Глава 11. Онежа

Егор быстро паркуется, а я в это время застегиваю Кате куртку. Не могу спокойно смотреть на нее, когда вся сжимается от боли и бледнеет. Не дожидаясь почестей, открываю дверь и покидаю теплый салон автомобиля первой. 

Помогаю Кате выбраться из машины и едва успеваю отскочить, как ее снова рвет. Пока Егор закрывает машину, ищу в сумочке  салфетки, что вытереть ей рот. 

- Вал, я приехал, встретишь нас? - Слышу, как Егор звонит другу. - Можем идти? - спрашивает меня, а я смотрю на Катю, которая тяжело дышит и откашливается. 

- Не будем терять время, - Егор подхватывает Катю на руки и разворачивается к  клинике. 

Внутри все дрожит и, кажется, самой уже болит живот от волнения. Мне хватает на секунду представить, что я бы делала, если бы сейчас одна со всем этим справлялась. Справилась бы, конечно. Но когда хоть кто-то берет часть этой чертовой ответственности на себя, становится легче. Собираюсь и опережаю их, чтобы открыть дверь в клинику. 

Надеюсь, Егор знает, что делает, потому что тут работает Саня, и я знаю, какой тут ценник на все. Захожу следом за Егором и выглядываю из-за его спины. Валера смотрит на нас всех вместе, как на что-то единое. Здороваюсь тихо с врачом и наблюдаю за каждым его взглядом и движением. 

- Катя, привет, помнишь меня? Я только был без этой шапочки с оленями. - Указывает рукой на медицинскую шапку на голове с новогодней расцветкой. - Катя ему кивает. Узнает. Когда они все успевают встречаться и знакомится?! 

- Пойдем со мной, посмотрим, кто там у тебя в животе капризничает. - Егор заносит девочку в кабинет, я быстро ее раздеваю и помогаю лечь. Катя тут же скручивается, пряча живот.  

Валера наклоняется над ней, а она сильнее закрывается. Не хочет, чтобы ее  трогали и прикасались. 

Делаю шаг к ней, чтобы обнять и взять за руку, но Егор перехватывает запястье и останавливает. 

- Подожди, не мешай. - Наклоняется и шепчет на ухо. - Он знает, что делать. 

Прощупывает живот, делая Кате еще больнее, от чего она тихо стонет. 

Нет ничего страшнее, чем смотреть, как болеет твой ребенок, а ты при этом никак не можешь ей помочь. Отворачиваюсь и утыкаюсь лбом в плечо Егора. Он сейчас моя поддержка, хочет он того или нет. Я не строю никаких планов и иллюзий на его счет, хотя его становится слишком много в моей жизни, и как следствие он связывает нас общими делами и воспоминаниями. 

- Давай во вторую. Лапароскопию будем делать, - дергаюсь, когда слышу, как Валера говорит непонятные мне слова медсестре. - Давай на каталку. 

- Какую скопию?  - полушепотом переспрашиваю, пока Катю укладывают на каталку. 

- Онежа, у девочки аппендицит. Надо оперировать. Это операция, после которой останется аккуратный небольшой шов. Аллергия на лекарства есть? 

Операция.. наркоз… все внутри начинает дрожать. Это ведь риск. Закрываю лицо ладонями, чтобы не видели моих слез. Не могу сдержать их. Тело трясет внутри. 

- Катя, на тебя смотрит, ты ее пугаешь. Соберись. - Слышу шепот на ухо и, шмыгнув носом, быстро ладонями стираю слезы. 

- Вам надо подписать согласие на хирургическое вмешательство и заполнить. Мама или папа без разницы, - протягивает бумаги медсестра. Слово «папа» цепляет всех.

Валера, ухмыльнувшись, вскидывает брови, а Катя, округляет глаза и смотрит на Егора, приоткрывая губы. А сам Егор молчит. 

Шумно сглатываю, как будто уже все знают и только и ждут, когда я скажу: «Да, это твоя дочь!», но Егор спокойно забирает у медсестры бумаги и протягивает мне, ничего не отрицая. 

