Глава 10. Переутомление

Иван

На четвёртый день я наконец понял, почему многочисленные няни, работавшие с этими маленькими стихийными бедствиями, с маниакальной настойчивостью заставляли их писать иероглифы и изображать каменные статуи. Близнецы и Теон разошлись так, будто им в кровь подмешали чистый адреналин. Домик на камнях, который мы соорудили, стал их личной штаб-квартирой, крепостью, пиратским кораблём и, кажется, космическим шаттлом. Позвать мальчишек на обед оказалось задачей уровня «спасти принцессу из замка, охраняемого драконом». Да-да, про драконов дети постоянно что-то упоминали, и я сделал себе мысленную пометку обязательно поговорить на эту тему с их матерью.

На пятый день эйфория слегка поугасла. Канаты, полоса препятствий и лазание по валунам довели мальчишек до состояния «спасибо, мы больше не можем», а Юми налазилась ещё днём ранее. Ради разнообразия я показал ребятам карточные игры. Вначале мальчишки скривились, стоило сказать слово «карты», но, как выяснилось, у них здесь так называлась совсем другая игра. На них изображены цветы, растения и прочая ботаническая романтика, а смысл игры заключается в том, чтобы собрать набор одновременно цветущих растений. Угу, увлекательно, конечно… для садоводов с феноменальной памятью.

– Нет, ребят, забудьте. – Я отложил местные «цветочные ужасы» в сторону и быстро нарисовал на клочке бумаги классическую колоду: король, королева, валет и туз.

И тут их глаза загорелись.

Вначале я планировал научить только мальчишек, всё же Юми всего пять лет, но девочка настояла, что тоже хочет играть. Малышка не только разобралась с правилами «Дурака» быстрее, чем я успел объяснить половину, но и с каким-то коварным удовольствием начала всех обыгрывать, время от времени стреляя взглядом победоносного генерала.

Но всё могло бы закончиться на этом… если бы малая снова не активизировалась.

– Ты же знаешь ещё гору всего интересного, да? – спросила она, хлопая своими огромными глазищами.

И вот тут начался настоящий экзамен для моего мозга.

На шестой день меня трясли как новогодний мешок с подарками. Я напрягался так сильно, что, кажется, даже начал слышать скрип собственных извилин и звук загрузки старого компьютера: «Пожалуйста, подождите, идёт поиск данных». В итоге из архива моего детства всплыли «Морской бой» и домино.

На седьмой день я сдался и объявил Всемирный день пряток.

Вы уж меня простите, я понятия не имею, как женщины справляются с детьми двадцать четыре на семь без выходных, так что выходной я организовал себе самостоятельно. И пусть это был весьма сомнительный выходной, но всё же.

К счастью, Курятник оказался замком не только древним, но и огромным. Прекрасное укрытие для измотанного воспитателя с неистощимыми запасами нервов (шутка, нервы закончились на моменте, когда Сём и Рём решили покормить голубей на крыше). Я наскоро объяснил правила. Что-то среднее между прятками и казаками-разбойниками: я, мол, злодей, который должен стащить их «флаг» – какой-то свиток с картиной. Дети загорелись азартом, кивнули и начали организовывать оборону сокровищницы.

После того как я убедился, что все четверо поглощены стратегией уровня «мы знаем, как выиграть войну», я быстренько ретировался в самую дальнюю часть замка.

Всё шло по плану. Вначале дети, полные энтузиазма, охраняли флаг с таким видом, будто он – последняя надежда человечества. Затем до них дошло, что если будут просто сидеть в комнате и ждать няня, то я туда никогда не приду. Логично. Юми взяла командование на себя, близнецы с горящими глазами отправились на поиски, а Теон остался на посту.

