Глава 15. Варвара

– Варвара, зайди ко мне, – недовольный голос Ольховского звучит из динамика. Через прозрачное стекло бросаю на своего новоявленного шефа удивлённый взгляд, вижу, как он сосредоточенно изучает что-то на экране компьютера и, взяв ежедневник, поднимаюсь из-за стола. – Иван Владимирович, – обращаюсь к нему официально. Если уж играть в эту игру, то обоим. Не так ли? – Я вас внимательно слушаю. – Варь, присядь, – говорит уже мягче и жестом показывает на стоящий перед собой стул. Без лишних слов выполняю указание. Сажусь за стол, раскрываю ежедневник на новой странице и готовлюсь записывать указания. Судя по хмурому выражению лица Ольховского, меня их ждёт много. – Варвара, – ко мне обращается сидящий рядом с Ваней мужчина статного вида. Он серьёзен, а его цепкий взгляд подмечает любую мелочь. Рядом с таким не забалуешь. – Вас вызывают для дачи показаний, – сообщает будничным тоном, словно предлагает пойти и попить чай, а не посетить отделение полиции. – Зачем? Кто? Почему? – взволнованно хлопаю ресницами. Сердечко слишком быстро начинает биться. Переживаю. – Я ничего такого не делала. Я не нарушала закон. – Мужчина, которого вы окатили из огнетушителя, написал заявление, – сообщает спокойно. – На что? На душ? – усмехаюсь нервно. – Он случайно не сообщил из-за чего его получил? М? Меня аж трясёт от вселенской несправедливости. Главное, этому гаду можно было ударить Ваню, разбить ему машину, и он будто бы не виноват, а я, которая окатила его из огнетушителя – преступница. Так получается? Я не подписывалась на это! – Варь, тебе ничего не грозит, – спешит успокоить меня Ваня. Бросаю в его сторону гневный взгляд. – Это не ты его огнетушителем едва не ударил, – кидаю, вскипая. – По свидетельским показаниям и по изъятым записям с камер наблюдения видно, что ты защищалась и не превышала пределов самообороны, – всё так же спокойно и по-деловому сообщает Власов. – Тебя допросят и отпустят, – обещает Ольховский. – Даже не думай – Тогда ты поедешь со мной! – заявляю на эмоциях. – Одна я туда точно не сунусь. – С тобой буду я, – отрезает Артур. Поворачиваюсь к мужчине и понимаю, что с таким спорить бесполезно. Если он что-то сказал, то нужно исполнять. – Слушаюсь и повинуюсь, – фыркаю нервно. Замечаю, как скупая ухмылка касается уголков его губ. – Собирайся, – обращается ко мне сухо. – Выезжаем через пять минут. Обескураженная, поднимаюсь из-за стола, направляюсь к выходу из кабинета и вдруг останавливаюсь. Смотрю на часы. – Я не успею Настю забрать, – сообщаю взволнованно. – Её заберу я, – ставит перед фактом. – Тебе не отдадут, – заявляю слишком уверенным тоном. – Ты в этом так уверена? – ухмыляясь, уточняет у меня. Гораздо позже, находясь в квартире Ольховского и смотря на сладко сопящую дочку, я понимаю, как сильно ему благодарна за помощь. Ваня не просто смог договориться с воспитателями, но и накормил Настю, помог ей переодеться и уложил спать. – Все в порядке? – выходя из спальни, спрашиваю у Вани. – Настенька не плакала? С Соней не дралась? – Не поверишь, но девочки сегодня вели себя идеально, – заверяет, думая о чем-то своем. – Даже никто не капризничал, когда сели кушать. – Ого, – пораженно выдыхаю. Со мной они всегда показывают свой характер и вынуждают – Ты их чем кормил? Мороженым? – смеюсь. – Пельменями, – игриво подмигивает. – Идем, я и тебя накормлю. Не дожидаясь моего ответа, Ваня направляется на кухню, я семеню следом за ним. Но прежде заглядываю в ванную комнату, мою руки и лишь после прихожу к нему. – Варь, без обид, но тебе лучше переодеться, – кидает через плечо, ставя на стол тарелку с ароматнейшими пельмешками. От одного запаха у меня рот наполняется слюной. – Мне не во что, – развожу