Может и должна, но я не понимаю, зачем. Он живет спокойно, строит отношения, к своим детям он не готов. А если Катя узнает, кто ее отец и что она его знает, а потом Егор вдруг снова пропадет, боюсь за ее состояние. Как бы ее молчание не отяготить чем-то еще. Только если полюбит ее, как свою, не зная об этом, только тогда все расскажу. 

Ручка дрожит в пальцах, когда вывожу подпись и заполняю свои данные. Почему он ничего не сказал… Почему не сказал, что он ей не папа?

Делаю глубокий вдох и поворачиваюсь к дочке. Ее уже уложили на каталку. Катя такая бледная и болезненная. Смотреть не могу, как по щеке течет маленькая слезинка. 

А если я больше ее не увижу… Я, как жить буду?

- Малыш, ты чуть-чуть поспишь, тебе из животика уберут микроба, и ты проснешься. - Егор опускается возле нее на корточки и гладит по голове. - Мы с твоей мамой будем тут, никуда не уйдем. Подождем, когда ты проснешься,  уже ничего болеть не будет. 

Заканчиваю с бумагами и тоже подхожу к Кате. 

- Я люблю тебя, Котеныш. Так надо, чтобы животик не болел. 

Целую ее в лоб и отпускаю. Я пусть и сжимаю зубы, чтобы расплакаться, но Катя все чувствует и тоже начинает часто дышать. 

- Все, мы ушли, - командует Вал. - Все нормально будет, ребята. - Улыбается нам и исчезает в дверях. 

Егор кладет руку мне на плечо и выводит из кабинета. Кажется, только посторонние люди и сдерживали меня. Насколько сейчас страшно, чтобы не потерять ее.

…Только бы все прошло хорошо. В горле перехватывает дыхание и сдерживать слезы я больше не могу, закрывая лицо руками.

- Все хорошо будет, Валера, правда, лучший врач. - Сильные тяжелые руки ложатся мне на плечи и обнимают, прижимая к себе. 

Телефоны у нас начинают играть одновременно, выводя из порыва дружеской поддержки. Я отстраняюсь от Егора и лезу за телефоном в карман, но одновременно смотрю на экран мобильного Егора. Эля. 

Больше мне знать ничего не надо. Если бы она сейчас нас увидела, то разбила о мою голову цветочный горшок с кактусом. 

А у меня высвечивается Аня. Это плохо. Но она должна понять. 

- Я выйду, поговорю? - отпрашивается у меня Егор, хотя не должен.  

Киваю молча в ответ, как будто имею право ему запретить, а сама принимаю вызов от Ани. 

- Онежа, ты опять подставила нас всех. - Начинает первой, - ну я же просила тебя. Я за тебя поручилась. Я слово дала, что этого больше не повторится и вот опять. Сазонова в ярости. Снова приехала в магазин. Там мало того, что закрыто, так бардак такой. Цветок дорогущий сломан. На тебя напали что ли? 

- Нет. Ань, выслушай…

- Да я уже знаешь, сколько выслушала, - перебивает меня. - Сазонова просила передать тебе только одно. Ты уволена.  

- Ань, я все уберу. Все компенсирую, пожалуйста. Ты же знаешь, я не могу без работы. 

- Не надо уже ничего убирать. Стоимость цветка и горшка вычтут из твоего окончательного расчета.

- Ну, подожди, пришла покупательница, разбила горшок, я не успела убрать, а потом позвонили с сада, сказали, что Катя заболела. Нужно скорую вызывать. 

- Надо было мне звонить сразу, тогда я бы еще придумала что-то. Теперь второй косяк за неделю. Она может тебя вернуть только, если ей сам президент на это укажет. 

Есть у меня один президент  на примете. Может Егора послушает? А я обещаю больше не смотреть на него. И вообще держаться подальше буду. 

- Ань…

- Онежа, я не знаю, как за тебя просить, если я не могу за тебя поручиться. Следующий раз она уволит меня вместе с тобой. Разговаривай с ней сама. Я скину тебе ее номер. Но последнее ее слово было, что ты уволена. 

- Ладно, скидывай. - Сбрасываю вызов и присаживаюсь на край металлического стула, пряча лицо в ладонях.