А я? Я сидел в одной из дальних комнат и наслаждался тишиной. Тем, что не надо никуда бежать сломя голову и чувствовать боль в бедре (рана зарастала, но, зараза, медленно. Неожиданно глубокой вышла), не надо соображать, как развлекать детей «прям щас», иначе они притащат в дом очередного ядовитого паука или прыгнут с крыши, заниматься стройкой, таскать доски, укладывать черепицу и страховать четырёх шустриков, которые впервые в жизни узнали, что такое боулдеринг[1]. Я даже заранее одолжил у Аянэ деревянный ролик-массажер, потому что за прошедшую неделю незамысловато мечтал, как полежу в горячей ванне, расслаблюсь, а затем разомну задубевшие мышцы.

Но, знаете, трёхэтажный замок кажется большим только до тех пор, пока не пытаешься спрятаться в нём от трёх пар очень внимательных детских глаз. Каждый скрип пола, каждый шорох заставлял подпрыгивать. В какой-то момент я даже начал сомневаться, что прячусь от детей, а не от отряда группы быстрого реагирования.

– Я его слышала! – донёсся визг Юми где-то этажом ниже.

– Он где-то здесь! – подхватил один из близнецов.

– Сдавайся, мы всё равно тебя найдём!

«Певучие полы» – всплыло странное словосочетание в памяти, и я рванул. Нет-нет-нет, это мой выходной, я хочу отдохнуть. Хотя бы часик! И ванну хочу. Полноценную! А лучше в баньку, да с берёзовым веником…

Одинаковые коридоры мелькали перед глазами, повороты сливались в одно размазанное пятно. Свернул налево, затем направо, потом вниз по лестнице – и снова вверх. Подальше от «сейчас мы его найдём, и он будет искать нас!».

Внезапно я влетел в просторные покои. Резко остановился, задвинул за собой двери и опёрся на колени, тяжело дыша. Я так привык к полупустынному и чистому Курятнику, что даже не задумался, где я оказался. Опять же, Аянэ и служанки жили исключительно на первом этаже, а я находился на третьем. Уже позднее я понял, что должен был обратить внимание на многочисленные картины на стенах и сундуки, но на тот момент не возникло и мысли, что я завернул куда-то не туда.

Слух уловил мягкий шум падающей воды. Ноги сами собой направились на звук, словно под гипнозом. В голове вновь возникли радостные мысли о ванной.

Я застыл на месте как вкопанный. Мозг пытался обработать информацию, но тщетно – он просто выключился.

Киора стояла под ровным потоком воды, льющимся с потолка, будто под невидимым водопадом. Струи стекали по идеальной оливковой коже, пробегали по восхитительным изгибам тела и исчезали где-то внизу, в стоках пола. Длинные тёмные волосы прилипли к плечам и груди, превращаясь в подобие жидкого шёлка.

Её фигура… Чёрт, у меня не хватало слов. Я действительно никогда не видел настолько красивых женщин. Вода стекала по её ключицам, огибала изгибы сильных плеч, прокладывала путь вдоль изящной спины и ниже. Тонкая талия и плавно расширяющиеся бёдра образовывали классические песочные часы.

Но не это меня приворожило, а то, как она стояла с закрытыми глазами и обнимала саму себя. Так нежно и бережно, будто просила у невидимки защиту. Она была одна, в этом укромном уголке – не строгая аристократка, которую я увидел в первый день знакомства, не гордая владелица древнего замка, не леди Морской Лотос, как многие звали её на острове, а просто уставшая маленькая женщина… даже девушка.

Я не мог отвести взгляда. Проклятье, я не мог. Дыхание перехватило, сердце ухало где-то в горле, а мысли сбились в какой-то безнадёжный клубок из восклицаний, восхищения и паники.

А потом она резко развернулась и распахнула глаза.

Клянусь, в такую идиотскую ситуацию не попадал никогда в жизни. Но эта удивительная женщина смогла озадачить меня ещё сильнее:

– Что вы здесь делаете? – спросила она спокойным голосом.

Так, будто я не вломился к ней в душ. И она не стоит полностью обнажённой.

