь город поставлю раком, но найду его. Всех подниму, каждый укурок искать будет. Позвонил в первую попавшуюся квартиру.
– Будьте добры, откройте. Это курьер, не могу дозвониться до ваших соседей.
Голос был сиплым. Я бы в жизни не поверил в собственные бредни. Но домофон запищал. Крыс лучше давить в их собственных норах, а отцовских ублюдков – и подавно.
Макар открыл спустя несколько звонков. Как с иголочки. Я схватил его за грудки и с ходу прижал к стене.
– Где она?! – прорычал зверем. – Где Сашка?! Отвечай, мать твою за ногу! – Приложил как следует. – Говори!
– Остынь!
Он отшвырнул меня к противоположной стене. Глянул хищным зверем.
– Ты меня спрашиваешь, где Сашка?! Ты, хороший мальчик, меня чёрт тебя подери, спрашиваешь?! Да я тебе… – Мгновение, и уже он хотел прижать меня.
Хрен тебе! Я размахнулся и заехал ему в рожу. Мы сцепились, как два уличных пса. Боли я не чувствовал, всё спуталось, осталось одно – Сашка. Пока он не отдаст её, я отсюда не уйду. Нужно будет – на клочья его разорву. Достаточно Алины. Но если он считает, что я смирился и отпустил – ошибается.
Изловчившись, всадил кулак ему в скулу и отбросил вглубь коридора. Вытер кровь с уголка рта.
– Где Саша? – просипел глухо. – Если ты что-то с ней сделал…
– Я? – Он криво и холодно усмехнулся. Прошёлся по мне взглядом. – Да я не видел её уже несколько дней. Ты, гнида, всё сделал, чтобы влезть между нами. Но ты знаешь… мне есть что терять. И я сделаю всё, чтобы вернуть её.
Я тоже усмехнулся. Само собой ему есть, что терять. Это не считая его желания подобраться ко мне. Так что дело совсем не в Сашке. Она-то тут как раз в хвосте паровоза.
– А она в курсе? – поинтересовался вкрадчиво, подходя к нему.
– Не твоё дело, – процедил он сквозь зубы.
– Это как раз моё дело. И всегда будет моим. Или ты думал сперва ей колечко сунуть на пальчик, а потом во всех грешках признаться?
Макар напрягся и промолчал. Я цинично хмыкнул. А Сашка как была наивной дурой, так и осталась. Верит в святую любовь.
– Где она? – повторил, остановившись в шаге. – Куда ты её увёз?
– Да никуда я её не увозил! – рявкнул в ответ братец.
Его мать – та ещё шлюха. Красивая шлюха. Знала, что у моего папаши семья. Хрен это удержало её от того, чтобы раздвинуть ноги. Он был и рад стараться. А потом ещё протащил своего левого сыночка в политику наравне со мной. Равные возможности, будь они неладны!
– Хорошо. Только не думай, что я поверил тебе. К вечеру я…
Меня прервал звонок мобильного. Но на дисплее высвечивался незнакомый номер. И стало совсем не по себе, словно бы вентиль недоброго предчувствия вывернули до предела. В памяти нарисовался день, когда я узнал о смерти Алины. Звонок с незнакомого номера, а потом… Пустота и взгляд дочери, ещё не понимающей, что такое «мама не придёт».
– Слушаю, – ответил я коротко и неожиданно сипло.
– Дамир Белозёров? – Голос тоже был незнакомый. Женский и незнакомый.
– Да.
– Я звоню вам из больницы. Рано утром к нам доставили женщину с черепно-мозговой травмой. Вы знакомы с Александрой Сергеевной Третьяковой?
– Да. Это моя жена. Что с ней? Она…
– Состояние тяжёлое, но стабильное. Она в палате интенсивной терапии. Больница номер…
Я слушал, не сводя взгляда с единокровного брата. Уничтожу. Сотру в порошок. И подыхать он будет медленно. Я об этом позабочусь, но вначале…
– Я буду через полчаса, – отрезал и оборвал вызов. Прищурился. – На этот раз ты сядешь, Макар. И я сделаю всё, чтобы за решёткой ты и сдох.
– Что с Сашей? – Он попробовал схватить меня за плечо.
Нет, братец, играть в «найди идиота» мы не будем.
Я отшвырнул его и бросился к лифту. Она жива. Жива! Это сейчас самое главное.