Глава 16. Последствия

Иван

Я как раз промыл рану в душе (пришла неприятная мысль, что клинок этой летающей скотины мог быть смазан какой-нибудь дрянью), когда в мою комнату постучались.

– Ивэнь, я могу зайти? – Голос Киоры раздался с той стороны, и я быстро накинул рубаху из самой плотной ткани, надеясь, что рана будет не сильно кровоточить.

– Заходи! – крикнул, подкладывая в последний момент ещё и дополнительный кусок материи.

Киора бесшумно зашла в мою комнату и удивлённо осмотрелась. За то время, что жил в Кураяма-дзё, я смастерил себе стол, несколько стульев и даже кровать (с помощью мальчишек, кстати).

– У вас тут… неожиданно всё поменялось, – пробормотала Киора, внимательно оглядывая новую мебель.

– Да, не без этого, – ответил и рухнул на кровать. Матрасов или футонов я тоже, кстати, натаскал несколько штук, чтобы было комфортнее спать.

На реконструкции мест преступлений, которые у нас называли не иначе как «РеконМест», отдельное занятие посвящалось матрасам. Преподаватель учил анализировать следы давления тела и распределения пятен, но самое главное, что я вынес, – мягкие матрасы лучше адаптируются к форме тела, равномерно распределяя вес по поверхности. Целый день позвоночник таскает наши органы и мышцы, и лишь по-настоящему качественная перина даёт действительно хороший отдых телу.

Запоздало вспомнил, что в присутствии леди в этом мире не принято садиться, и хотел подняться, но леди Морской Лотос, словно прочитав мои мысли, тут же махнула рукой.

– Сиди, Ивэнь. Я зашла убедиться, что с тобой всё хорошо.

– Со мной всё отлично, – отозвался, стараясь не демонстрировать боль от пореза катаной.

Чёрт, всё-таки острый у Таирена клинок оказался. Перед глазами как наяву встала сцена, как лорд, забывшись, приставил клинок к моей груди и попытался добыть «противоядие», что называется, силой. Понятия не имею, что случилось, я не мог почувствовать магию, но увидел, как лорда тут же скрутило и он стал задыхаться на глазах, а перстень Киоры потеплел, и в голове раздался скрипучий старческий голос: «Я не позволю убивать моих подопечных».

Произошедшее поразило меня настолько, что клянусь, я сразу же вспомнил, что замок зовётся Кураяма-дзё, а вовсе не Курятником…

Киора судорожно вздохнула и, помяв край кимоно, прошлась по комнате туда и обратно.

– Ты был абсолютно прав, – внезапно произнесла она. Голос её дрогнул, но она продолжила, упорно избегая смотреть в мою сторону: – Во всём. И в том, как работает амулет, и в том, что лорд Замёрзшие Звёзды не мог помочь моим детям…

Она ненадолго замолчала, прикусив губу, и внезапно, будто прорвав невидимую плотину привычной холодности, слова хлынули с неукротимой силой.

– Хуже того! Он чуть не навредил им! – Её голос поднялся, в нём слышались нотки отчаяния. – Как подумаю, что я могла потерять всех троих, у меня оба сердца перестают стучать. Исэи сказал, что повезло, что всё обошлось, а я… Я такая дура! – Её пальцы судорожно сжали ткань кимоно. – Увидела, как аура трансформируется, и поверила! Идиотка!

Глаза Киоры влажно сверкнули, и в них было столько боли, что даже я, привыкший к чужим эмоциям, почувствовал, какую тяжесть вины она испытывает.

– Стой, стой, стой! – Я всё-таки поднялся с кровати и подошёл к женщине, ловя её за талию. Развернул. Рукой поднял подбородок, заставляя смотреть на меня. В огромных тёмно-янтарных глазах блестели слёзы.

Драконица всхлипнула, чувствуя, что её застали врасплох, но вырываться или прятать взгляд больше не стала.

– Киора, остановись. – Мой голос был тихим, но твёрдым. – Ты не должна испытывать чувство вины за то, что случилось. Знаешь, у нас в мире таких, как Таирен, называют мошенниками.

