Глава 15

Ника

Я не разбираю, что именно Диляра говорит Гордею, но слышу, как ломается ее голос, и снова падаю в котел самобичевания. Это я превратила своим присутствием отношения Северского в поле боя, где он вынужден маневрировать между собственной невестой и мной.

Чувство неловкости захлестывает меня с головой, но Гордей словно этого не замечает. Ни единым жестом не показывает, что мое общество доставляет ему дискомфорт, и не упрекает меня ни в чем, хоть и имеет на это полное право.

После того, как он отбивает звонок, мы сидим в кофейне еще около получаса. Спокойно доедаем десерт, оставляем порхающей вокруг нас официантке щедрые чаевые и едем в святая святых — контору Северского.

Офис у него просторный и светлый. Большая приемная и несколько дверей, ведущие в его кабинет, кабинеты его партнера и нескольких практикующих у них адвокатов.

В шкафу папки расставлены по порядку — по годам и инстанциям, которые прошла фирма. На подоконнике — горшок с распустившейся орхидеей. А в углу — кадка с пышным фикусом. В общем, все здесь свидетельствует о заботливой хозяйке, которая совершенно точно не забывает поливать растения.

— Знакомьтесь. Лида, это Ника — твоя преемница. Передашь ей дела?

— Мечтаете уже поскорее меня сбагрить, шеф?

— Скорее, не хочу принимать роды на рабочем месте. Я, знаешь ли, не умею.

Хохочет Гордей, а у меня от его смеха распрямляется пружина внутри, и уходит сковывавшее меня напряжение.

Хорошая у него атмосфера, приятная.

— Ну что, Ника, начнем с кофемашины? А то Гордей Алексеевич превращается в самого настоящего зверя, если вовремя не сварить ему американо.

Лида, невысокая светловолосая девушка, подмигивает мне, выскальзывает из-за стойки и неуклюжим шагом направляется к кофейному аппарату. Я же залипаю на ее внушительном животе.

Она из тех, кому беременность к лицу. Никакой одутловатости или синяков. Здоровый румянец. И счастливый блеск в карих глазах.

— Кого ждете? Мальчика или девочку?

Непроизвольно выскакивает у меня, но Лиду это только радует. Она склоняет голову набок и протягивает мне ладонь.

— Мальчика. Богатырь будет. Футболист. Знаешь, как пинается? Хочешь потрогать?

Гордо частит собеседница. Ну а я осторожно касаюсь пальцами ее живота и чувствую ощутимый толчок. Это малыш меня приветствует.

— Здорово.

Резюмирую я и включаюсь в процесс знакомства с кофемашиной. Лида показывает, на какие кнопочки нужно жать, скидывает номер мастера для обслуживания, а Гордей нас оставляет, обещая вернуться через пару часов.

— С Гордеем Алексеевичем приятно работать. Он четко ставит задачи, премией не обижает и отпускает домой пораньше, если срочных дел нет. Роман Георгиевич тоже адекватный. По пустякам не придирается. Любит капучино на миндальном молоке с ложкой сахара. Я продублирую тебе все в мэссенджер, не волнуйся, если что-то не запомнишь с первого раза.

Трофимова снабжает меня нужными контактами — судов, прокуратуры, нотариуса и нескольких фирм, с которыми мы сотрудничаем, если загружены и не можем взять клиента. Оставляет подробные инструкции на случай всего — даже потопа, пожара и землетрясения, и заваривает черный чай с мятой.

Достает из шкафчика пиалку с солеными крекерами и тут же отправляет в рот печеньку. Хорошая она, теплая. Давно меня не принимали так радушно.

Сообщаю ей об этом с робкой улыбкой и получаю мягкое.

— Да брось ты. Мы здесь практически как семья. Гордей Алексеевич у меня и на свадьбе был, и у мамы на юбилее. В лучшую клинику меня пристроил. Золотой человек.

— Да. Золотой.

— А как вы с ним познакомились?

— Гордей дружил с моим братом. И меня опекал заодно.

