Глава 12

Гордей

Когда я возвращаюсь от Ники, Диля уже спит, и это радует. После насыщенного событиями дня последнее, чего мне сейчас хочется, так это выяснять отношения.

По сотому кругу втолковывать невесте, что продираться в город через метель небезопасно. Напоминать ей, что в другом регионе в похожем заносе несколько семей замерзло в машинах насмерть. Разжевывать то, что уже было разжевано не один раз.

Ума не приложу, как за такой короткий срок Диляра из взрослой рассудительной женщины превратилась в эмоционально нестабильную истеричку. Раньше она никогда не следила за каждым моим шагом, не парилась по поводу моих посиделок с пацанами в бане, не требовала столько внимания.

И это меня целиком и полностью устраивало. Мы планомерно двигались каждый к своим целям, всегда находили, что обсудить, и давали друг другу достаточно свободы. Теперь же мне кажется, что меня пытаются запихнуть в фантомную клетку, что я абсолютно не приемлю.

Как любой нормальный мужик или просто зрелая личность.

Катаю эти мысли, раздеваясь, и упорно перечисляю достоинства Дили, пока моюсь в душе.

— Она красивая. Самодостаточная. Непритязательная. По крайней мере, была такой.

Твержу монотонно в то время, как теплые тугие струи ударяют между лопаток и крупными каплями стекают вниз. Я ставлю воображаемые галочки напротив положительных качеств Диляры, но в голову все равно пробирается Ника. Улыбается мягко, поправляя шоколадного цвета локоны. Кусает губы, отчего они начинают алеть. И рассыпается в робких благодарностях.

Наваждение какое-то. Образ настолько живой, что складывается впечатление — протяни руку, и пальцами ощутишь жар чужой кожи и едва уловимую дрожь.

Кривлюсь, отгоняя непрошеные картинки, и торопливо заканчиваю с водными процедурами. Наспех стираю влагу, обматываю полотенце вокруг бедер и тихонько проскальзываю в спальню, стараясь не разбудить свернувшуюся калачиком Дилю.

Отключаюсь, стоит только затылку коснуться подушки, и сплю крепко вопреки всем этим противоречивым умозаключениям. Открываю глаза за несколько секунд до будильника и вижу, что Диляра тоже уже не спит.

— Доброе утро, любимый.

Прижавшись к моему боку, она водит длинными ноготками по моему животу, очерчивая кубики пресса. Оставляет легкие поцелуи на ребрах. И не пытается завести вчерашнюю шарманку про выбор, чем прибавляет очков в свою копилку.

Так что я постепенно расслабляюсь, откладывая неприятный разговор в долгий ящик, и хочу надеяться, что наш гештальт с ревностью закрыт.

Настроение быстро достигает отметки «прекрасно», и я решаю изменить традиции. Вместо привычного черного костюма облачаюсь в пару насыщенно-синего цвета и пренебрегаю галстуком. Хочу легкости и свободы, чтобы кусок ткани не болтался удавкой на шее, и ничего не сковывало движений.

— А давай ты сегодня никуда не поедешь? Вернемся в постель, включим какой-нибудь фильм, закажем пасту или суши… Ну, пожалуйста, Гордей!

Диляра выходит за мной следом в коридор в одной лишь сорочке, ведет кончиком языка по полным соблазнительным губам и привстает на носочки. Выдергивает край рубашки из моих брюк, тянется к массивной бляшке ремня и застывает, когда я накрываю ее ладони своими и отрицательно качаю головой.

— Давай в другой раз, Диль. Меня дела ждут.

— Какие дела? Суды закрыты, банки не работают.

— Банки как раз-таки проводят платежи с четвертого по шестое. Бухгалтерия сдает отчеты. Как я могу требовать от сотрудников дисциплины, если сам не буду ее соблюдать?

Подкрепляю свою позицию аргументами, но они пролетают мимо Диляры и не касаются ее слуха, как если бы она была заключена в непроницаемый кокон. Она не получила желаемого и теперь обижается. Насупливается, дует щеки и как будто бы случайно тянет вверх полу ночной рубашки, оголяя бедро.

Только на меня эти дешевые уловки действуют примерно так же, как дробина на слона. Ухмыльнувшись, я поправляю ремень, прощаюсь с Дилей до вечера и выхожу на лестничную клетку, не испытывая ни угрызений совести, ни потребности плюнуть на обязательства и проваляться целый день в кровати.

— Доброе утро, Гордей Алексеевич.

На посту в приемной меня встречает ценный работник — секретарь Лида. Она прекрасно знает все мои предпочтения, заморочки, вкусы. Трофимова осведомлена о том, что я не ем дома по утрам, поэтому притаскивает в мой кабинет поднос, на котором красуется чашка с ароматным американо и тарелка с круассаном с лососем и авокадо и яйцом пашот.

От аппетитных запахов желудок начинает громко урчать, и я не отказываю себе в удовольствии предаться гастрономическому безобразию. Отламываю кусок пышного теста, обжигаю нёбо горячим напитком и думаю о том, что Лида — образцово-показательный сотрудник.