Я не хочу с ней говорить и у меня есть только два пути попросить Егора или звонить самой. И мне не нравится ни один из них, но без работы и без денег я как жить буду? На что? Мне даже кредит на лечение не дадут. 

- Держи,  - сквозь пальцы вижу, как Егор протягивает мне стаканчик кофе из автомата. Забираю напиток, а Егор присаживается рядом. Не знаю, хочу ли я сейчас что-то пить, но глоток горячего напитка делаю.  -  Вал не выходил?

- Нет. - Машу головой из стороны в сторону и смотрю на парня.

Он как-то виновато молчит и поглядывает украдкой. Тоже что ли получил от Эли, хотя он не очень похож на того, кого можно обидеть. 

- Онежа Глинская? – в наше молчание врывается медсестра. 

- Да, - киваю ей в надежде услышать, что все закончилось. 

- Пройдемте за мной, надо оплатить операцию и содержание. 

Пока иду судорожно шевелю извилинами, вспоминая, сколько у меня на карте осталось денег. А если не хватит, что мне делать?! Позорно одолжить у Егора?

Девушка продвигает договор, в котором черным выделяется жирная надпись 45 000. Замираю шокировано. За что? Не понимаю за что такие деньги, когда в городской больнице это сделали бы бесплатно? 

Когда Егор меня сюда вез, он, чем думал? Мне где деньги такие взять. Не хватало еще, чтобы в суд на меня подали или Катю после операции попросили покинуть больницу. Я думала, этот Валера сделает операцию бесплатно. Друг, блин. 

- Я оплачу. - Сквозь свой ступор только успеваю слышать голос Егора и как прикладывает телефон к терминалу, подтверждая платеж вводом пин-кода. Не задумываясь, как будто у него там миллионы. 

Не успеваю остановить. 

- Платеж принят, все отлично. - Отдает нам бумаги и улыбается девушка-регистратор. 

- Пойдем, - Егор кладет руку на поясницу и подталкивает к стульям. 

а я все не могу поверить, что он просто так оплатил такую сумму. Мне как теперь её отрабатывать и отдавать надо?!

- Егор, спасибо. - Тихо говорю, чтобы никто не слышал. И боюсь глаза поднять и на него посмотреть. Стыдно так, что я не могу обеспечить свою семью, что приходится брать деньги, а я даже не знаю, когда верну такую сумму. - Ты не обязан был и я обязательно…

- Перестань, когда вез тебя сюда, знал, что если понадобиться операция, то она будет платной. Но мне почему-то не хотелось везти Катю в другое место. Так что ничего возвращать не надо. 

- Из тебя бы хороший папа получился. Зря ты себя недооцениваешь. 

- Это приглашение занять его место? - усмехается. - Я прочитал Катино письмо Деду Морозу.

- Ты всегда так спрашиваешь, в лоб? - присаживаюсь на стул и делаю глоток кофе. 

- А чего юлить? Хочу что-то узнать, спрашиваю. Катя хочет на новый год папу. Обычно девочки хотят куклу или новую игрушку. Где ее отец? Он же жив?  Ты не разрешаешь им видеться? - Егор присаживается рядом и задает следующий вопрос. Не понимаю, к чему сейчас об этом говорить. Или просто хочет отвлечь меня. 

- Да. Жив.

- То есть ты о нем знаешь, но вы не общаетесь?

- Это что допрос? 

- Нет. - Улыбается открыто. - За Катю волнуюсь. Ребенок хочет папу вернуть, а ты скрываешь. Или, подожди, он вообще знает о ней? - Как быстро у него получается закрыть пробелы в этой истории. 

- Не знает. – Выдыхаю. 

- Почему? Ну, он должен был бы знать и сам решать или совсем плохой товарищ?

Смотрит на меня, вздернув бровь. Удивлен. 

- Я не знаю, какой он товарищ, не успели узнать друг друга. Просто познакомились, провели ночь, а на утро он ушел в душ, а я сбежала. Поняла, что совершила ошибку. У тебя что, не было такого?

- Было, конечно. 

- Ну, вот и у меня было. 

- Все равно не понимаю. Ладно, провели ночь без обязательств. Но, когда узнала, почему не сказала?