Ни криков, ни визгов, ни возмущения. Лишь бесконечная усталость.

– Эм-м-м…

Хотел бы я знать, что я тут делаю. Ноги сами привели? Глупее отмазы в жизни не слышал.

– Мы тут с детьми в прятки играем, – наконец выдал я, отчаянно стараясь не косить взглядом ниже шеи. Потому что там… ёлки-палки, не знаю, что там подсыпали мне Мишка и Олег, из-за чего у мозга выборочная амнезия, но по ходу у меня действительно очень давно не было женщины.

И, как полный кретин, добавил:

– Я не маньяк. Честное слово.

– Оно и видно, – внезапно усмехнулась Киора и, не стесняясь (а чего, собственно, стесняться хозяйке в своём собственном душе!), стрельнула взглядом мне на штаны.

И да, особенность местных душей была такой, что лили они прямо с потолка, по большой площади. То, что я весь мокрый и одежда облепляет меня, я понял как раз в этот момент. Ткань короткой рубашки без рукавов набрала воду и облепила торс, а штаны… потяжелели. Да, назовём это так. Потяжелели .

Не знаю, что бы случилось дальше, если бы достаточно близко из-за стен не донеслись знакомые детские голоса:

– Юми, ты уверена, что он был здесь?

– Не знаю, мне так показалось… Мне кажется, я чувствую Ивэня где-то поблизости.

– Это мамины покои, внутрь нельзя.

– Ой, да что будет, если мы одним глазком? Вдруг Ивэнь там?

На этой фразе глаза Киоры распахнулись так широко, что я, кажется, увидел в них отражение собственной паники. Её взгляд был таким выразительным, что даже человек, не знающий ни слова на местном языке, сразу бы понял: «Ты – кретин». И, разумеется, я, как самый настоящий кретин, сделал шаг вперёд, будто собирался её… утешить? Успокоить? Провести ликбез по основам гражданского права?

Глупость манёвра я осознал с треском – ровно в тот момент, когда её ладони с возмущением и предельной категоричностью упёрлись мне в грудь. Да, это не было кокетливым жестом или испугом. То, что она упёрлась именно с возмущением, стало понятно по тому, как беззвучно задвигались её губы:

– Ивэнь, а если они зайдут?! – последовал выразительный кивок в сторону стены.

Я нехотя перевёл взгляд. Стена, конечно, была. Но не совсем. Мутное стекло. Тонкое, элегантное, с затейливым узором… И да, сквозь него были видны силуэты. Чёткие, как на рентгене.

Очень красивое решение, я подобное встречал как-то в элитном отеле, когда расследовал кражу из номера бизнесмена. Тогда я ещё оценил, насколько интересно было бы жить с женщиной в таком номере… Вот только я и представить себе не мог, что, когда в семье появляются дети, это дизайнерское решение из разряда «вау, я бы попробовал» переходит в разряд «вау, да никогда в жизни!».

«А-а-а… – простонал внутренний голос. – Ванька, ты попал! Даже если за такое не уволят, а вообще-то вероятность велика, ты вспомни, что дети устроили тебе в первый день… от идеи, что ты подкатывал к их маме. Ядовитые пауки покажутся цветочками!»

– Согласен, это… слегка неудачное решение, – пробормотал я так же на грани слышимости и сделал крошечный шаг назад.

Тем временем за дверьми раздалось:

– Я считаю, надо проверить…

– Ты что! Нельзя! Это же мамина личная комната! Она запрещает в неё заходить без приглашения.

– И что? Она всё равно в отлёте. Не узнает.

Вот на этом месте у меня сердце по ходу вообще биться перестало.

– Узнает, – внезапно вмешался Теон, который должен был охранять флаг. – Юми, Сём, Рём, пойдёмте поищем в другом месте.

– Ой, а что ты тут делаешь?

– Устал там сидеть. Ну что, идём?

– Пойдём…

Пол «пропел», свидетельствуя, что детские ножки идут в другом направлении…

Я облегчённо перевёл дыхание. Одной проблемой меньше.