Время за непринужденной беседой пролетает незаметно, и я не успеваю моргнуть глазом, как возвращается Северский и выразительно постукивает по циферблату часов — пора забирать Соню из детского сада.

— До встречи, Ника.

— Пока, Лида.

Попрощавшись с Трофимовой, мы с Гордеем выходим на улицу и, кутаясь в шарфы, торопливо забираемся в машину. Погода снова испортилась. Дует сильный ветер, метет.

Но в салоне автомобиля тепло и уютно. Пахнет новым хвойным ароматизатором, а подогрев сидений в момент заставляет оттаять промерзшие конечности.

— Ну как тебе мои владения? Понравились?

— Очень. Все такое светлое, просторное. Дышится легко. Не то что на моей прежней работе.

— А ты боялась. Никто тебя здесь в обиду не даст.

Заверяет меня Северский, отчего хочется броситься ему на шею и засыпать очередным потоком благодарности. С его появлением в моей жизни я ощущаю себя свободной и ценной, и уязвимость больше не кажется слабостью.

До дрожи в кончиках пальцев приятно, когда кто-то большой и сильный не боится взять на себя ответственность и одним взмахом руки решает твои проблемы. Разруливает вопросы в детском саду, вносит плату на несколько месяцев вперед, хоть ты и не просила, обновляет твой гардероб и кормит тебя самым вкусным вишневым пирогом на свете.

Или он такой вкусный, потому что ели мы его вместе с Гордеем?

Думаю об этом всю дорогу и не сразу замечаю, что пиликает телефон. А как понимаю, что писк раздается из моей сумки, достаю мобильник и каменею. Сглатываю судорожно и пытаюсь протолкнуть дальше застрявший в горле воздух.

— Что-то важное?

— Нет. Рекламная рассылка.

Зачем-то вру Северскому и прячу гаджет обратно, лишь бы не видеть ненавистный снимок, на котором Вика прижимается губами к щеке моего мужа.

Со всеми этими хлопотами и вынужденным переездом у меня все вылетело из головы. Я совсем забыла, что сегодня у Вадима было запланировано важное мероприятие — корпоратив на работе и объявление о его повышении. Это я должна была стоять там, рядом с ним, улыбаться его коллегам и принимать поздравления.

Нахваливать талантливого супруга и ни в коем случае не затмевать его гений.

Но теперь рядом с ним сияет Вика. В черном длинном платье с весьма откровенным декольте и глубоким вырезом. С идеальной укладкой и сережками-каплями в ушах. И это ощутимо бьет по моей самооценке.

К моему неудовольствию, фотография оказывается лишь первой ласточкой. Картинки продолжают беспрестанно сыпаться на мой телефон. Видимо все, даже шапочные знакомые решили оповестить, что муж мне изменяет.

Психанув, я просто выключаю мобильник. Сосредоточиваюсь на Гордее. Смотрю, как он управляет автомобилем. Как его сильные пальцы сжимают руль. И прячусь в своем мирке, представляя, что не имею ничего общего с Вадимом Беловым, и что его предательство меня не трогает.

Хоть это не просто. Восемь лет брака — все же не шутки. И разойтись с человеком, с которым ты столько времени прожил бок о бок и строил планы на будущее, все равно что ампутировать руку.

Мучительно. Тягостно. Неприятно.

— Сонечка — чудесный ребенок. У нее прекрасные вокальные данные. Она обязательно должна посещать студию, если вы, конечно, не против.

— Мы только за. Впишите нас куда нужно.

Гордей отвечает за нас двоих, когда воспитательница выводит Соню, и опускается перед моей дочкой на корточки, чтобы установить зрительный контакт.

— Как прошел день, малышка?

— Отлично! — рапортует Софья и охотно идет в раскрытые объятья к Северскому.

Она так легко впустила его в свой близкий круг, и я этому нисколечко не удивлена. Гордей обладает просто нечеловеческим обаянием и без малейших усилий очаровывает представительниц женского пола.