руками в разные стороны. Он ухмыляется. – Держи, – протягивает мне свои футболку и хлопковые брюки. – Должно подойти. – Думаешь? – скептически смотрю на его фигуру, сравниваю со своей и хмурюсь только сильнее. – А того, что я носила в прошлый раз, нет? – спрашиваю у него. – В стирке, – поясняет. – Надевай это. Кидаю растерянный взгляд на одежду, пожимаю плечами. Особого выбора нет, придется смириться. – Чур без меня не кушать, – предупреждаю перед тем, как выскользнуть в коридор. Сбегаю в ванную, переодеваюсь, оставляю там свои вещи и еще раз мою руки. Возвращаюсь на кухню. – Давай есть, – предлагаю с жадностью, смотря на приправленные сметаной пельмени. – У тебя есть чеснок? – спрашиваю, забывая, что передо мной стоит не обычный мужчина, а обеспеченный и наделенный властью человек. Не понимаю, как так вышло, но Ольховский для меня просто Ваня. Не босс, не генеральный, не работодатель, в конце концов, а просто привлекательный мужчина, рядом с которым мое сердце начинает биться быстрее. – Варь, – говорит осуждающе, покачивая головой, и ухмыляется. – Для женщин же это гадость редкостная, – улыбаясь, поясняет. – Кто тебе об этом сказал? – фыркаю, отмахиваясь от глупостей. – Я люблю чеснок, – заявляю авторитетно. – Он полезный. Правда, мой бывший муж был с этим не согласен, и каждый раз, когда наступала зима, а на нашем столе появлялись чеснок, лук и горчица, он кривил нос и требовал немедленно это убрать. Уж слишком мы с Игнатом разные. Поэтому и не смогли вместе жить. – Сало тоже полезное, но отчего-то его не ест никто, – добавляет Ольховский. У меня от нетерпения загораются глаза. – Только не говори, что у тебя еще и сало имеется, – произношу, глотая слюну. Ароматное, белое сало с прожилками мяса, заправленное чесночком и положенное на кусок черного хлеба… А если хлебушек с тмином, то… – Сала нет, – рубит на корню все мои фантазии и пожелания. – Печально, – вздыхаю. Ольховский смотрит на меня и ухмыляется. Думает о чем-то своем, одному ему известном. – Нет, однозначно, ты неправильная женщина, – заявляет. – Ничего подобного! – парирую с жаром. – Это все остальные неправильные. Они слишком повернуты на моде и подобной ерунде. Ваня бросает на меня многозначительный взгляд, я замечаю в его глазах веселье и легкость. Не знаю, как ему, а мне рядом с ним очень комфортно, словно мы знакомы несколько лет. Он выходит из-за стола, лезет в шкафчик и достает оттуда… чеснок. – Держи, – кладет передо мной на стол несколько зубчиков. – А ты? – спрашиваю, спохватившись про запах. – Будешь? – Конечно, – заверяет с игривой улыбкой на губах. – Кто я такой, чтобы отказываться? Особенно, когда моя гостья тоже не против отведать угощение. – Ха-ха, – бросаю ему, закидывая в рот пельмешек. Раскусываю его, чувствую на языке сок и от наслаждения аж постанываю. Вкусно невероятно! Нужно будет обязательно узнать, где он их брал. – Кушай-кушай, – усмехаясь, кивает на тарелку Ваня. Протягивает очищенный зубчик и кусок черного хлеба. – Закусывай. – И вам не хворать, – отвечаю ему. Принимаю угощение, откусываю от зубчика половинку, заедаю хлебом и испытываю самое настоящее блаженство. Наверное, я все-таки неправильная женщина. Но пусть уж лучше буду такой, быть “правильной” я не готова. Отказывать себе в удовольствии и подстраиваться под веяния моды… Нет уж, спасибо. Я лучше по старинке. Так надежнее и как-то роднее. – У меня есть вкусный чай, – обескураживает Ольховский. – Имбирь, мята, шиповник, смородина, ромашка, душица, гибискус, – перечисляет ингредиенты. – Будешь? – Ага, – киваю, не в силах сказать словами из-за набитого пельменями рта. Невероятно вкусно. Сытно. А еще я, наконец, согрелась. И чувствую легкое головокружение уже даже без вина.