Глава 8

Глеб – Это уже ни в какие ворота! – еще больше выходит из себя Яна. – Какой еще фикус?! – Яна, – подбираю слова, чтобы не грубить девушке при маленькой девочке. И когда я стал таким тактичным и проявлять деликатность? – ты же купила, все, что я просил? – Вообще-то все купила. И даже больше. Произносит девушка с каким-то намеком. – Продукты на кухне. Лекарства… теперь понятно для чего они тебе. Вот только… Договрить не даю. – Вот и хорошо, – кладу свои руки ей на плечи, как бы успокаивая. Правда от моего успокаивания Яна чуть не приседает. – Ты устала. Нервничаешь. Отправляйся домой. Пояснять что-либо возмущенной девушке не хочется. Сразу не поймет. Да, мне и не надо, чтобы понимала. Мне нужно, чтобы она поскорее ушла и не шумела. Особенно рядом со спящей Светой. – Ты меня выгоняешь?! – чуть не шипит Яна. – Дверь там, – сдерживая себя, выдаю более грубо. Указываю направление. Губы девушки дрожат. Глаза увлажняются. Весь ее вид показывает, что ее сердце растоптали, а душу порвали на клочки. Но я то знаю, что все это игра. Хорошо изучил партнершу. Из эмоций она испытывает: досаду, раздражение из-за неудачи, страх потерять мое покровительство и переводы на карту. А также она злится. На обстоятельства, на меня и даже на эту маленькую девочку рядом, что внимательно следит за нашим разговором. – Значит, тетя не будет больше работать уборщицей? – как-то грустно спрашивает Мила. – Значит, тетя не будет больше работать уборщицей, – соглашаюсь я, продолжая показывать взглядом, что кое-кому пора свалить. – Яна, можешь снимать свой костюм. – Но может пожалеем ее? – неожиданно спрашивает малышка. – Смотри, как она грустит? Давай, дадим ей шанс? Она хорошо уберется, и ты ее не уволишь. Да нельзя же быть настолько добренькой и милой! И наивной. Будут пользоваться все кому ни лень! Стискиваю челюсть. Почему-то обида берет за малышку. Причем, заранее. Как и злость на тех, кто попробует воспользоваться добротой этой наивной принцессы. Пусть только попробуют. Яна раздосадовано и гневно фыркает после слов девочки. Резко разворачивается и, громко цокая каблуками, уходит. Она сейчас ничего не добьется. Знает, что спорить со мной чревато. – Костюм, – напоминаю ей вслед. Она же на эмоциях так и поедет. Хотя, какая мне разница… Сам поворачиваюсь к Миле и стараюсь успокоить малышку. Яна не заслуживает переживаний этой девочки. – У этой тети нет необходимости работать уборщицей, – поясняю я. – Это даже не работа была. – Не работа? – Мила округляет глаза от удивления. – Это ее хобби. Работает она в другой сфере. И денег у нее хватает, поверь. Жилье и машина тоже есть. А развлекаться своим увлечением, может где-нибудь еще. Вообще, у меня были мысли, что пора бы оставить у себя кого-нибудь на постоянной основе. Все же семья нужна человеку. Но на эту роль Яна никак не подходит. Особого доверия не вызывает. – Что-то не любит она свое хобби, раз так плохо убирается, – хмурится задумывавшаяся Мила. И тут же спрашивает обеспокоено: – А кто же тогда у тебя убираться будет? – По графику завтра придут сотрудницы одной доверенной фирмы. И приведут мое жилище в порядок, – пожимаю плечами. На лице девочки вдруг разгорается яркая эмоция под названием: «Ого! Идея!» – А у меня к тебе деловое предложение, – маленькая девочка старается придать словам деловой тон. Звучит очень забавно. Глаза, напоминающие голубые озера, как-то по-особому хитро прищуриваются. – Ты нас с мамой оставляешь тут жить, а мы тут прибираться будем. Очень-очень хорошо прибираться. И за цветочками следить. И посуду помоем. Знаешь, какая у меня мама молодец? Она все лучше всех делает. А я тоже все умею. И, вообще, лучшая в садике. И… Она тараторит, стараясь выдавить на меня как можно больше хвалебных од в свою и мамину честь, пока ей дают такую возможность. – Понял тебя, – все же обрываю речь Милы. – Возможно, так и сделаем. Может, со стороны девочки это и правда кажется замечательной идеей… Но по мне так-то совсем для них невыгодной. Это что за работники, что будут целый день трудиться за еду? Крепостное право у нас давно отменено. Но Мила об этом и не знает. Ей, видимо, кажется удачей просто жить в этом доме. Или еще что… Кто этих маленьких девочек поймет? – Ура! – уж очень радостно взвизгивает малышка после моего условного согласия. – А где лейки? Я с фикуса начну. А то погибнет. Последнее произносит наставительно. Ей прямо-таки не терпится показать свою полезность. – Понятия не имею, – честно отвечаю девочке. – Но знаешь… Внизу, сбоку от лестницы есть почти незаметная небольшая дверь. Посмотри там. А там, по идее, хозяйственный инвентарь храниться должен. Но это не точно. Занять малышку каким-либо делом – верное решение. Отвлечется от плохих мыслей. – Стоять! – командую рванувшей за инвентарем девочке. Та тормозит чуть ли не пятками. Замирает. И очень настороженно поворачивает голову ко мне. На лице читается опасение и… Похоже боится, что передумал? Что не оставлю их с мамой? Или считает, что где-то успела накосячить, и сейчас ее будут ругать? Блин, я так запугаю ребенка до икоты. Нужно как-то мягче обращаться к таким малышкам. Ну, не привык я общаться с детьми. Как можно спокойней и миролюбивей, насколько это у меня получается, поясняю: – Мы сейчас помоем руки и посмотрим, что в доме с продуктами. Затем приготовим и поедим. А потом, если будет желание, можешь полить цветочки и пыль в комнате мамы протереть. – Хорошо, – покладисто соглашается Мила. – Я могу и макароны сварить. И яичницу сделать. Даже пельмени нажарить. А еще колбасу нарезать. Хотите? – Что-что, а жареные пельмени не помню, когда в последний раз ел, – усмехаюсь я. А это точно я? У меня на лице реально проявилась улыбка. Причем, добрая. А не оскал. Даже девочка замечает ее. И глаза малышки еще больше светятся от радости и тепла. А жареные пельмени… Даже забыл, что такое блюдо существует. И прямо как-то остро захотелось именно его. – Правда, не уверен, что пельмени или колбаса есть в холодильнике. Но, пойдем, посмотрим. – Пойдем! Мила тут же хватает меня за палец и тащит к лестнице на первый этаж. Какая она деловая. Не успеваем добраться до кухни, как на телефон приходит вызов. И на него нужно ответить.