-  Когда я узнала, он уехал куда-то по учебе, нас ничего не связывало кроме ребенка. Ни чувств, ни романтики, просто мы немного выпили и мне даже кажется, что он меня с кем-то перепутал, но тогда мне льстило, что тот парень обратил на меня внимание.

- Значит, он тебе все-таки нравился.

- Понравился, но я не успела к нему привязаться. 

- А может он не перепутал и не надо было уходить с утра? Как бы все сложилось?

Смотрит так, как будто догадывается, что говорю о нем. Хотя… не может. Он бы не ходил так вокруг, расспрашивая все. Он бы спросил прямо. 

- День какой-то дурацкий сегодня. - Меняю тему разговора. -  Я отойду, мне позвонить надо. 

Отхожу к  окну, делая глоток кофе, и набираю Саню.

Иногда я не понимаю, зачем мне телефон. Забыла позвонить на работу и меня уволили. Поделом конечно, сама виновата. Позвонила бы Ане, она бы прикрыла, даже Саше забыла позвонить, хотя он тут работает.  

- Сударыня Глинская? - усмехается Саша, а я невольно улыбаюсь, ей всегда неосознанно получается поднять настроение, вкалывая пару кубиков дофамина, даже, когда совсем хреново. 

- Саш, привет, Катя в твоей клинике. У нее аппендицит, Валерий делает ей операцию. 

Парусекундное молчание. 

- Вот черт. Как она?

- Пока не знаю. Никто ничего не говорит. 

- Ладно, я сейчас узнаю сама, - слышу как она отпрашивается, двигает стул и куда-то идет. - А ты где?

- Я тут в фойе, - запинаюсь, сглатывая, и смотрю на ряд стульев, - с Егором.

- Он знает? Ты ему рассказала?

- Нет, конечно. 

Бросаю на него взгляд. Сидит, уткнувшись в телефон, и хмурится. Слишком сосредоточен, чтобы смотреть ролики на ютубе. 

- Я правильно понимаю, что он сейчас ждет с тобой, как пройдет операция?

- Он ее еще и оплатил. Ценники у вас, конечно… 

- Это частная клиника, простые смертные тут не лежат. Но он крут. Я не понимаю тебя. Забудь ты, что я тебя сватала Валере, если тебе нравится другой, главное, чтобы ты была счастлива. И Катя. - Снова перевожу глаза на него. Он тут со мной, переживает за нее, хотя ничего не знает. Я как трусиха боюсь ему рассказать. Он, я, Сазонова и Катя в центре. Ппц. - Сама не видишь?

- Что?

- Как он к Кате тянется.  Хотя даже не догадывается. Он что тебе совсем не нравится? Я заходила на сайт и видела его фотографии. Очень даже ничего. – Выдает мне коробку информации для размышления, а сама заканчивает: - Так все я пришла к операционной, узнаю и спущусь к вам через пару минут. 

Она отключается, а все еще стою с телефоном возле уха делаю вид, что я разговариваю. Смотрю на Егора. Пытаюсь понять и найти ответ на ее вопрос. Вот до этого была авария, папа, мама, борьба за правду, поиски папы для Кати, магазин, Сазонова, а Егор как бы был в стороне от всего этого. Подсознание как будто специально отсекало его и мысли о нем, как о мужчине. Хотя не всегда, один раз в ванне. Я ведь рассматривала его. Чувствовала что-то, но не поддалась на молчаливую провокацию. 

Егор как будто чувствует и отрывает взгляд от телефона, поднимая на меня темные глаза. 

Боже. Я даже дергаюсь и прячу взгляд в пустом стаканчике от кофе. Пить хочется. Во рту пересыхает. Делаю глоток, смачивая язык последней каплей кофе.   и во рту оказывается одна капля кофе со дна. 

Я хоть и не смотрю на него, но понимаю, что он не отводит взгляд.  Щеки греть начинают. Я же рассматривала его. И попалась. Как девчонка. 

Убираю телефон от лица и утыкаюсь в ленту инстаграма. Что-то очень важное сейчас мне надо найти именно там. А попросту  потянуть время.

Вот так тебе окружают разные люди, ты можешь их не замечать, а потом бац! и ты уже не представляешь, как ты вообще жил раньше и справлялся без этого человека. Без конкретного человека. И хочется этого человека больше в своей жизни. А кто-то уже тебя опередил.