Я вот тоже когда-то перед ним не устояла.

Окунаюсь в ничуть не истершиеся воспоминания и краснею до самых корней волос. В юности я была наивной, бесхитростной и иногда чересчур навязчивой, так что брату с Северским приходилось брать меня с собой на тусовки, чтобы я не вытворила чего-нибудь глупого в их отсутствие.

— Ну что, Ника, завтра выходной. Так что можешь с чистой совестью отдохнуть.

Произносит Гордей, когда мы втроем вваливаемся в квартиру его сестры, на что я молча киваю. Не спрашиваю, приедет ли он завтра, ведь завтра Рождество. А его принято отмечать с семьей.

Так что с большой вероятностью Северский проведет день в компании заскучавшей по нему Диляры. Устроит ей романтический ужин при свечах, наверняка с многообещающим продолжением. Или закажет столик в каком-нибудь дорогом ресторане с потрясающим видом на вечернюю Москву.

Как ни странно, эти фантазии ранят меня гораздо больше, чем сотня снимков Вадима и Вики в моем мэссенджере. Поэтому я теряю нить нашего разговора, говорю что-то невпопад и закрываю за Гордеем дверь трясущимися пальцами.

Без него вмиг становится грустно и одиноко.

Ведь Соня уносится в свою комнату изучать раскраски, которые он для нее купил, а я не знаю, чем себя занять.

В холодильнике еды на целую неделю. Готовить ничего не надо. Полы мыть и вытирать пыль тоже не надо. Везде царит безупречная чистота.

Единственное, что мне остается, это достать ведерко с ананасовым мороженым и загрузить сериал, который я давно хотела посмотреть.

Сейчас я не настроена на что-то легкое и беспечное. Душа требует мрака и драмы.

Залив. Куршская коса. Тело девочки. Снежно-белая лилия с каплями рубиновой крови на лепестках.

— Итак, тринадцать убийств. Все жертвы, кроме одной светловолосой девушки, от шестнадцати до двадцати лет. Преимущественно хрупкого телосложения. Преступник оставлял рядом с телом белую лилию.

Я отрешаюсь от всего, погружаясь в сериал про безжалостного маньяка, и стараюсь не думать о Гордее. И так же усердно гоню любые мысли о Северском на следующее утро.

Готовлю кашу на молоке. Опускаю ломтики хлеба в тостерницу. А после намазываю на подрумянившиеся треугольнички масло и малиновое варенье. Бужу Соню чуть позже обычного и понимаю, что не хочу находиться в четырех стенах.

— А поехали в кино, солнышко?

— Поехали!

Тут же загорается моей идеей дочка, а я мониторю сайты нескольких кинотеатров и, в конце концов, нахожу в одном из них приличные места. Торопливо переодеваюсь в теплое вязаное платье и даже немного подкрашиваюсь.

Не потому что беспокоюсь, что могу встретить кого-то из приятелей Вадима или своих бывших коллег, а для себя. Пусть мне далеко до небожительницы-Дили, но бронзатор подчеркивает скулы и делает их более выразительным, а тушь удлиняет ресницы. К счастью, они у меня длинные и пушистые и можно прекрасно обойтись без визита в салон.

— Мамочка, купи мне поп-корна? Пожалуйста.

Робко бросит Соня, когда мы оставляем верхнюю одежду в гардеробе, и я с нежностью растрепываю ее волосы.

— И кока-колы?

— Ага!

Я знаю, что в газировке нет ничего полезного, скорее, наоборот. Но сегодня праздник, и можно позволить себе немножко вредностей. Завтра мы вернемся к привычному режиму и здоровому питанию, а сегодня будем развлекаться на полную катушку.

Мультфильм про Снежную королеву на новый лад производит на нас с дочкой приятное впечатление. Пара часов проносится как пара минут, и домой я возвращаюсь в приподнятом настроении.

Бережно вешаю новенькое пальто в шкаф. Ставлю стильные сапожки на полку с остальной обувью. И меньше всего жду, что в дверь раздастся звонок.