Я выждал мгновение, глядя ей прямо в глаза, и продолжил:

– К сожалению, честные люди, обманутые такими, как он, часто испытывают вину. Им кажется, что они сами в чём-то виноваты, что были недостаточно внимательны или умны. Но это неправильно. Это в корне неверно. Вина за всё лежит только на нём. На том, кто умышленно воспользовался твоей отчаянной надеждой и доверчивостью. Нельзя винить жертву за то, что она жертва.

Киора чуть вздрогнула, её губы дрогнули, но она молчала, слушая меня.

– Понимаю, десять лет поисков лекарства для детей – это вечность. Ты так обрадовалась, что наконец нашла магию, которая подходит им, что не могла и подумать, что это может быть подлог. Это нормально. Мы все хотим верить в лучшее, особенно когда речь идёт о наших близких.

Я сделал паузу, не отпуская её взгляда.

– Но чувство вины делу не поможет, Киора. Оно лишь помешает тебе идти дальше, искать нужное лекарство и принимать правильные решения. – Я наступил на свою гордость и закончил: – Просто пообещай, что в следующий раз не будешь торопиться, прежде чем выйдешь замуж. Ты найдешь в качестве отца дракона с подходящей магией и всё тщательно взвесишь.

Её тёмно-янтарные глаза заблестели ещё ярче, но в них теперь появился отблеск решимости. Она медленно кивнула.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Я обещаю. Всё случившееся так не похоже на меня…

– Наверняка в том амулете было что-то, что подавляло и твою волю.

– Да, но… Я не понимаю, как ты почувствовал, что всё не так, как должно быть. Я имею в виду, что я же драконица! А ты человек и даже не видишь магические каналы! – взмахнула руками Киора.

– Возможно, именно потому, что я человек и не вижу магические каналы, – вяло улыбнулся я.

Драконица неожиданно хмыкнула и… обняла себя руками.

– Ивэнь, спасибо тебе огромное. Твоя поддержка неоценима… Не представляю, что бы было, не случись тебя в нашей с детьми жизни, – прошептала она.

«Я тоже не представляю».

Она стояла передо мной – такая уязвимая и открытая, словно позволяла увидеть её настоящую, ту, что скрывается за непреклонным взглядом и гордой осанкой. От неё исходил внутренний свет, который буквально слепил. Я как следователь привык видеть грязь – в людях, в их поступках, в самой жизни. А эта женщина… Она поражала душевной чистотой, настолько редкой и почти невозможной, что я, кажется, забывал, как дышать, рядом с ней. Такая открытая и честная, безмерно жёсткая к себе, но одновременно трогательная. И это сочетание… сводило меня с ума.

Господи, как же я хотел сжать её в своих объятиях! Хотел стереть эту неуверенность, эту боль, которую она держала внутри, убрать непомерную тяжесть с её души, которую она носит в себе вот уже десять лет. Хотел, чтобы она знала: рядом со мной она всегда может быть собой. Не сильной, не безупречной – просто собой.

Но вместо этого я только сжал кулаки. В нашем разговоре наступила неловкая пауза. Она смотрела на меня, я – на неё.

– Одного в этой истории понять не могу… на что рассчитывал этот лорд, явившись в Кураяма-дзё с амулетом, который навредил близнецам? – пробормотал я.

– О, тут нет секрета, – оживилась Киора, с радостью хватаясь за предложенную тему. – Его цель была – добиться ритуала Слияния Жизни сегодня вечером. Под эмоциями я была бы искренне рада передать ему свою кровь, да и договор подписала бы…

– Там было что-то ужасное?

Увы, я так и не смог прочесть из него ни строчки.

– Да не то чтобы… но рожать для него наследника пришлось бы.

Нормально.

– А Кураяма-дзё его пропустил, потому что в чистом виде лорд Таирен не хотел детям ничего плохого. Он понимал, что обманывает меня, но точно не знал, насколько амулет опасен для детей. Его целью было произвести на меня впечатление и… заставить выйти замуж.

