Глава 13

Ника

— Я хочу предложить тебе ее должность. Да, это временно. На полтора года. Может, на три. А потом мы что-нибудь придумаем…

Огорошивает меня Гордей, напрочь забыв о пицце, а я приклеиваюсь к стулу каменным изваянием и ошарашенно хлопаю ресницами.

Его слова слишком хороши, чтобы быть правдой. Да, этот вариант мог бы разом решить мои проблемы. Серьезная контора. Стабильная зарплата. Адекватный руководитель, коим Северский, я уверена, является. Но…

Ощущаю покалывание где-то под ребрами и вздергиваю подбородок, чтобы впиться пристальным взглядом ему в переносицу.

Он опять меня страхует? Бросает спасательный круг, потому что просто не умеет по-другому?

— Если ты приглашаешь меня из жалости…

— Нет, Вероника. Перестань искать подвох там, где его нет. Мне, действительно, будет намного спокойнее, если моими делами займешься ты, а не кто-то посторонний.

Выпустив воздух со свистом из легких, припечатывает Гордей и хмурится. Мне же становится стыдно. Он снова меня выручает, а я умудряюсь крутить носом.

— Я боюсь, что не справлюсь.

— Чепуха. У тебя высшее экономическое образование. Языковые курсы. Ты — идеальный кандидат. Лида тебе все покажет, объяснит. Я помогу на первых порах, если потребуется.

Северский в присущей ему манере отметает мои несмелые возражения и в два укуса уничтожает несчастную пиццу. Вытирает пальцы салфеткой, слизывает с губ соус и подается вперед, вторгаясь в мое личное пространство.

Наверное, так удавы гипнотизируют выбранного в жертву трясущегося кролика. По крайней мере, я не могу ни пошевелиться, ни опустить глаза. Смотрю в его чернеющие омуты и проваливаюсь в эту бездну, теряя связь с реальностью.

— Ну, что, Солнцева, согласна? Будешь моей секретаршей?

— Да.

Отвечаю смущенно, таская маленькими порциями кислород, и не могу понять, чего в конечном счете добивается Гордей. Его Диля взбесится и сожрет меня с потрохами, когда узнает, что я на него работаю.

Примчится в офис на реактивной тяге. Опрокинет поднос с кофе, который я буду нести. И с боевым кличем вцепится мне в волосы.

Я в красках рисую эту нелицеприятную сцену и, вероятно, забывшись, озвучиваю что-то лишнее вслух. Потому что Северский хищно щурится и ловит мои ладони, посылая по телу электрические импульсы.

— Не забивай свою хорошенькую голову ерундой. С Дилярой я все обсужу.

— Она сильно разозлится, Гордей.

— Мне все равно.

Пожимает плечами Северский и, подхватив Соню подмышки, уходит в гостиную, чтобы умоститься вместе с ней на большущем диване и включить плазму на полстены.

Есть люди, с которыми невозможно спорить. И Гордей из таких. Он, словно неудержимая горная лавина, сметает все на своем пути. И тебе не остается ничего другого, кроме как перестать бороться со стихией и послушно плыть по ее течению.

Вот я и плыву. Подсчитав, сколько мне придется отдать за детский сад и вокальную секцию, я заключаю пакт с собственной совестью, сажусь рядом с Северским и поджимаю под себя ноги. Бездумно слежу за приключениями молоденькой бабки Ёжки и ее серого кота-изобретателя на экране и снова предаюсь иррациональным фантазиям.

Рисую несуществующий мир, в котором у Гордея нет невесты, а у меня нет прошлого в лице предателя-Вадима, где мы бы могли построить счастливую семью. И закусываю губу, скашивая взгляд.

Соня обвила шею Северского маленькими ладошками, придвинулась к нему близко и теперь сладко сопит. А он мужественно досматривает мультфильм и не шевелится, чтобы не потревожить Сонькин сон.

И так это все трогательно, что у меня начинает першить в горле, и щипать в носу.

— Заеду к вам завтра в обед. Определим Софью в детский сад, а потом познакомишься с владениями. Хорошо?

Шепчет Гордей, когда мы стоим с ним в небольшой прихожей. Неторопливо просовывает руки в рукава пальто, смахивает несуществующие пылинки с воротника и так же медленно обувается.