Киора

Киора не знала, что и думать. Поняв, что в её душе никакой не убийца, а нянь детей, она на миг расслабилась, но затем тут же напряглась. Расслабилась – потому что драконица. Что может сделать ей человек? Напряглась – всё потому же… Вообще-то в ней магии сейчас нет совершенно, и прямо сейчас она скорее беззащитна перед этим, надо признать, очень крупным мужчиной.

Вода, стекающая с его коротких рыжих волос, блестела на крепкой шее, внушительной мускулатуре рук и широких предплечьях. Мокрая ткань облепила торс словно вторая кожа, выдавая мощь мышц, которые перекатывались под ней как туго натянутые канаты. Обычно драконы презрительно кривят губы при виде такой фигуры, ведь она говорит о годах тяжёлой изматывающей ручной работы – признак, свойственный либо низшему классу, либо роду, давно потерявшему влияние и богатство. Но – покарай Киору богиня! – Ивэню шло.

Эта фигура, эта грубоватая сила не вызывала жалости или насмешки. В ней было что-то… честное. Как рукоять старой катаны, которая пережила сотню битв и всё ещё верно служит своему владельцу. И да, может, Ивэнь и не был из знатного рода и магия ему не дана по рождению, но этот мужчина выглядел так, будто может поднять на плечо полмира и не пожаловаться. Киоре нравилось то, что она видела .

Брюки…

Ткань предательски прилипла к бёдрам, и… тут Киора даже моргнула. Нет, правда, ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, на что она смотрит.

Потому что она всегда думала, что драконы… ну… они как-то… крупнее. В силу магии. И статуса. И вообще.

– Я не маньяк. Честное слово, – пробормотал Ивэнь.

Дальше послышались детские голоса. Абсурдность ситуации нарастала. Тут то ли смеяться, то ли плакать, то ли гневаться… Киора не знала.

Интуиция подсказывала, что в кои-то веки это не чья-либо многоходовая дворцовая интрига, а просто «так сложилось». Или всё-таки старик Кураяма-дзё обиделся на неё за то, что так надолго покидала остров? Да нет, магические сущности не способны на месть…

Драконица притронулась к каменной кладке и, выжимая себя уже в «минус», мысленно попросила: «Кураяма-дзё, пожалуйста, уведи детей».

К счастью, замок отозвался, и голос Теона зазвучал среди драконят.

– Ну что, идём?

– Пойдём.

Облегчение накрыло волной. Драконица так обрадовалась, что не сразу поняла, что белые мушки перед глазами – это не падающие капли воды.

– Киора? – Черты лица мужчины напротив неожиданно загрубели, а ноздри расширились. – С вами всё в порядке?

– Да, конечно. – К белым мушкам добавилось головокружение, шум в ушах и запах стухшей рыбы.

«Первым признаком магического истощения является ухудшение сенсорного восприятия. Это состояние крайне опасно, и его часто недооценивают, при нём резервы магической энергии в теле существа опустошаются или оказываются заблокированы. Если вовремя не начать лечение или не перестать тратить магию, то можно навсегда её лишиться. Вторым ярким признаком магистощения, который нельзя игнорировать, являются ароматические галлюцинации. Третья – крайне болезненные спазмы во всём теле…» – всплыли строки из шестого тома «Анатомии магии» в голове.

– Будьте так любезны, покиньте мои покои.

Если бы у неё были силы, то она бы выставила наглого человека из личных комнат магией, но драконица с трудом стояла на ногах. Ещё чуть-чуть – и рухнет. Однако Ивэнь вместо того, чтобы извиниться и выйти, вдруг изменился в лице ещё сильнее и резко рванул на себе кофту, стаскивая через горло, а затем и штаны вниз.

– Ага, бегу и прыгаю, – произнёс он как-то зло.

– Что вы делаете?!

