17. Давайте уже домой, а?

Юлия Викторовна, жена Андрея

Пять дней спустя. Санаторий.

Я лежала, глядя в потолок номера, и пыталась понять, сплю я или нет. Пять дней я провела здесь, в раю: бассейн, массажи, трёхразовое питание. Пять дней я должна была отдыхать, восстанавливаться и помнить, что я не только мать двух детей, но и женщина. Вместо этого я читала сообщения от Андрея и не могла поверить своим глазам.

Сначала: «Твои дочки сегодня совершили подвиг».

Потом фото зебры с подписью «Новый корпоративный стиль».

Потом: «Жужа съела туфлю Жени. Прада».

И последнее: «У нас пополнение. Приехал отец. Тот, что пропал восемь лет назад. Болен. Остался у нас».

— Мам, — позвала я, не поворачивая головы. — Ты это читала?

Мама сидела в кресле у окна и листала какой-то глянцевый журнал. Услышав мой голос, она подняла очки на лоб.

— Что там опять этот горе-отец натворил?

— Свекр объявился.

— Кто?

— Свекр. Отец Андрея. Который восемь лет назад пропал.

Теща выронила журнал.

— Чего-о-о?

— Того. Приехал с чемоданом к нам. Болен. Жить будет у нас.

Мама медленно поднялась, подошла к моей кровати и села рядом.

— Юля, — сказала она голосом, каким обычно сообщала плохие новости. — Ты понимаешь, что там сейчас происходит?

— Примерно представляю.

— Он же детей погубит! Твой мужик даже яичницу сжечь умудряется! А там теперь двое детей, моя бедная Жужа и больной старик.

— Мам, я в курсе.

— И ты вот так спокойно лежишь и ничего не предпринимаешь?

Я села на кровати и посмотрела на мать.

— А что ты предлагаешь? Сорваться и полететь обратно? А как же отдых? Ты же сама говорила: «Пусть помучается, научится ценить семью».

— Я говорила про детей, — отрезала теща. — А про больного свекра я ничего не говорила! Это совсем другой уровень!

Я вздохнула и взяла телефон. Набрала Андрея.

— Алло? — голос мужа звучал устало, но довольно бодро.

— Андрей, — сказала я без предисловий. — Мы прилетаем завтра.

— Что? Зачем? — удивился он. — У вас же ещё неделя!

— Чтобы спасать твою задницу, вот зачем. Ты там с детьми, с собакой, теперь ещё с отцом… Ты как вообще? Живой?

— Нормально, — он даже, кажется, обиделся. — Юль, я справляюсь. Честно. Девочки накормлены, помыты, в садик ходят. Жужа уже почти не кусается. Отец… ну, отец пока держится.

— А работа?

В трубке повисла пауза. Слишком длинная пауза.

— Андрей?

— Юль, тут такое дело… — он замялся. — Китайцы сорвали сделку.

— Что?

— Мистер Ли прислал письмо. Говорит, что после нашей встречи с детьми они усомнились в нашей надёжности. Типа, если руководитель не может организовать собственных детей, как он организует логистику? Представляешь? Уроды узкоглазые.

— И что теперь? — спросила я.

— Пока не знаю. Начальник вызвал на ковёр. Завтра совещание. Надеюсь не уволят.

Я закрыла глаза. Вот это поворот.

— Мы вылетаем сегодня, — сказала я твёрдо. — Встречай.

— Юль, не надо, я сам…

— Андрей, замолчи. Я сказала, прилетаем, значит, прилетаем. Ты мой муж. И я не позволю, чтобы тебя уволили из-за того, что ты стал хорошим отцом. Это как-то… неправильно.

Он молчал. Потом тихо сказал:

— Как знаешь и это… спасибо, любимая.

— Не за что, дурак. Люблю тебя.

— И я тебя.

Я отключилась и посмотрела на мать. Та уже открывала чемодан.

— Мам, ты чего?