– Понятно…

Да уж. Похоже, что в любой магии можно найти свои «дыры»…

Взгляд упал на родовой перстень с сапфиром, и я нехотя стянул его:

– Ах да, вот, возвращаю.

– Спасибо.

Киора благодарно кивнула и надела на безымянный палец. Удивительное дело – кольцо село идеально. Похоже, сколько буду жить в этой реальности, столько и буду удивляться магическим свойствам предметов.

– Чуть не забыла, – спохватилась гостья в моей спальне. – Я зашла проверить ваше самочувствие и рану. Лягте, пожалуйста, на матрас.

– Да со мной всё хорошо…

– Ложись! И сними рубашку!

Ух, наверное, я извращенец, но вопреки всей грустной ситуации меня окутала лёгкая волна возбуждения. Когда красивая женщина в ультимативной форме требует лечь, это… щекочет сознание. Назовём так.

Очень медленно я стянул рубашку и отбросил пропитавшийся кровью кусок ткани, затем лёг на постель, наблюдая, как щёки драконицы заметно порозовели. Да, в этом мире я не забросил свои упражнения, наоборот, благодаря тому что новая работа позволяла, даже стал проводить две тренировки в день – одну утреннюю гимнастику для себя и одну – с Сёмом, Рёмом и Теоном.

Киора тем временем плавно опустилась на матрас, чуть склонилась и положила миниатюрную ладошку мне на рёбра – туда, где меня пронзила катана. Лёгкие наполнило тонким сладковато-солёным ароматом духов драконицы. Секунда-другая, и я почувствовал щекотку.

– Я не исэи, но кровь – это, по сути, вода. У меня сильный дар, и кое-что должно получиться…

Она прикрыла глаза, и её кисть окутали голубые всполохи. Клянусь, я это видел. Прошла минута-другая, на лбу прекрасной драконицы выступили бисерины пота, а когда она убрала ладонь, я не удержался и присвистнул. Обалдеть! Нет, не так… Обалдеть !!! Рана не просто перестала кровоточить, а поверх образовалась тонкая розовая кожица. Да такой женщине в моём мире не было бы цены!

Последнее, собственно, я и озвучил.

– Это нечто! Невероятно! Я никогда не видел ничего подобного!

Впервые на моей памяти Киора широко и искренне улыбнулась.

– На самом деле это небольшая магия и не совсем целительская. Вот исэи, они могут и более глубокие раны затягивать, и снимать воспаления с внутренних органов, и даже кости сращивать.

Она вскинула на меня довольный взгляд, а я… пропал.

– Ты так красива, когда улыбаешься, – выдохнул я, глядя на её мягкие персиковые губы.

– Улыбка – это неприлично, – тут же среагировала она.

– Что? – не понял я.

– Неприлично. Драконы – это оборотни. Мы звери наполовину, а звери оголяют клыки, когда хотят напасть. Улыбка для драконов – это… – она покрутила запястьем в воздухе, пытаясь найти аллегорию, – странно. Чаще воспринимается как угроза. Улыбаются только врагам и рядом с близкими, которые смогут трактовать улыбку правильно однозначно.

– Означает ли это, что я стал твоим близким человеком?

Киора замерла, глаза расширились, а улыбка сползла с лица.

Я же смотрел на её губы. Воздух между нами загустел, как мёд, тянущийся между ложкой и чашкой, замедляя всё вокруг. Она сидела напротив, застыв в нерешительности. Её тёплое дыхание казалось осязаемым в этом напряжении, будто мостиком тянулось ко мне, невидимым, но ощущаемым всем телом. Как же мне хотелось её поцеловать! Зарыться пальцами в эти густые волосы, потрогать нежную кожу на ключицах, провести языком по горлу… Она смотрела в ответ, и, клянусь, я читал в её взгляде не меньшее желание.

Мы оба знали, что происходит. Этот момент, когда всё понятно, но никто не осмеливается произнести вслух. Странный танец ожидания. Тонкая грань между «да» и «нет», между шагом вперёд и отступлением. Но это не та женщина, которую стоит завоёвывать силой… Это женщина совсем из другого мира, и она должна решить, подходит ли ей человек.