В детстве всех драконов и дракониц учат держать лицо в любой ситуации. Это чуть ли не первые и самые важные уроки, ради которых многие рода предпочитают нанимать частных преподавателей, а не отдавать всё на самотёк школе. Но тем не менее сдержать изумление в голосе у Киоры не получилось.

Обычно люди боятся драконов. Даже дракониц.

Обычно…

«Может, он понял, что у меня совсем нет магии?» – проскочила пугающая мысль в голове Киоры. Потому что если понял… Продолжать рассуждения не хотелось.

Потому что драконы и люди несовместимы. Нет, биологически они, конечно, совместимы, здесь вопросов нет… Речь идёт о моральной составляющей. Драконы и драконицы всегда считали себя существами высшего порядка, до которых людям оставалась целая пропасть. Наверное, это как минимум должно быть мерзко.

Тем временем Ивэнь, бросив внезапно насмешливый взгляд, пробормотал:

– Помыться собрался, раз уж такая оказия случилась, разве не видно? Тьфу, блин! – Последнее относилось к мокрой штанине, которая облепила его крупное бедро и никак не хотела стягиваться под водой.

Если ещё недавно Ивэнь казался драконице относительно уравновешенным мужчиной, то сейчас его резкие действия отдавали почти что яростью.

– Помыться?– пробормотала она ошеломлённо. – Извините, но вы не находите это неуместным?

Без одежды Ивэнь оказался ещё более мускулистым, чем она думала.

К сожалению, организм отказывался слушаться. Проклятые мушки занимали уже не менее половины обзора, она держалась из последних сил – на правилах, вбитых в голову глубоко в детстве. Ноги подкашивались. Надо было выставить наглеца за дверь, чтобы уже наконец позволить себе распластаться выжатой тряпкой на полу.

Она так устала.

– Ну тогда вас соблазняю, у меня больше нет вариантов, что я делаю. – Последняя штанина со шлепком полетела на пол. Ивэнь уверенно шагнул ближе, почти вплотную.

– Уйдите, или я…

«…вас убью», – хотела закончить Киора, но с трудом удержала вскрик, потому что волна ошпаривающей боли прокатилась по ногам и ударила в голову. Драконица начала позорно оседать на пол. Мир тут же перевернулся – мужские руки подхватили, прижали кожа к коже и понесли прочь из душа.

Она даже на секунду дыхание затаила. Принц Олсандер целую неделю носил её на руках, но то было демонстративно-напускное: «Смотрите, у меня есть фаворитка». А тут… Во-первых, Ивэнь нёс так бережно, как даже её погибший муж Родерик никогда не носил. Во-вторых, он был человеком . Не было никакой проблемы в том, что друг детства поднимал весь её вес с магическим ядром, в конце концов, он дракон. Но Киора никогда не слышала, чтобы человек был в состоянии взять на руки драконицу или дракона! Да он же надорвётся!

– Отставьте, отпустите… – Она слабо запротестовала, осознав, что её несут на футон. В ушах грохотало. – Я сама!

– Сейчас донесу и отпущу, не переживайте.

И да, её таки отпустили. Не бросили. Очень мягко, на её же футон. Ещё через секунду в просветах между белыми пятнами появилось хмурое лицо Ивэня с глубокой складкой между бровей. Секунда-другая – на голову Киоры упала белая ткань. Драконица запоздало поняла, что мужчина таким образом пытается вытереть её волосы, чтобы она не лежала на мокром.

«Вода для меня не опасна, я не могу простудиться», – попыталась пробормотать Киора, но язык, как назло, начал заплетаться. Получилось что-то вроде «вода-выр-выр-выр-простудиться».

– Сейчас-сейчас. Вам надо выспаться, но перед этим я кое-что сделаю.

«Что же?»