— Собираюсь, — деловито ответила она. — Если уж лететь, то быстро. И потом, я должна убедиться, что этот твой свекр не собирается умереть в моём любимом кресле.

— Мам!

— Что «мам»? Я старая женщина, у меня нервы. И вообще, Жужа по мне соскучилась.

Я улыбнулась. Моя мать это нечто.

Через три часа мы уже сидели в такси по дороге в аэропорт. Я смотрела в окно на проплывающий мимо пейзаж и думала о том, как быстро всё меняется. Ещё утром я планировала нежиться у бассейна, а вечером лечу спасать семью.

— Юль, — сказала мама, когда мы заходили в здание аэропорта. — А ты уверена, что правильно делаешь?

— Ты это о чем?

— Ну что летишь. Может, ему действительно нужно это испытание?

Я остановилась и посмотрела на неё.

— Мам, я лечу не потому, что он не справится. Я лечу, потому что он мой муж. И когда у мужа проблемы, жена должна быть рядом. Даже если он и заслужил эти проблемы.

Мама хмыкнула.

— Ладно, уговорила. Но если он обидит моих внучек, я ему голову оторву. И не посмотрю, что он там с китайцами сделки заключает.

— Договорились.

Самолёт приземлился в восемь вечера. Я устала, хотела спать и есть одновременно, но при виде Андрея, стоящего в зоне прилёта с двумя букетами (мне и маме) и двумя дочками, которые держали табличку «МАМА, МЫ ТЕБЯ ЛЮБИМ», усталость как рукой сняло.

— Мамочка! — заорали Вера и Варя и бросились ко мне.

Я присела, обняла их обеих сразу, вдохнула знакомый запах детских волос и чуть не разревелась.

— Соскучились? — спросила я, целуя их в макушки.

— Ага! — хором ответили они. — А мы без тебя… мы такое… мы тётю Женю…

— Потом расскажете, зайки, — перебила я. — Всё потом.

Я поднялась и посмотрела на Андрея. Он стоял, мялся, выглядел виноватым и счастливым одновременно.

— Привет Юль, — сказал он тихо.

— Привет Андрей, — пропела я знаменитую песню и шагнула к нему.

Он обнял меня так крепко, что я чуть не задохнулась.

— Прости, — шепнул он в мои волосы. — За всё прости.

— Посмотрим, — ответила я, но сама прижалась к нему сильнее.

— Ой, молодёжь, — раздался голос тещи. — Давайте уже домой, а? Жужа устала и хочет спать.

И мы поехали домой.

В машине девочки наперебой рассказывали о своих приключениях: как они поливали папу из леек, как варили кашу (она убежала), как Жужа съела туфлю «той противной тёти».

— Какой такой тёти? — уточнила я, глядя на Андрея в зеркало заднего вида.

— Жени, — признался он. — Она приходила с супом.

— С супом?

— Ну да. Хотела помочь.

— С чем помочь? — пристально взглянула на мужа, не отрывая взгляда и хмыкнула.

Помощница, видите ли. Суп она принесла. В дом, где живёт моя семья. Вот гадина!

— И где она сейчас? — спросила я спокойно.

— Не знаю, — пожал плечами Андрей. — После того как Жужа съел её туфлю, она как-то исчезла.

— А туфля?

— В лаю, — хихикнули девочки с заднего сиденья. — Жужа её с большим аппетитом скушала.

Я посмотрела на Жужу, которая сидела в переноске на коленях у тещи. Собака выглядела довольной жизнью.

— Молодец, Жужа, — сказала я. — Получишь сегодня сосиску.

Дома нас ждал сюрприз.

На пороге, опираясь на трость, стоял пожилой мужчина. Худой, бледный, с трясущимися руками, но с такими знакомыми глазами. Я сразу узнала их, у Андрея такие же.

— Юль, — сказал Андрей, держа меня за руку. — Это мой папа. Роман Иванович.