Киора сглотнула. Отвела взгляд и поднялась с кровати.

– Ещё раз большое спасибо, Ивэнь, за всё, что ты сделал для нас сегодня. Если что-то будет нужно в ответ или потребуется выходной из-за раны, сообщи, пожалуйста, Аянэ. Она обо всём позаботится. Путь лунный свет пошлёт безмятежный сон. – И бесшумно выпорхнула из моей комнаты.

Я с тяжёлым стоном несколько раз ударился затылком об изголовье кровати.

Ваня, вот тебе и ответ. Ты всего лишь человек, а ей нужен сильный дракон с магией.

Иван

За окном сгущалась ночь, но покой меня явно забыл. Я ворочался на кровати, мучаясь бессонницей, которая напала как-то особенно мерзко – вроде и устал, и уже закончилась эпопея с внезапным браком Киоры, да и дети в порядке, рана не беспокоит, а сна как не было, так и нет.

Сдался. Стянул с прикроватной тумбочки (её тоже сделал с ребятами) свиток с иероглифами и принялся повторять. Потому что, конечно, в три часа ночи лучшая идея – это изучать чужой язык. На мою удачу, организм таки окончательно выдохся, голова начала отвратительно гудеть, я со вздохом отложил пергамент, погасил свет и наивно подумал, что наконец-то отправлюсь в царство Морфея. Именно в этот момент послышались скребущиеся звуки.

– Кто там?

– Ивэнь, ты не спишь? Можно к тебе? У меня не получается уснуть, – шёпотом пробормотала Юми, чуть отодвинув в сторону тонкую деревянную дверь.

Почему дети выбирают самое неудобное время?

Я глубоко вздохнул, посмотрел в окно на тёмное небо и прикинул варианты. Отправить её обратно? Логично. Дети должны спать, циркадные ритмы, и всё такое. Но как только я увидел огромные тёмно-янтарные глаза пятилетки с тихой мольбой, мои аргументы сдохли, не успев родиться. И неважно, что Юми уже давно не пять лет.

– Ты хоть знаешь, который час? – пробурчал я, приподнимаясь.

– Поздно, – честно ответила Юми. – Час летящей совы.

– Молодец, наблюдательная, – саркастически хмыкнул я и махнул рукой. – Ладно, заходи.

Юми тут же юркнула внутрь, явно опасаясь, что её выгонят. И знаете, вот в такие моменты понимаешь: да, ты можешь быть суровым и строгим нянем, но против армии из огромных глаз и крохотных шажков ты абсолютно бессилен.

Я подвинулся на кровати, и Юми тут же пристроилась на нагретом месте.

– Зачем ты сегодня устроила весь этот цирк?

– Какой цирк? – Мелкая сделала вид, что не понимает, и выразительно процитировала мне меня же самого: – Я требую… нет, приказываю, чтобы никакую опасную ядовитую хрень вы не то чтобы руками не трогали, а даже не смотрели на неё и с криками бежали как можно дальше! Я увидела лорда Таирена и сделала всё, как ты инструктировал.

И глазками хлоп-хлоп. Маленький криминальный талант. И психологический тоже.

– Юми, не переводи тему, – грозно сказал я. – Зачем ты нарядила меня в парадное кимоно и отрастила волосы?

– Но красиво же получилось!

– Я всё равно отстригу их завтра.

– Не надо! Тебе так идёт, этот цвет очень редкий, он называется лисьим, оставь себе, пожалуйста, длину, тебе так хорошо! Да и когда они в хвосте, удобней же. Не лезет ничего в глаза. Походи так немного, вдруг тебе понравится? – взмолилась мелкая и дунула на собственную чёлку, демонстрируя, что ей-то волосы вон как мешаются.

Я вздохнул. Вот же ж… зараза шилопопая.

– Юми, зачем ты так себя ведёшь?

– Как?