Не успела драконица озвучить, как шершавые мужские ладони легли на стопу и с нажимом начали подниматься выше. Наверное, надо было возмутиться такому поведению Ивэня, особенно с учётом того, что она лежала перед ним абсолютно голая («сам-то на себе бельё оставил, но никто не подсматривает»). Увы, вместо «убери от меня руки» получилось лишь:

– А-а-а! – А белые мушки сменились оранжевыми шарами.

– Знаю-знаю, прости, но так надо, сейчас со второй ногой. Быстрее в себя придёшь.

Этот мужчина разминал стопы, икры и бёдра, а драконица могла лишь стонать от боли и понимать, что он всё делает правильно. Ведь именно через эти магические каналы, стоя на засушливой земле, она семь дней подряд тянула и тянула воду из недр земли. Если дать задубеть каналам сейчас, то они станут ýже. Вслед за твёрдыми пальцами Ивэня шла опаляющая волна.

Как же больно…

Как же хорошо…

Иван

Я понял, что с ней что-то не так, внезапно. Опыт говорил: если человек стоит, но выглядит так, словно его можно сбить лёгким дуновением ветерка, – что-то пошло не по плану. Сколько раз я видел таких на службе? Пострадавшие от аварий, раненые на допросах, потерявшие сознание прямо в процессе – у всех одинаковое выражение лица. Вроде держатся, но пустота в глазах – последний вестник того, что человек вот-вот рухнет без сил.

Лицо Киоры выглядело как маска, покрытая тонким слоем инея. Кожа резко посерела, словно кто-то намеренно стер с неё все оттенки жизни, а под глазами залегли тёмные тени. Скулы проступали резче, чем в тот единственный раз, когда я видел её неделю назад, щёки впали, губы потрескались местами до крови.

«Ты идиот», – в который раз мысленно обозвал себя, понимая, что всё то время, пока любовался прелестями женщины, она держалась из последних сил.

«На лицо надо было сразу посмотреть, а не туда, куда ты смотрел».

– С вами всё в порядке? – спросил я.

Чисто для проформы. Ответ уже был известен.

– Да, конечно. – Её голос был таким же устойчивым, как башня из игральных карт на сквозняке.

Врёт! Зараза, врёт и не краснеет!

Злость внезапно забурлила в крови. Ну как можно доводить себя до такой степени изнеможения, когда тебя дома ждут четверо детей?! Да если бы увидели маму сейчас, то перепугались бы до ночных кошмаров! По длинным ногам девушки бежала такая судорога, которую я видел лишь на тренировках у спортсменов, бравших слишком тяжёлые веса. Как она вообще стоит?!

Я принялся раздеваться. Не заливать же водой комнату. Сдёрнул мокрую кофту через голову, стащил штаны. Тяжелая ткань липла к коже так, что пришлось потанцевать на месте, как неуклюжий пингвин. Киора – откуда у неё только столько упрямства? – попыталась выгнать меня прочь. Объясняться с этой королевишной времени не было – я по глазам видел, что она испытывает адскую боль.

– Уйдите, или я… – От меня попытались отстраниться.

– Да куда же ты, упрямица, – сердито пробормотал, перехватывая её поудобнее.

Честно – хотелось надавать по попе за то, что вот так держит на себе восковую маску «всё замечательно», а не просит помощи, как нормальный адекватный человек. Фишка это, что ли, такая азиатская? Я, конечно, слышал про их любовь к садо-мазо и шибари, но не до такой же степени!

Она была лёгкой. Вернее, не то чтобы лёгкой – тяжелее, чем я думал, – но вполне переносимой. Перед глазами ярко вспыхнули моменты, когда на службе приходилось вытаскивать из перестрелки раненых кабанов-коллег, да и просто крупногабаритных женщин. Да и вообще, мышцы, как известно, весят больше жира, а уж плотность костей у всех разная.

Я осторожно уложил Киору на футон, стараясь не задеть судорожно дёргающиеся ноги. Потом, не теряя времени, сбегал за полотенцем, чтобы обернуть длинные мокрые волосы тканью.

