Глава 17. Варвара

– Ты что жакажала у Деда Могожа? – до моего слуха долетает тихий голос Настеньки. Как только понимаю смысл беседы девчонок, то тут же напрягаю слух и прислушиваюсь к разговору. В преддверии Нового года очень нужная вещь. – Нельзя говорить, не сбудется, – отвечает Сонечка. – Тебе разве об этом не говорили? – Дружьям можно, – с умным видом заключает дочь. – Только если друзьям, – соглашается дочка Вани. И принимается тихо-тихо, еле слышно, делиться столь важной для меня информацией. Мне приходится применить все свои чудеса изобретательности, чтобы расслышать хотя бы часть из того, что она сказала. Но я не понимаю и половины… Блин. – А ты чего? – уже громче спрашивает Соня. – Я заказала папу, – заявляет Настя. Мое сердце в очередной раз пропускает удар. Малышка моя… Как бы я хотела, чтобы у тебя был любящий и заботливый отец, а не тот, что… Звонит телефон. Бросаю взгляд на экран и печальная ухмылка касается моих губ. Лазарев, ты что ли подслушиваешь мои мысли? Принимаю вызов, отходя подальше к окну. – Чего тебе надо? – спрашиваю без предисловий. Мне к девочкам надо, но если я не отвечу Игнату, то он будет выносить мозг как минимум все следующих пять лет. – И тебе здравствуй, – произносит с издевкой. – Неужели не рада звонку мужа? – Бывшего мужа, – без замедления осаживаю его. Блин! Ну почему он вечно звонит в самый неподходящий момент? Как чувствует. – Что надо? – повторяю вопрос. – А поговорить нормально не вариант? – раздражается. Только мне становится плевать на его эмоции, у меня там девочки обсуждают важный вопрос! – Наговорились уже, – кидаю экстренно, придумывая, как бы от него отвязаться. – Я занята. Если что-то срочное, то говори. Если нет, перезвоню позже. Когда-нибудь, в следующей жизни, когда я стану… В голове сама по себе начинает играть старая немного перефразированная песня, и настроение плавно идет вверх. – Анастасия на выходных уезжает со мной в Турцию, – заявляет таким тоном, словно это уже давным-давно решенный вопрос. От его наглости я на мгновение лишаюсь дара речи. – Куда? – уточняю не своим голосом. – Со слухом проблемы? – хамит, чувствуя силу и четко понимая, что выбил меня из колеи. – Игнат, я разговариваю с тобой уважительно и тактично, – говорю, делая глубокий вдох и собираясь с силами, чтобы не уподобиться и не послать его далеко и надолго. – Ты либо будешь общаться со мной аналогично, либо нам больше не о чем разговаривать, – выставляю ультиматум. После общения с Ольховским я начала чувствовать себя совершенно иным человеком, и мне очень нравится это чувство. Да настолько сильно, что я не хочу его терять. Рядом с Иваном я ощущаю себя оберегаемой и достойной, а рядом в Игнатом меня словно так и норовят окунуть в говно. Если я раньше терпела и позволяла ему так с собой обходиться, то теперь уж точно не позволю. Только стоит подумать, что моя доченька посмотрит на отношения Игната ко мне и будет считать это нормой, так выть хочется. Нет. Ради Насти никогда и никому не позволю себя унижать. Пусть у моей девочки будет правильный пример счастливой женщины и мамы. Тот пример, на который она будет опираться в дальнейшей жизни и от которого будет отталкиваться. У меня такого примера перед глазами не было, и поэтому я всю свою жизнь сама набиваю шишки, сама их исправляю и сама залечиваю раны. Не хочу для Настеньки повторения моей судьбы. – У тебя мужик появился? – заводится. – Смотрю ты такая борзая стала! Так я живо ребенка по суду отберу, будешь знать! – рычит. От его угроз кровь стынет в жилах, а на глаза наворачиваются слезы. Ведь я знаю, что он может так поступить. Лазарев – человек непростой и гадкий, он очень подлый. Ради достижения своей цели способен на все. В мировоззрении Игната он сам стоит на первом месте, а все остальные стоят ниже и созданы лишь для того, чтобы ему угождать. Нет. Я не согласна! Пусть раньше мои глаза были слепы, а сердце не наполнено силой. Теперь же я знаю, что правда на моей стороне. – Моя личная жизнь тебя не касается, – заявляю упрямо. – Точно так же, как меня не интересует твоя, – бью наотмашь. Пусть знает! Нечего даже пытаться меня унижать. – Согласие на вывоз