Егоза нервно поёрзала на покрывале кровати, предчувствуя грозу. А что она хотела? Что понимающий нянь всё «съест» и не подавится? Ну нет, я в такие игры не играю.

– Ты пытаешься казаться младше, чем есть на самом деле. Тебе же уже пятнадцать, а не пять лет, – строго сказал я, глядя на девочку с короткой стрижкой. – Я ведь всё знаю и не мог не обратить внимания, что редкие тома по травологии тебе куда интересней игр в куклы.

Юми несколько секунд смотрела на меня, а затем выровняла спину и отвела взгляд.

– Ивэнь, мы действительно стараемся казаться маленькими… – Её голос был тихим, почти шёпот, но в нём звучало нечто, от чего на душе становилось тяжело. – Понимаешь, когда тебе внешне пять или шесть лет, все именно так к тебе и относятся. И волей-неволей начинаешь вести себя соответственно. Так, как ожидают окружающие. Близнецы вообще быстро просекли, что пока им двенадцать, можно хулиганить сколько влезет, и всё сойдёт с рук. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, словно она сама пыталась убедить себя в шутливости этой фразы. – Ну и мама… Она же тоже видит нас детьми. Если мы начнём вести себя как взрослые, это лишний раз напомнит о нашей болезни и сделает ей больно. Кем мы будем, если начнём себя вести по-взрослому в этих телах? Фриками? Уродами? Инвалидами ?!

В этот момент она посмотрела на меня, и в огромных детских глазах сквозил совершенно недетский ум.

Я смотрел на Юми и понимал, что все эти куклы в комнате, длинная ровная чёлочка и нарочито короткая стрижка одуванчиком, картавые фразы и непосредственное поведение – это маска, которую Юми носила так долго, что невольно сжилась с ней. И ведь маска эта не ради неё самой, а ради матери и близнецов, Теона и Аянэ и всех, с кем она общается.

Это было сложно . Подобрать правильные слова. Я никогда не умел это делать, но честно постарался приложить все силы.

– Я думаю, что, если ты, Сём и Рём начнёте вести себя в ваших телах на тот возраст, который действительно прожили, это будет хорошо, в первую очередь, для вас самих. Вы не будете ни фриками, ни уродами, ни инвалидами в глазах окружающих. Маленькими взрослыми – и только. Что касается Киоры, то она лишь порадуется, что её дети растут.

Юми горько усмехнулась, но ничего не ответила. Она приняла мои слова к сведению. Уже по одному тому, как изменились её осанка, наклон головы и взгляд, я видел перед собой пятнадцатилетнюю девушку, а не маленькую девочку. Юми не стала вновь надевать лживую маску, и это был большой прогресс.

– Вэнь… – позвала она, и я едва не дёрнулся, потому прозвучало почти как «Вань».

– М-м-м?

– Тебе нравится наша мама?

Вопрос не бровь, а в глаз, что называется. Прямой, как стрела, и с таким напором, что я чуть не поперхнулся воздухом.

– Конечно мне нравится Киора, – сказал максимально нейтральным тоном.

– Нет, я не об этом . – Юми упрямо сверкнула глазами.

Я невольно провёл рукой по волосам и, разумеется, запутался в них, потому что всё ещё не привык к длине. Чёрт, и что отвечают детям в таких ситуациях? Я всегда ратовал за правду во всех моментах, но, по ощущениям, это не тот случай, когда её можно говорить.

– Вэнь, послушай, – пока я размышлял, Юми подобралась чуть ближе и даже опёрлась на мою ногу обеими ладошками, заглядывая в лицо, – когда мы с мальчишками тебя подобрали, то взяли слово, что ты не будешь ухлёстывать за нашей мамой, и вообще… – Она забавно наморщила носик. – Мы переживали лишь за маму и, по сути, тебя использовали . Но сейчас… эм-м-м…

Юми коротко вздохнула, словно набираясь сил, и закончила на одном дыхании:

– Мы действительно хотели бы, чтобы ты стал нашим папой. Я поговорила с близнецами, и они со мной согласны. Нам надоели все эти омерзительные дяди, которые прилетают в Кураяма-дзё и пожирают маму глазами… Нам вообще вся ситуация надоела. Ну не получается у нас выздороветь, ну и ладно. Но разве это стоит маминого счастья? Пожалуйста, сделай предложение маме, а мы тебя поддержим. Уверена, если мы надавим все впятером, она согласится!