- Егор, верно? - узнаю голос Саши. Теперь проще. Выбрасываю пустой стакан и иду к ним. 

- Да, - сосредоточенно отвечает парень и поднимается. 

- Я Александра, можно Саша, - протягивает руку подруга и Егор ее пожимает. Не хочу, чтобы он касался ее, поэтому иду к ней.

- Егор, - отвечает так же серьезно.

Саша отпускает руку парня, делает шаг ко мне навстречу и обнимает.

- Привет, родная. - Целует и отпускает. 

Отступает, чтобы видеть нас двоих.

- С вашей Катей все в порядке, операцию уже заканчивается.

Выдыхаю облегченно. Даже прощаю ей это «ваша Катя».

- Вы так не пугайте, Саша. Такие новости надо говорить с улыбкой. - На что она мило улыбается. - Вы тоже врач?

Смотрю на него и на нее? Он что флиртует с ней? С ней флиртует, а со мной нет? 

- Нет, всего лишь медсестра, Егор. 

- А у меня тут друг работает, Валерий Новиков. 

 - Вам повезло с другом. Горжусь, что знакома с ним. Он талантлив.

И она тоже мне хороша. Подруга. Нахваливает друзей. Первый путь к сердцу мужчины.

- Сань, так, когда закончится операция?  - прерываю их воркование. 

- Минут пятнадцать еще, если все будет хорошо

- А что-то может быть не хорошо? – Замираю. Снова холодок противный по венам. И обнимаю сама себя, чтобы не дрожать.

- Все будет хорошо, конечно, я не так выразилась. 

Но сказала. Так сказала, что у меня тебя все волоски на теле поднялись, а воображение хлесткими мазками рисует самые страшные картины. Осложнения ведь бывают после всего. 

- Онежа, - снова теплый уют Саши обволакивает, она меня обнимает- с ней все будет хорошо, пока мы говорили, может и закончилось все. Перестань думать о плохом. - Чмокает в щеку и отпускает. - Так ребята, мне надо бежать на работу, я на пару минут вырвалась буквально. Попросила, чтобы меня держали в курсе Катюши. Поэтому встретимся, когда все уже будет позади. 

Белый халатик медсестры Александры исчезает за считанные секунды, а я прячу взгляд в кулаке, который сжимает рукав куртки.

И как себя с ним вести теперь, когда мне кажется,что я его ревную?! Или что это?

- Пойду… руки помою. - Нелепая отговорка. - Если что-то узнаешь, позвони мне. - Быстро мажу взглядом по его лицу и сбегаю.

Я возвращаюсь домой к семи. На улице уже темно. Этот кошмарный день наконец заканчивается.  

Как только вернулась к Егору днем, следом к нам вышел Валера и сказал, что все хорошо. Операция прошла успешно, Катя в порядке. Спустя полчаса мне разрешили побыть с дочкой. Но после наркоза она все еще была слаба и снова провалилась в сон. Первые сутки, пока ее не переведут в обычную палату, мне не разрешили остаться у нее на ночь. Выручила Саша и поменялась сменами, чтобы присмотреть за Катей, и моя малышка не волновалась, когда проснется в незнакомом месте. 

Егор уехал по делам раньше, хотя предложил подбросить до дома. Отказалась. Мне предстоял сложный разговор, и я не хотела, чтобы Егор  стал его свидетелем. 

Пришлось переступить через себя и набрать Эллу Геннадьевну. Извиняться, просить прощение, обещать, что больше такое не повториться. Глупо? Низко? Возможно. Но, когда рядом с тобой ребенок, которого надо кормить, отец, которому требуется уход, а на карте минимум, можно и унизится. Вернее, ребенка я никуда не спрячу, но впредь буду предупреждать.  Безвыходных же ситуаций нет? Хотя бы еще неделю, пока я не найду новую работу и не возьму кредит. Это будет хотя бы какой-то временный выход.

Сазонова не говорила. Она кричала. После минуты помоев из ее рта и я просто отключилась. Бесполезно было что-то доказывать. Она не собиралась облегчать мою жизнь и играть в благотворительность. Как будто я нанесла какую-то личную обиду, а цветок, бардак, и мое отсутствие – это только сопровождение. 