ребенка за границу не подпишу, можешь даже не пытаться. Сдавай билеты. Настя никуда не полетит. – Ну, это мы еще посмотрим, – произносит таким тоном, от которого по телу пробегают мурашки. Меня аж передергивает. – Посмотрим, – цежу сквозь плотно сжатые зубы. Я ни за что в жизни не покажу этому гаду свой страх! – Вещи собирай, планы на дочь не строй. Я ее забираю, – отрезает и бросает трубку. – Гад! – кидаю в сердцах. – Кто гад? Я не гад, – говорит Ваня, переступая порог кухни. Разворачиваюсь к нему лицом, вижу сострадание во взгляде и меня прорывает. Всхлипывая, кидаюсь на шею к нему. – Он Настеньку заберет, – не могу успокоиться. Плачу. – Ш-ш-ш, – успокаивая, гладит меня по спине. – Никто никого не заберет, – заверяет. – Ты не знаешь Игната! – заявляю с жаром. – У него связи, деньги, власть, давление… – Тише, тише, – произносит спокойно. Он общается со мной, словно с раненым зверем, аккуратно и бережно. – Твой Игнат просто понятия не имеет, кто я. Глава 18. Иван Немногим ранее… – Что ты здесь делаешь? – обращаюсь к бывшей, переступая порог. Я не собираюсь выяснять, каким образом она здесь оказалась. Варя не должна была Веру пускать, но об этом разговаривать с ней буду потом. Прямо сейчас есть дела поважнее. – Ванечка, дорогой, – говорит приторно-сладким голосом, поднимаясь с дивана и не сводя с меня кокетливого взгляда. Когда-то давно я повелся именно на такое ее поведение, не буду скрывать. Но с тех пор прошли годы, я стал гораздо умнее и научился отделять истинные драгоценности от плевел. – Чего. Тебе. Нужно? – требовательно впиваюсь в нее взглядом. – Где София? – смотрит на меня пристально. – Ее в саду нет. – Тебя не должно волновать, где находится мой ребенок, – заявляю сурово. – Между прочим, она моя дочь, – заявляет невозмутимо. – Которую ты оставила и умотала отдыхать, – парирую. – Что вдруг вспомнила? Алименты закончились? – Они в этом месяце вообще на нее не пришли! – шипит. – А ты как хотела? – не поддаюсь бушующим в груди эмоциям. – Сонечка – живой человек. Она ребенок, а не бездушная кукла, которую можно выбросить, а затем потребовать обратно. В груди бушует гнев. – Ваш кофе, – за моей спиной раздается ласковый и нежный голос Вари. Он действует на меня успокаивающе, помогает собраться с мыслями и напоминает, что не все женщины твари. Есть другие, не такие, как Вера, и на бывшую не стоит тратить ни времени, ни денег, ни сил. Варвара твердой походкой проходит по кабинету, ставит на стол поднос и оборачивается. Встречаемся взглядами. Удар молнией прямо в сердце. – Иван Владимирович, – обращается ко мне, намеренно показывая жесткую субординацию. Мы не выносим наши отношения на обозрение посторонних и на том хорошо. – У вас через пять минут начинаются переговоры, – врет, не моргнув глазом. – Как понимаю, вы задержитесь, – кидает на Веру беглый взгляд. – Что мне передать контрагентам? – переводит внимание на меня и в ожидании ответа чуть наклоняет голову на бок. Варечка… Моя же ты умница! С Верой не сравнить. – Я сейчас подойду, – произношу, ненамеренно любуясь своей помощницей. Все же мы с ней одна команда. Такую, как Варя, нельзя упускать. – Варвара Андреевна, вы помните насчет моего поручения? – пытаюсь намеками объяснить, что необходимо забрать девочек с мастер-класса. Он скоро закончится, а из-за Веры не хочу приводить их сюда. – Какого именно? – хмурится, не понимая. – Твоя секретарша даже не помнит, что ты от нее хочешь, – презрительно хмыкает Вера. Не обращаю на ее слова внимания, ведь равнодушие бьет по самолюбию гораздо больше, чем всплеск эмоций. Может быть, так до нее скорее дойдет истинное положение вещей? – Тебе нужно забрать две посылки и отвезти их по указанному адресу, – говорю образно. С замиранием сердца слежу за мимикой девушки. Варечка, прошу, пойми о чем я говорю… – Там два адреса, – да ты ж моя хорошая! – По какому вести? – По тому, который ближе, – намекаю на ее квартиру. С Веры станется направиться ко мне и ждать около подъезда, а потом устроить скандал прямо при Соне. Нафиг надо! Сонечка теперь под моей защитой и ее саданутая на всю голову эгоистичная мамаша пусть валит на все четыре стороны. Вера больше