Сказать, что её слова полоснули меня по внутренностям резче, чем катана лорда Замёрзшие Звёзды, – это всё равно что промолчать. Киора безумно мне нравилась, и видят местные боги, я бы хотел стать её мужем… Если бы не вся эта ситуация. Вот же ж я влип!

– Юми-и-и… – простонал я. – Это так не делается. Понимаешь?

– Нет. – Девочка посмотрела серьёзно. – Почему?

– Потому что женятся исключительно по любви. Нельзя «давить» на человека, в данном случае на драконицу… Это неправильно.

– Почему? – вновь уточнила Юми.

– Да хотя бы потому, что ваша мама должна любить будущего мужа. Иначе семья развалится, и все в ней станут глубоко несчастными.

«А ещё потому, что ваша мама сама должна захотеть быть со мной. И даже если вы, мелкие, готовы отказаться от борьбы с болезнью, она – нет», – закончил я мысленно.

Некоторое время Юми молчала, переваривая мой ответ. Она хмурила детский лобик, явно порывалась поспорить, но тут же себя осаждала.

– Хорошо, я тебя поняла, – спустя некоторое время произнесла девочка. – Но, Ивэнь, если уж ты не хочешь провести с мамой ритуал Слияния Жизней, могу ли я взять с тебя слово, что ты останешься жить с нами в Кураяма-дзё навсегда?

Ох, какой-то день неудобных вопросов сегодня. А точнее, ночь. Об этом я тоже уже недавно думал с тоской, когда лорд Таирен заявил, что против присутствия в замке мужчины, который имеет такое влияние на Киору. Рано или поздно леди Морской Лотос выйдет замуж за подходящего дракона, просто чтобы попробовать использовать ту единственную попытку, которая у неё ещё осталась, на излечение детей. Где гарантия, что новый супруг захочет видеть меня в замке? А уж после того, как сегодня вечером воздух наэлектризовался в нашей комнате, очевидно, что Киора и сама поторопится меня рассчитать и отослать подальше. Нужна ли ей ревность мужа? Сомневаюсь. Смогу ли я сам смотреть ей в глаза, понимая, что она там в противоположном крыле со своим законным супругом… В общем, снова сомневаюсь.

Я шумно вздохнул, понятия не имея, как всё это объяснить Юми.

– Я вас тоже люблю, – сказал искренне. – И тебя, и Рёма, и Сёма, и Теона. Мне очень-очень приятно, что вы хотели бы видеть во мне отца, но не всегда всё складывается так, как мы хотим. Я не стану обещать того, на что не могу повлиять, но я обещаю, что проведу с вами так много времени, как только у меня получится. Договорились?

Юми порывисто вздохнула. Она была недовольна, но… зато я был с ней честен. Минуту или другую девочка недовольно сопела, развалившись на части кровати в позе морской звезды, а потом я обратил внимание, что сопение переходит в сонное посвистывание. Э, нет, так дело не пойдёт.

– Юми, ты что делаешь? – растолкал ребёнка.

– Сплю, разве не видно? – пробурчала она.

– Давай дуй к себе.

– Но у тебя такая прикольная крова-а-а-ть…

– Если нравится, завтра с твоими братьями возьмёмся за кровать для тебя, но это моя. Здесь сплю только я.

– Ну почему-у-у? – привычно заканючила Юми, затем встретилась со мной взглядом, быстро сообразила, что маска пятилетки «не прокатила», и всё же нехотя поднялась.

– Чистить бивни – и спать. Договорились?

Юми фыркнула и ушла из комнаты. Уже из-за деревянной двери до меня донеслось: «У драконов вообще-то не бивни, а клыки. Ничего ты, Ивэнь, в нас не понимаешь… А я ещё тебе на маме жениться предложила».