Поэтому мне пришлось заехать в офис, встретиться последний раз с Аней и написать заявление на увольнение. Девушка прятала глаза, пожимая плечами. Дала, наверное,  мудрый совет: «Впредь не покидай рабочее место. Если врач, или пилот уйдет со своего  рабочего места, что произойдет?  Флорист – это, конечно,  совсем другое и проще, но сути не меняет. У каждого в основе свои обязанности. Ты подписала контракт».

Сдаваться точно – не то, что мне сейчас можно себе позволить. Закусываю губу и не позволяю себе становиться тряпкой. Может быть позже, в ванной и дам наконец выход эмоциям, но не сейчас. Я просто хочу к себе. В свою квартиру.  В свою безопасность.

До дома остается метров двадцать. Обычно я срезаю, но сегодня гололед и иду по тротуару делая небольшой крюк. Лишняя минута, которой обычно пользуюсь, чтобы скорее оказаться дома, сегодня меня спасает. Сворачиваю на тропинку усыпанную песком и только сейчас слышу возле подъезда, метрах в тридцати от меня, подозрительный мужской шёпот и замечаю двух мужчин, которых раньше не видела. 

- Проверь, в окнах света нет? Может, пропустили? – спрашивает один из них и сплевывает. 

Идти в подъезд – рискованно, разворачиваться резко – привлеку внимание, судорожно перебираю идеи и единственное, что вижу, контейнеры для мусора слева. 

Торможу и губы сжимаю, чтобы не выдать себя сбивчивым дыханием. Волнением. Они же шакалы. Чуют волнение за десятки метров. 

Сворачиваю к мусорным бакам и собираю в кармане куртки чеки. Сердце барабанит, а я затаиваю дыхание, чтобы они не услышали. Заношу руку и выбрасываю мусор из кармана, как будто в семь вечера – это самое важное занятие и прислушиваюсь. Они что-то обсуждают. Нервно, напряженно. Меня спасает,  наверное, только то, что уже темно. 

Выбросив, обхожу контейнеры и иду спокойно по тротуару, удаляясь от дома. Хочу рвануть с места. Бежать отсюда. Но знаю, что только привлеку внимание этим. 

Опять за мной? Заявление я так и не успела забрать. Саша в больнице. К ее родителям можно, но это неудобно. Гостиницу снимать затратно. 

Глаза сами скользят вверх на дом напротив. 

И даже легче становится. Свет в окне есть. Егор дома. Пусть между нами метров двести и девять этажей, но я все равно чувствую себя так надежней. 

Достаю телефон и набираю Егора. Снова благодаря кого-то там наверху, что он дал нам шанс встретиться. 

- Да, привет. – Весело спрашивает. А я должна ответить, а горло сводит от страха. Хочу ответить, а в ответ слезы только. Горло сводит. Руки трясутся. Медленно поворачиваю голову, осматриваясь. Они стоят, на меня внимание не обратили.  – Онежа, что случилось?

- Возле моего подъезда кто-то стоит. Я боюсь туда идти. – Шепчу. Пусть они и далеко, но мне страшно. - Мне кажется, они меня ждут. 

Замолкает, обдумывая что-то. 

- Это ты идешь по тротуару? – Глаза вверх. Его силуэт в окне. 

- Да. – Кратко.   

- Давай ко мне. Только спокойно. Один из них идет за тобой. Напротив сада. - Спокойно? Егор мне не поможет, если тот вдруг догонит. Просто не успеет. – Код домофона «*1973#». Давай чуть-чуть быстрее. 

Снова медленно поворачиваю голову и понимаю, что успеваю забежать в арку, свернуть и скрыться в подъезде. Поэтому слова «чуть-чуть быстрее» воспринимаю буквально и срываюсь с места. Как могу. Чтобы не догнал. 

Телефон крепко сжимаю и не обращаю внимание на то, что там говорит Егор. Забегаю за угол. Шаги за спиной ускоряются. Быстро набираю код домофона. Сброс. Черт. Два раза нажала тройку. 

