6. Пап, а вы с мамой разведетесь, да?

Через сорок минут мы втроем (и Жужа в компании) сидели на диване, смотрели мультики и ели пиццу. Девочки хохотали над Мимимишками, Жужа сидела на коленях у Веры и выпрашивала кусочки так выразительно, что я начал подозревать: эта собака понимает человеческую речь лучше, чем я… детский лепет.

— Жужа, нельзя со стола! — строго сказал я, когда она потянулась к моему куску.

Жужа посмотрела на меня с таким презрением, будто я предложил ей есть корм из миски. Потом перевела взгляд на Веру и тихонько тявкнула. Вера немедленно отломила ей кусочек колбасы.

— Вера! Я же сказал — нельзя!

— Но она плосит! — Вера посмотрела на меня глазами, точь-в-точь как Жужа. Я понял, что это заговор.

— Пап, — сказала Варя, жуя пиццу и размазывая томатный соус по щекам. — А ты классный.

— Правда? — удивился я. За одно только кормление собаки со стола меня уже должны были лишить отцовства, а тут такие комплименты.

— Ага. Ты лазлешаешь пиццу.

— И мультики допоздна, — добавила Вера, не отрываясь от экрана.

— И Жуже даешь вкусняшки.

Я улыбнулся. Какие же они милые, когда не разносят дом и не задают неудобных вопросов.

— А мама что, не разрешает?

— Мама не лазлешает, — вздохнула Варя с таким видом, будто ей пришлось познать всю тяжесть бытия. — Сначала суп, потом мультик. Один мультик, а не сто. И Жуже со стола нельзя, у нее диета.

— Диета? — переспросил я, глядя на Жужу, которая только что умяла третий кусочек колбасы и явно намекала на четвертый.

— Ага, — подтвердила Вера. — Бабушка говолит, Жужа — леди, а леди должны следить за фигулой.

Я посмотрел на Жужу.

Жужа посмотрела на меня.

В ее взгляде читалось: «Только попробуй посадить меня на диету, я твои тапки в клочья порву».

— Ладно, — я махнул рукой. — Сегодня у нас день без правил.

— Ула! — заорали девочки.

Жужа довольно гавкнула и цапнула еще кусочек прямо с тарелки Веры.

— Жужа!

— Она же без плавил! — засмеялась Варя.

Я задумался. Без правил — это хорошо или плохо? Наверное, хорошо, пока не случилось чего-то ужасного. Например, пока Жужа не съела всю пиццу или пока девочки не решили, что раз правил нет, то можно не ложиться спать вообще никогда.

Жужа во сне икнула.

Да, она умудрилась задремать прямо во время еды. Наверное, собачий век такой — быстро устаешь от колбасы.

— Пап, — вдруг спросила Вера, и в ее голосе пропали привычные веселые нотки. — А мама плавда велнётся?

Я посмотрел на нее.

В глазах били надежда и страх, перемешанные так, что у меня внутри все перевернулось.

— Правда, доча. Обязательно вернется.

— А когда?

— Через две недели. Это… ну, как четырнадцать раз поспать.

— Много, — грустно сказала Варя.

— Много, — согласился я. — Но мы будем ждать. И готовиться к ее приезду. Сделаем сюрприз.

— Какой? — оживились обе.

— Ну… — я задумался. — Научимся сами варить суп? Чтобы мама приехала, а мы ее кормим?

— А можно пиццу? — с надеждой спросила Вера.

— Нет, пиццу мы уже сегодня ели. Надо что-то полезное.

— Фу-у-у. Сам ешь полезное, — разочарованно протянули девочки, но тут же переключились обратно на мультики.

Я уже расслабился, думая, что опасный разговор миновал, как Варя выдала:

— Пап, а вы с мамой лазведетесь, да?

Я поперхнулся пиццей. Кусок колбасы полетел в Жужу, та мгновенно его сожрала, даже не открывая глаз.

— Откуда ты… кто тебе сказал?

— Мы слышали, — тихо сказала Варя, ковыряя край пиццы. — Вечелом, когда вы лугались. Мама говолила пло лазвод. И пло то, что ты уйдешь к тете Жене.

— К какой тете Жене? — насторожилась Вера.

— К папиной секлетутке, — объяснила Варя. — Мама сказала, что она на папу смотлит, как Жужа на колбасу.

Я замер.

Жужа, услышав слово «колбаса», открыла один глаз и навострила уши.

— Девочки, — я отложил пиццу и повернулся к ним, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все кипело. — Во-первых, тетя Женя, просто сотрудница. Она мне никто. Во-вторых, я люблю вашу маму. Очень… и вас. И никуда я не уйду.

— А чего тогда мама плакала? — спросила Вера, и у нее задрожала нижняя губа.

У меня внутри все оборвалось.

— Плакала?

— Ага, — кивнула Варя. — Мы слышали. Она думала, что мы спим, а мы не спали. Мы всегда не спим, когда вы лугаетесь.

Я обнял обеих сразу.

Жужа, возмущенная таким вторжением в личное пространство, пискнула, но осталась на коленях — видимо, решила, что тепло важнее принципов.

— Простите меня, девочки, — сказал я хрипло. — Я был дураком. Я мало времени проводил с вами и с мамой. Но теперь все будет по-другому. Обещаю.

— Честно-честно? — Вера посмотрела на меня с прищуром, точно как Юля, когда проверяла мои командировочные отчеты.

— Честно-честно.

— А тетя Женя к нам не плидет? — уточнила Варя.

— Нет. А если она попытается, выгоним ее метлой.

Девочки захихикали.

— А у нас есть метла? — спросила Вера.

— Найдем. Самую большую.

— И Жужа будет лаять! — добавила Варя.

Жужа, услышав свое имя, гавкнула. Кажется, в поддержку.

— Точно, — кивнул я. — Жужа у нас боевая.

Жужа довольно засопела и снова закрыла глаза.

— А можно еще мультик? — тут же спросила Вера, пользуясь моментом всеобщего умиления.

— Можно, — вздохнул я.

— Ула! — заорали они.

Жужа проснулась и гавкнула. Кажется, она тоже была за мультики.