Глава 26. Варвара

– С Новым годом! С Новым годом! – раздается со всех сторон. На улице громко играет музыка, люди поют во все горло, никто даже не думает быть тихим, ведь сегодня самый любимый праздник. Громыхают салюты, озорные подростки кидают петарды, но делают это с умом и никого не пугают. Взрослые с теми, кто помладше, взрывают хлопушки, более старшие детки делают это самостоятельно. Вокруг нас царит атмосфера безудержного праздника. Мы стоим напротив панорамного окна и смотрим на заснеженный лес, перед ним украшенная елка и толпа веселящихся. Девочки уже давно спят, они не дождались полуночи и уснули прямо в нарядных платьях, нам пришлось повозиться, пока мы их раздевали. Ваня обнимает, крепче прижимает меня к себе и целует в висок. На сердце самая настоящая радость. – С Новым годом, любовь моя, – снова чувствую поцелуй и закрываю глаза. Растворяюсь в моменте. – С Новым годом, – опуская голову ему на плечо, отвечаю негромко. Мне так хорошо и спокойно никогда прежде не было, теперь я точно знаю, что кроется за выражением тихая радость. Светлое, необъятное чувство, от которого крылья за спиной вырастают. – Чин-чин, – приподнимаю наполненный шампанским бокал. – Чин-чин, – произносит Иван. Слегка ударяем наши бокалы друг об друга и отпиваем шампанского. Девочки крепко спят в своих кроватках, мы решили задержаться на базе отдыха до конца праздников, ведь когда такая красота вокруг, то не удержаться. Вокруг нас сказочная атмосфера, волшебство витает в воздухе и поет душа. Так выглядит настоящее счастье. Смотрим, как люди вручают друг другу презенты, кто-то даже опускается на одно колено и делает предложение. Присматриваюсь и понимаю, что это делает девушка своему мужчине. – Ого, – пораженно выдыхаю. – Бывает и так, – ухмыляется Ольховский. – Я даже не знаю повезло ему или нет, – хихикаю. Ваня бросает на меня полный веселья взгляд. – Боюсь, скорее нет, чем да, – улыбается, задумчиво почесывая подбородок. – Хотя… – Что? – подыгрываю ему. – Матриархат тоже имеет право на жизнь, – заключает без тени сомнений. Раскрывает объятия, берет бокал у меня из рук и наливает шампанского. Возвращает обратно. – Прости, у меня нет для тебя подарка, – произносит печально, а затем его губы расплываются в лукавой улыбке. – Хотя… – Что? Опять? – хихикаю. Мне весело как никогда. Ваня играет бровями, забирает у меня только что данный бокал и убирает его на столик. Медленной походкой готовящегося к прыжку тигра идет на меня, взгляд не сводит. Низ живота наполняется тяжестью, сердце начинает слишком быстро стучать, воздух вокруг нас становится горячим. Дышу чаще. Пячусь. – Лучший твой подарочек это я, – заявляет, делает шаг вперед и одним мощным, резким движением подхватывает меня под бедра, поднимает, перекидывает через плечо, а я от смеха не знаю куда деться. Хохоча в голос, требую немедленно меня отпустить, колочу Ольховского по спине, Ваня разворачивается и идет в сторону спальни, но в момент поворота гирлянда цепляется за мою руку, путается в ней, я пытаюсь высвободиться, но не успеваю. Я даже предупредить Ваню не могу, потому что смех остановить невозможно. – А-а-а! – визжу, вжимая голову в плечи и прижимаю ее плотнее к мужской спине. Елка летит вниз, шурша, падает на пол, а за окном в этот самый момент ввысь взлетают сотни салютов. – Варя! – вскрикивает Ваня, опускает меня на ноги и сразу же принимается осматривать. – Ты цела? – Вроде да, – отвечаю, прислушиваясь к своим ощущениям. Ваня выпрямляется, вытаскивает у меня из волос кусок елочной ветки и отбрасывает в сторону. Разворачиваемся, смотрим на красочную картину и одновременно вздохнув, принимаемся восстанавливать порядок. – Эту игрушку нужно сюда, – перевешиваю елочный шар. – Видишь, на этом месте он смотрится совершенно иначе, – показываю с умным видом, на что Ольховский лишь усмехается. – Он и там нормально висел, – говорит, пожимая плечами. – Ваня, ну ты чего? – удивляюсь. – Три синих шара рядом не нужно вешать, там серебристых ведь совсем нет, – показываю рукой на елку. – И чего? – пожимает плечами. – Ветка не голая? Не голая. Шары есть? Есть. Все! – Мужчины, – обреченно закатываю глаза. А потом представляю, что было бы, если Ваня указывал, куда какой шар вешать и становится не по себе. Бр-р-р! Нет уж! Пусть будет так, как есть. Елка моя и я ее украшениями командую. – Вот этот вешаем во-о-он туда, – суя Ване в руки шар, показываю на верхнюю ветку. Он вешает. – А этот, – даю еще один. – Туда, – снова определяю направление. – Да, моя госпожа, – говорит, смеясь принимая очередное украшение. Восстанавливаем елку, убираем с пола упавшие иголки, и лишь после того, как комната принимает свой первоначальный вид, без сил падаем на диван. – Шампанского? – Ваня протягивает тот самый бокал, который забирал у меня. К моему изумлению он оказался не пролившимся. – Благодарю, – принимаю угощение из его рук. – Виноград? – подносит ягоду к моим губам. Улыбаюсь игриво. – Что ж не клубнику, – прыскаю со смеху. Представляю, как он меня кормит красной сладкой ягодой, как слизывает пролившийся сок, как поливает взбитыми сливками… Ой-ой. Судя по пожару в мужских глазах, фантазия разбушевалась не у меня одной. – Клубника будет в следующий раз, – обещает низким, хрипловатым голосом, от которого кровь закипает в венах и начинает быстрее бежать. – Обещаешь? – провокационно облизываю губы. – Уж, поверь мне, – произносит, наклоняясь вперед и не позволяя мне произнести ни единого лишнего слова, впивается в мой рот горячим жадным поцелуем. Стоит соприкоснуться нашим губам, как мы, позабыв обо всем на свете, сливаемся в диком, наполненным чувственностью и страстью пламенном танце. Гроздь винограда так и остается лежать нетронутой на столе, бокалы с недопитым шампанским одиноко стоят рядом друг с другом, лишь их содержимое монотонно покачивается. Нам хорошо. Нам просто прекрасно. Так прелестно не было еще никогда. Новогодняя ночь удалась, жизнь налаживается. Теперь точно могу сказать, что я больше никогда не буду одна.