Набираю снова. Дверь поддается. Заскакиваю в подъезд и придерживаю дверь, чтобы не гремела. Выглядываю в маленькое окно на улице. 

Один из тех мужиков выбегает из арки. Закрываю рот ладошкой, чтобы не дышать и не выдать себя. Осматривается. Ищет кого-то. 

Не жду, бросаюсь вверх по лестнице до лифта. Жму бесконечное количество раз на кнопку, но от этого неповоротливый ящик не ускоряется. 

Слышу, как кто-то пикает ключом от домофона и дверь открывается. Чертов лифт. 

Шаг в сторону и бегу через ступеньку вверх. Кто-то заходит в подъезд. А если за мной?

Поднимаюсь быстро. Кто-то шуршит внизу. Лифт приезжает наконец и открывается. Кто-то заходит и он закрывается. 

На одном адреналине вверх. Хоть бы сердце выдержало такую нагрузку. Бегу быстро, чтобы обогнать лифт. В руке вибрирует телефон. Егор. 

- Черт, ты где?

- Седьмой этаж. 

Лифт останавливается тут же. Но пока открываются двери, успеваю проскочить. Позади кто-то спокойно брякает ключами и открывает дверь.

Это не за мной. 

Восьмой этаж. И вижу Егора. Спускается навстречу. 

Знакомый цветок. Вроде живой. Потом гляну его. 

Так страшно до сих пор, что через ступеньку вверх. К нему. 

Ничего не говорю, хватаю за руку и бегом в его квартиру, захлопываю за нами дверь, закрываю на защелку и смотрю на него. 

И только сейчас смотрю на него и спускаю эмоции. Не сдерживаю слез, всхлипываю и прячусь в Егора. Именно прячусь в него. Складываю руки на груди и, закрыв глаза, утыкаюсь лицом в грудь. Я в безопасности. Всхлипываю и часто дышу, пытаясь восстановить дыхание. Получается плохо. 

- Тшш, - тихо шуршит голосом и обнимает. Снова обнимает меня. Второй раз за день. Спасает. Тоже второй за день. Самое время дать звание героя. – Тут ты в безопасности. Никого нет. 

Стоим так минут пять или десять. Стягивает шапку, развязывает шарф и отстраняется. 

Прячу лицо в ладонях, чтобы не смотрел на  меня заплаканную. 

- Давай, раздевайся, пойдем успокаиваться. И расскажешь все. 

Спокоен. И меня своим спокойствием заряжает. Только сейчас замечаю, что он в светло-серых домашних штанах, такого же цвета футболке. Все подчеркивает спортивную фигуру не испорченную пивом и чипсами. А на его одежде следы темных пятнышек от моих слез. 

- Я испортила тебе футболку. 

Опускает глаза, смотрит вниз.

- Буду надевать, значит, по особенным случаям, когда кто-то захочет еще поплакать. 

Шутит. Невольно улыбаюсь в ответ, а потом снова беру себя в руки. 

- Егор, мне надо домой попасть как-то, - опускаюсь на пуфик в коридоре.  

- Я бы с удовольствием погеройствовал, - присаживается напротив, расстегивая мне куртку, - но у меня еще старые раны не зажили. - Указывает на живот. – Знаешь ли, хватило. – Второй раз подставить его под опасность я не стану. 

- Может тогда вызвать полицию? 

- И что ты скажешь? Возле подъезда два мужика курят? – Тянет за рукав, снимая с меня одежду. 

- А что мне делать? 

- Разувайся и проходи.  – Вешает в шкаф и кивает на кухню, куда идет сам. 

- Сколько? – Стягиваю ботинки и обращаюсь к парню. 

- Что сколько? – Переспрашивает. Стоит у окна и смотрит. – Выключи свет, пожалуйста, ничего не видно. 

- Сколько можно побыть у тебя? – Щелкаю выключателем и подхожу к Егору. 

Он в полумраке оборачивается, следя за мной. Делаю вид, что не замечаю пристального взгляда. Подхожу к окну и смотрю на свой подъезд. Там стоит только один. Все еще кого-то ждет. Неужели я права и меня?! 

- До утра можно побыть, - слышу справа какой-то неоднозначный шепот Егора.