Она предугадывает мои желания до того, как я успеваю их озвучить. Перенаправляет поток жалобщиков к моему партнеру. И старательно ограждает меня от негатива. В общем, в Трофимовой идеально все, за исключением одной маленькой детали.

Через две недели она уходит в декрет, и мне срочно нужно искать ей замену.

— Лида, бросаешь меня на произвол судьбы. Что там по претенденткам на твою должность?

Окликаю переваливающуюся из стороны в сторону, словно утка, девушку, когда она уносит поднос с опустевшей посудой, а уже через минуту передо мной на стол ложатся несколько резюме, только вот ни одна из кандидатур не внушает доверия.

Вряд ли мы сработаемся с обладательницей пухлых губ и внушительного бюста. Зачем только она приложила фотографию в полный рост? И мы уж точно не сойдемся характерами с женщиной бальзаковского возраста, на лбу у которой жирными буквами написано, что она ненавидит весь мир и адвокатуру с нотариатом в частности.

— Лида, мы с Платоновым без тебя загнемся.

Подытоживаю неутешительно и без сожалений рву бесполезные бумаги. Подписываю несколько актов, проверяю договоры, лежащие на подпись, и заказываю пиццу, чтобы ее привезли в офис к семи.

Я ни на минуту не забывал об обещании, данном Соне. Я обязательно заеду на Динкину квартиру и выпью чая с Никой. Только Диляре необязательно об этом знать.

— Если вдруг тебе позвонит моя невеста, скажи, что я уехал на переговоры с важным клиентом и буду недоступен пару часов, ладно? — прошу Лиду, застывая в дверях, и моментально получаю короткое нейтральное.

— Да, шеф.

Трофимова соглашается, не мешкая. Не задает лишних вопросов, не пытается влезть в душу и только взглядом выдает охватывающее ее удивление. О подобном одолжении я прошу ее впервые.

Я не из тех, кто прячет любовниц по шкафам, и цинично ходит налево, состоя в отношениях. Но посвящать Дилю в мои планы после ее закидонов не хочется. Поэтому я шикаю на поднимающую голову совесть и мчу туда, где мне точно будут рады.

Представляю, как выскочит в коридор Сонька, как Вероника будет застенчиво теребить косу и сыпать благодарностями, хоть я ничего особенного и не сделал. Просто воспользовался имеющимся ресурсом.

Улыбаюсь, поднимаясь на лифте на нужный этаж, и свободной рукой жму на кнопку звонка.

Соня, как я и предполагал, маленьким смерчем влетает в мои объятья. Ника робко мнется в сторонке, бормоча что-то про то, что столько пиццы им ни в жизнь не съесть. И от этой картинки, наполненной домашним уютом, светлеет на душе.

Здесь я не чувствую себя большим боссом или лидером, от которого ждут принятия судьбоносных решений. Здесь я могу расслабиться, скинуть на тумбу осточертевший пиджак и закатать рукава рубашки, не парясь о том, что буду выглядеть непрезентабельно.

Кайф.

— После открытия филиала новеньких набрали, надо устроить ребятам тимбилдинг, чтобы сплотились. Пейнтбол или картинг? Что лучше, как думаешь? — я интересуюсь у Ники и перекладываю в тарелку еще кусок Пепперони.

— Будь я на их месте, я бы не отказалась пострелять в шефа, — весело хмыкает Солнцева, видимо, представляя, как всаживает снаряд мне в спину, и тут же серьезнеет, стреляя в меня вопросом, к которому я не готов. — А как Диляра отреагировала на то, что ты вместо дома поехал к нам?

Замираю с куском теста в руках, так и не донеся его до рта, и выдерживаю небольшую паузу. Можно, конечно, слукавить и сказать, что невеста все понимает, но правда в любом случае вылезет наружу рано или поздно. Так что я глубоко выдыхаю и выдавливаю из себя бесцветное.

— Она не знает.

Никино лицо тотчас мрачнеет, губы белеют и мелко дрожат. И я даже боюсь вообразить, что она там себе нафантазировала.

— Я не отчитываюсь ей о каждом шаге, Ник. И не делаю ничего предосудительно.

Мысленно отругав себя, я убеждаюсь, что мое жалкое блеяние не исправило ситуацию, и спешу сменить неудобную тему.

— Как день прошел? Чем занималась?

— Драила квартиру, хоть здесь и было образцово чисто. Играла с Соней. Искала работу. Откликнулась на несколько вакансий.

— И как успехи?

— Никак. Обещали перезвонить.

Качнув головой, произносит Вероника, понимая, что подобную отговорку можно приравнивать к отказу, и грустно доливает мне чай. У меня же шестеренки крутятся в мозгу с бешеной скоростью, складывая части паззла в единую мозаику.

Доводы за. Ни аргумента против. И решение, кажущееся единственно правильным.

— Послушай, Ник. У меня секретарша через две недели уходит в декретный отпуск. И мне нужен человек на ее место. Надежный. Свой. Позарез.