А я эгоистично не хочу его отпускать и оставаться наедине со своими демонами. Бормочу что-то нелепое про то, что постараюсь оправдать его доверие, в сотый раз сыплю благодарностями, которые наверняка ему уже приелись, и неожиданно оказываюсь в горячих прощальных объятьях.

Утыкаюсь лицом в белоснежную рубашку и упиваюсь каждой секундой этой невинной близости.

— У тебя все получится, Ника. Я в этом не сомневаюсь.

Напоследок заключает Гордей и делает шаг в сторону лестничной площадки, я же продолжаю чувствовать аромат его духов, осевший на коже. Сегодня хвойные нотки переплетаются с морским бризом и напоминают об отпуске и свободе, отчего тонкие серебристые крылья вырастают у меня за спиной.

Это они вкупе с волнительным предвкушением дарят мне веру в лучшее. И они несут меня навстречу Северскому на следующий день.

— Наша программа насыщена занятиями, сильной образовательной составляющей, английским языком и веселым времяпрепровождением. Детки принимают участие в сценических постановках, театральных инсценировках. Определим вашу дочку в старшую группу, запишем на вокал. Ирина Викторовна, покажите, пожалуйста, Соне классы, столовую, творческую мастерскую.

— А как же тесты? Документы? Оплата?

Спрашиваю я у директора частного детского сада, ухоженной блондинки лет сорока, и немного теряюсь, когда она расплывается в лучезарной улыбке и кивком головы указывает на Гордея.

— Ваш супруг уже предоставил все необходимое.

— А как же…?

— Группы у нас маленькие, педагоги опытные. Не переживайте, Вероника Александровна, Сонечке придется у нас по душе.

По-своему трактует мою паузу Елена Евгеньевна, а я тихо выдыхаю и встаю из-за стола, чтобы опуститься перед дочкой на корточки.

— Ну, как, солнышко? Нравится новое место?

— Нравится, — согласно кивает Соня, а у меня камень падает с плеч.

— Посмотришь здесь все, с ребятами познакомишься. Заберем тебя вечером?

— Окей, ма.

Лукаво подмигивает дочурка и вприпрыжку отправляется навстречу новым открытиям. Заваливает молоденькую воспитательницу с двумя аккуратными косами и очками в тонкой оправе на маленьком чуть вздернутом носу десятком вопросов и ориентируется в любом окружении, как рыба в воде.

В отличие от меня, Сонька гораздо легче подстраивается под любые обстоятельства и не испытывает проблем с тем, чтобы очаровать кого угодно. Хоть угрюмую продавщицу на кассе в гипермаркете. Хоть серьезного бизнесмена, вроде Северского. Хоть милую нянечку, вроде Ирины Викторовны.

— Гордей Алексеевич. Вероника Александровна. Мы рады, что вы выбрали «Кидс Лэнд». Звоните в любое время. Номер моего телефона есть на визитке.

— Спасибо, Елена Евгеньевна. До свидания.

Отвечает за нас двоих Гордей и подталкивает меня к выходу. Поправляет мою шапку, съехавшую набок. Затягивает размотавшийся шарф. И предупредительно распахивает передо мной дверь автомобиля.

Включает магнитолу. Недолго прогревает двигатель. А я гадаю, неужели он со всеми такой любезный, и читаю про себя монотонную мантру.

«Не обольщайся. Не обольщайся. Не обольщайся!».

Несмотря на силу, которую я в него вкладываю, мой молчаливый призыв срабатывает ненадолго и вскоре рассыпается в пыль. Потому что Северский уделяет мне непозволительно много внимания. Заботится, чтобы температура в салоне была комфортной. Заскакивает в кофейню и берет два горячих латте. И вместо адвокатской конторы везет меня в недавно открывшийся торговый центр.

Загоняет машину на подземную парковку. Отбивает несколько звонков. И огорошивает меня твердым.

— Пора обновить твой гардероб. За час справишься?

— Я не планировала сейчас тратиться.

— Считай, что ты получила аванс, — Гордей машет перед моим носом картой, и я подозреваю, что спорить с ним бесполезно, но все равно предпринимаю жалкую попытку.

— Но…

— Не спорь, Ника. Я видел, с чем ты съезжала от мужа. Там Сониных вещей больше, чем твоих.