никогда не получит ни дочь, ни денег от меня. – Тогда я передаю контрагентам, что вы сейчас подойдете, и ухожу за посылками, – говорит, демонстративно поглядывая на часы. – Иди, – киваю на дверь, радуясь такой сообразительной Варе. Не факт, что любая другая бы меня поняла. Аверченко, ты такое сокровище мне оставил! Я ж заберу Варвару с собой. Варечка убегает, а я уже более расслабленно подхожу к своему рабочему месту, беру в руки чашку кофе и, не сводя взгляда с бывшей, делаю глоток. – Держи, – протягиваю бывшей заявление о лишении ее родительских прав. Власов по моему указанию уже начал процедуру, колесо завертелось, и его уже не остановить. – Что это? – берет в руки копию заявления, крутит его руках и не спешит читать. – Ознакомься, – ухмыляюсь, предвкушая реакцию. – Тебе понравится, – обещаю. Она опускает взгляд на лист бумаги, пробегает бегло и поднимает на меня огромные от шока глаза. – Ольховский, ты охренел?! – орет не своим голосом и вне себя от ярости кидается на меня с кулаками. Я едва успеваю отойти в сторону и не пролить кофе, который, к слову, так и не допил. – Успокоилась! – рявкаю. – Живо, – сверлю ее гневным взглядом. Вера застывает в полушаге от меня. Ее трясет от злости, она едва сдерживается, но все же стоит. Понимает, главный козырь в моих руках. – Зачем ты так со мной? – решает зайти ко мне с другой стороны. – Сонечка моя доченька. Я люблю ее, – выдавливает из себя слезу. Театрально играя, шмыгает носом и вытирает щеки. Тоже мне, артистка, блин! – Если забыла, то напомню, – ухмыляюсь, недобро. Предусмотрительно возвращаю кружку с недопитым напитком на стол и делаю в сторону бывшей супруги пару шагов. Максимально сокращаю расстояние между нами. – Ты без предупреждения оставила малолетнего ребенка одного в общественном месте, – начинаю перечислять. – Ты подвергла риску ее жизнь и здоровье, нанесла непоправимую травму психике и теперь еще смеешь меня в чем-то обвинять? Вера смотрит на меня, не моргая. В глазах стоят ненависть и слезы. – Радуйся, что я тебя всего лишь лишаю родительских прав в отношении нашей дочери, а не пускаю по статье, – продолжаю ее уничтожать. – Будешь портить жизнь моей дочери, то будем разговаривать уже при других обстоятельствах. Все тебе ясно? Она щурится, ее взгляд пылает, но Вера знает, что я не блефую и реально ее засажу. Поэтому вынуждена смириться с последствием своих поступков. – Я просто так этого не оставлю! – шипит, разъяренная от злости. Ну, здрасьте-приехали… А ведь все так хорошо начиналось. – Не оставляй, – ухмыляюсь. Наклоняюсь вперед, врываясь в ее личное пространство. – В эту игру могут играть двое, дорогая, – говорю, не отрывая от нее сурового взгляда. – Ты бросила нашу дочь. Оставила одну в чужом подъезде и даже не удосужилась предупредить об этом меня. Расплата пришла. Ты больше никогда не увидишь Сонечку. Я тебе обещаю. – А вот это мы еще посмотрим! – кидает с ненавистью. Резко разворачивается, хватает свою сумочку и стремглав выбегает из моего кабинета. Аж пятки сверкают, так быстро бежит. “Мы дома. Все в порядке”. Читаю сообщение от Варвары и немного расслабляюсь. Значит, Вера сегодня никого из них не найдет. А чтобы так было и дальше, мне необходимо будет задержаться. – Артур, дело срочное есть, – объявляю другу, как только друг принимает звонок. – Ты немного не вовремя, – перекрикивая звуки выстрелов, отвечает. – Ты в тире что ли? – вспоминаю. Он ведь тоже меня туда звал, а я отказался из-за дочки, не с кем было ее оставить, да и пока не хочу никого постороннего к ней подпускать, Сонечка очень переживает из-за поступка своей мамы. – Где ж еще мне быть, – хохмит. – Ну да, больше негде, – отвечаю с сарказмом. – Тир лучше, чем ресторан или бар. – При моей работе ни ресторан, ни бар в случае нападения меня не спасет, – парирует. Стреляет. Отставляю телефон на безопасное расстояние, жду, как стихнут выстрелы. – Освободишься, дай знать, – прошу. – Это будет не скоро, – кидает мне, запыхавшись. – Лучше сам ко мне приезжай. Прокачаем твой навык. От этого предложения отказаться практически нереально… Бросаю взгляд на часы, прикидываю, как быть, и принимаю решение. – Жди. Выезжаю.