Глава 2

Глеб – …что приведет к увеличенным процентам прибыли. А значит… Глеб? Ты здесь? – партнер машет ладонью перед моим лицом, и я с трудом себя сдерживаю. Будь это не Влад, а кто-то другой, в край осмелевший, руку бы оторвал. Но с ним мы прошли огонь и воду. Его жест отвлекает меня от большого панорамного окна. К стеклу которого, со стороны улицы, прилипла совсем маленькая девочка. – Мы, если помнишь, кое-что важное тут обсуждаем, – упрекает меня Влад. А я все кошусь на стекло. На прилипшее миленькое личико. На сияющие любопытные и очень печальные глазища. Кристально голубые озера. За стеклом, к которому прилипли несколько пушистых прядей малышки, нещадно поливает дождь. Темнота снаружи почти не позволяет рассмотреть более подробно. Стекло отражает интерьер ресторана. И если бы девочка не стояла вплотную, казалась бы размытым пятном. – Да что там такого увидел? – спрашивает меня Влад и оборачивается к окну. Но первым, кто увидел девочку, завладевшую моим вниманием, оказывается управляющий рестораном, что весь вечер крутится рядом. Надоедает. Этот крупный парень меня раздражает с момента, как я перешагнул порог заведения. Пыжится, изображая готовность выполнить любое пожелание. Чуть под ноги не стелится. Слизняк. А еще носится, суетится, орет на подчиненных, подгоняет. Хотя, в большинстве случаев сам создает проблемы своим кривым управлением и неверной постановкой приоритетов. Дурной слизняк. Кто додумался недалекого увальня поставить на такую должность? Даже появилась мысль сделать доброе дело. Когда Даня, хозяин ресторана, мне попадется на глаза, указать, что этот моллюск не на своем месте. Это если я буду культурно выражаться. А так… – Прошу извинить ресторан за этот инцидент, – горячо произносит управляющий, не сводя с окна разгневанный взгляд. Вон, как скулы напряг. – Сейчас я все исправлю. Вас больше ничего не будет отвлекать от важного разговора. И подрывается в сторону выхода. – Какая-то мамаша не уследила за своим чадом? – Влад, наконец, находит то, что меня отвлекает. – Промокнет же. И тут же забывает про ребенка, возвращаясь к таблицам и графикам на экране смартфона. А я почему-то не могу оторваться от девочки. От ее явно голодного взгляда, бросаемого на различные блюда на столах посетителей. А еще она дрожит. И тут наши глаза встречаются. Малышка неожиданно улыбается мне. И даже машет своей маленькой ладошкой. Внутри меня рождается какое-то непонятное и необъяснимое тепло. В этот момент девочку отстраняет от окна более темный и высокий силуэт за окном. Лишь по очертаниям могу догадаться, что это девушка. Наверное, мама. Что они там делают? Почему мокнут под дождем? Я не тот человек, что печется и забоится о посторонних. Скорее наоборот. Жизнь слабого не терпит. Я сам выгрызал свое место под солнцем. Добился всего. А человек, которой не может обойтись без помощи, разве достоин хорошей жизни? Получив послабление и помощь раз, он размякнет еще сильнее. Станет тряпкой. И жертвой хищников. В любом другом случае, скорее всего, забыл бы об инциденте. Но глаза этой девочки… Что-то раскачали внутри меня. Что-то такое разбудили. – Глеб? – удивляется Влад, когда я поднимаюсь со своего места. – Я скоро, – бросаю ему сухо. И направляюсь в сторону выхода. Управляющий как раз пропадает в дверях. Даже не задаваясь вопросом, с чего я так неравнодушен к судьбе девочки, оказываюсь снаружи. Чуть не прибив распахнутой дверью какого-то мужика, спешившего попасть внутрь. На улице темно. Воздух из-за сильного дождя стал значительнее прохладней, чем пару часов назад. Фары проносящихся машин подсвечивают круговерть водяных брызг, что обильно летят из-под колес транспорта. Поднялся ветер. – Не трогай маму! – слышу отчаянный и надрывный крик девочки. – Ей очень плохо! Чуть в стороне, напротив большого панорамного окна, прямо под нешироким длинным козырьком, частично спасавшим от дождя, стоят трое. Малышка в светлом и наполовину мокром платье. Лицо тоже мокрое. И не только от дождя, но и льющихся слез. Управляющий, что грубо держит за руку невысокую девушку. Одежда ее промокла насквозь, облепило худую фигуру. С длинных мокрых волос стекает вода. Я успеваю вовремя. Глаза девушки закатываются. И она начинает падать. Управляющий, пугаясь происходящего, отпускает ее руку. – Держись! – ловлю не девушку, а что-то невесомое. Веки с влажными ресницами смыкаются на бледном лице. Оно облеплено прядями мокрых волос, поэтому разглядеть его не удается. Да и не до этого. Моя рука, что поддерживает голову пострадавшей, ощущает сильный жар. – Мама! – малышка бросается к девушке. Пытается заглянуть в закрытые глаза. – Мамочка, проснись! Проснись, пожалуйста! Открой глазки! Мамочка! – Она у меня болеет, – всхлипывая комментирует малышка, наверное для меня. Поднимаю тяжелый взгляд на управляющего. Тот дергается как от удара. – Я… Я… – пытается мямлить в панике. – Просто она… – Скорую! – рявкаю на него. – Живо! – Мамочка, – гладит маму по мокрой щеке, – ну, проснись! Я больше не буду без спроса брать ватные диски на свои поделки! Обещаю! Правда-правда! Только проснись! Слезы из ее глаз льются не слабее, чем небо опрокидывает на нас капли дождя. Заплаканные невозможно голубые озера поднимаются на меня. Пронзают. – Пожалуйста, помогите маме!