– Если бы у меня была глюкоза, я бы вообще капельницу поставил, но в этом волшебном царстве фиг найдёшь физиологический раствор, – пробормотал сквозь зубы.

Я быстро перехватил её ступню и начал разминать сведённые мышцы. Судорога – это адская боль. Молочная кислота скапливается в мышцах, плюс ещё обезвоживание и перегрузка. По моим ощущениям, она стояла на ногах слишком долго. Вот и результат.

– А-а-а! – простонала она, зажмурив глаза.

– Знаю-знаю, прости, но так надо, сейчас со второй ногой. Быстрее в себя придёшь.

Вовремя вспомнил про одолженный у Аянэ массажёр и принялся энергично разминать её икры и бёдра, стараясь не слишком надавливать. Мышцы под пальцами были жёсткими, как камень. Это даже не просто перегрузка, это адская перегрузка, помноженная на безумие.

– Как, чёрт возьми, ты вообще ходила? – пробормотал я себе под нос. – И куда?! Как можно так надрываться?

Помнится, мы в студенчестве пошли с друзьями в поход в горы. Один малохольный молчал всю дорогу и кривился, а затем признался, что не может дальше идти. Срочно вызвали вертолёт – оказалось, парень стёр себе ноги до кости. Перегрузки опасны для жизни! Реально опасны!

Киора тихо застонала, а затем внезапно замолчала. Я убедился, что это не потеря сознания, а нормальный сон, закутал её в одеяло, как в кокон, сел рядом на корточки и выдохнул.

– Чёртов цирк… – выдохнул я, поднимаясь на ноги и накрывая её вторым одеялом.

Киора продолжала спать, свернувшись клубком. Её дыхание было ровным, спокойным, цвет лица чуть улучшился.

– Спи, командир, ты это заслужила.

Пришло время подумать о себе. Короткие волосы, к счастью, быстро высохли, а вот с одеждой надо было что-то решать. Я быстро отжал её и с неудовольствием натянул. Конечно, был вариант покопаться в гардеробе Киоры и натянуть первый попавшийся халат (всё равно они здесь огромные, и рукава ого-го-го), но я прикинул и пришёл к выводу, что попасться на глаза детям в мокром – это куда меньший геморрой, чем попасться на глаза в одежде их матери. Дети явно её ревнуют, и чем обернётся их ревность – лучше не выяснять.

Удача оказалась на моей стороне: я без приключений умудрился добраться до своей комнаты и переодеться в сухое. Затем спустился вниз и отыскал кокку.

– Уважаемая Аянэ, у нас в замке пополнение. Хозяйка вернулась.

– Да вы что! – воскликнула пожилая женщина. – Я сейчас ужин приготовлю и в центральном зале сервирую… Ой, надо же детям сказать!

– Не надо. – Я тормознул обрадовавшуюся кухарку. – Киора плохо себя чувствует. Налицо переутомление и, вероятно, обезвоживание. Сделайте, пожалуйста, что-то из еды подходящее, чтобы легко усваивалось. Рыбный бульон с тофу или что-то в этом роде отлично подойдёт. И тёплой воды побольше. Ребятам пока ничего не говорите. Пускай Киора выспится, а завтра устроим праздничный завтрак в честь возвращения матери семейства.

Прятки с детьми закончились, вечер мы провели за спокойным домино, затем все вместе послушали очередную сказку в исполнении Юми. Я лёг спать с твёрдым намерением проснуться пораньше и обо всём обстоятельно поговорить с Киорой. В длинный список «драконы, магия, безопасность, правила послушания, ядовитые пауки и кормление голубей» вошёл ещё один пункт – «переработки». И, ради разнообразия, он касался не столько меня, сколько моей работодательницы.

[1] Боулдеринг – (от англ. Boulder – валун) – это лазание без использования страховочной веревки по коротким и сложным маршрутам высотой несколько метров (обычно 3–5). Предполагается, что Иван и дети использовали камни в саду для полосы препятствий.