Глава 14

АСЯ

Я ложусь на кровати, а он на полу и до утра я точно не сплю. А вот Рус…Рус, свернувшись калачиком, спит до самого утра сном младенца. Что дает мне шикарную возможность оценить кубики пресса, скрывающиеся за толстым пледом. Да, он ворочается и даже разговаривает во сне. Черты лица разглаживаются, что приводит в меня в истинное умиление. Какой же он. Ну какой…

Ааааа.

Он запрокидывает руку и укладывает на нее голову, от этого мышцы перекатываются и рисуют запредельно сводящие с ума узоры на коже.

Я близка к истерике и к тому, что сейчас скачусь с этой кровати и лягу рядом. Потом, конечно, сделаю вид, что я совершила это сонная, но, черт возьми, законно вообще быть таким охеренным мужиком? Да простит меня папа!

Кстати, я легла спать в одежде, только лифчик расстегнула и наконец-то вздохнула с облегчением.

А утром меня везут домой в целости и сохранности. Меня, сонную и разбитую, отвозит домой мужик моей мечты, который спал на полу и выглядит при этом в десятки раз лучше, чем я!

Рус хоть и помят слегонца, но такой обаяшка. Легкая щетина придает образу бандитский шарм.

Мой бандитский прокурор…

— Ась, у нас как-то все быстро закручивается. Я бы хотел тебе сказать одну вещь, — серьезным тоном вводит меня в некий ступор.

То что быстро закручивается, я и сама вижу.

Мне от этого космически хорошо.

Клянусь!

— Что? — стреляю в него глазками, полными щенячьего восторга.

Это надо вырубать!

Пусть я для него буду снежной королевой. Больше ценить будет!

Рус плавно съезжает на обочину и поворачивается ко мне всем телом.

Я правда очень стараюсь не залипнуть на его фигуре, там есть на что смотреть, но глаза так и скатываются вниз. Ох.

— Я никогда так себя не вел. И уж точно не рассказывал на второй встрече, где работаю. С друзьями тоже не знакомил, как ты можешь догадаться. Так что у тебя так много преференций, и сразу понятно, что все движется к серьезному, и мне бы не хотелось разочароваться. Первое: ты не должна никому говорить, кем я работаю и чем вообще занимаюсь.

Движемся к серьезному…мы несемся на скорости двести. Я еле сдерживаюсь, чтобы не отдаться тебе в этой машине, Рус…как фамилия и отчество?

— Понятно, ты вмазался в меня, потому что иначе быть не могло. Я — лучшее, что случилось с тобой и случится еще.

Изображаю сучью натуру всем своим видом, чтобы он вдруг не подумал, что я на самом деле растаявшее мороженное перед ним.

— Именно потому я в тебе и вмазался, судя по всему, — с прищуром произносит, на меня смотрит уже теплее.

Смотри на меня вот так и будет тебе счастье, пока мой папа о нас не узнает. А когда узнает, то я даже не знаю, в какую страну нам бежать. Он резко против неравных браков, а мы явно неравны. Где я и где какой-то там прокурор по резонансным делам.

Губы дрожат от желания сказать еще что-то дерзкое.

Так всегда, когда я чувствую свою уязвимость. Ничего поделать с этим не получается, да и зачем, в самом деле?

Ох.

— Да не скажу я никому. А с папой моим ты как знакомиться собрался?

Он не меняется в лице, все такой же загадочный и как будто бы индифферентный к моему вопросу. А жаль! Ты понятия не имеешь, с кем связываешься. Твои резонансные дела покажутся тебе детским лепетом на лужайке по сравнению с моим отцом.

Рус водит пальцами по моей коленке, невесомо и почти незаметно, но не для меня. Не для моей бешеной реакции даже на то, как он моргает своими вениками, которые вместо ресниц. Зачем мужику такие ресницы? Раньше я могла бы похвастаться, что это у меня такие длинные и длиннее не найти.

А сейчас…

У наших детей будет классная внешность.

— Звони сейчас, — он тянется к моей сумке, а я резко подскакиваю и сумку прячу за спину.

— Да щас, тогда ты на работу свою не успеешь, и все вместе мы окажемся в обезьяннике.

Мое сердце сейчас остановится. Он готов знакомиться с батей?

— Сто раз там был, как и в следственном изоляторе. Так что не ясно, чем ты меня запугать пытаешься, — снова ленивая улыбка растягивается на лице.

— Какая у тебя фамилия?

— Ты так быстро скачешь с темы на тему. Зачем тебе? — облизывает нижнюю губу, и я, ественно, теряю связь с реальностью.

— Хочу понять, есть ли смысл тебя скрывать от отца.

— Как это связано?

— Если твоя фамилия будет идеально сочетаться с моим именем и отчеством, то можно еще побороться. Если нет, то нафиг оно надо? — нервный смешок вырываетися из меня и одновременно из Руса.

— Титова Асия Алановна звучит достаточно круто? А отчество у меня Владимирович. Можешь загуглить, но не верь всему тому, что там написано.

Вау. Я подвисаю, потому что и правда круто звучит. Настолько, что мы можем прямо сейчас документы менять…

— Я подумаю, поехали, извозчик. У меня дел невпроворот.

Дрожащими руками сжимаю сумку и делаю пару глубоких вдохов, стоит мне только рассмотреть пульсирующую жилку у него на шее.

Очень. Горячо. ОЧЕНЬ.

— Едем, — снова смеется, а затем отворачивается и выруливает на трассу.

Я же не моргая наблюда. за каждым уверенным движением этого мужчины.

Сдуреть.

Я уже сдурела.

Меня привозят под дом ни свет ни заря. Я тянусь к Титову целомудренно поцеловать его в щеку, но он резким движениями блокирует эту попытку и вонзается в мои губы, снова ввергая меня в геенну огненную. Моя паничка в панике.

Эти поцелуи опасны тем, что я отдамся ему прямо там, где он будет так меня целовать.

Какой универ вообще? Вот какой? Если в моей голове каша под названием Титов Руслан Владимирович, и я до позднего вечера мониторю все новости о нем. Тут есть пара кадров, где он по форме и в суде.

И, кажется, я уже готова играть в ролевые игры.

— Как мне срочно выйти за него замуж? Ммм?

А поздним вечером в мою дверь кто-то настойчиво звонит.

И я срываюсь на звук быстрее ветра.

Подлетая к двери, ловлю себя на мысли, что все-таки выгляжу слишком по-домашнему, но заставить себя еще ждать, чтобы увидеть его, просто не могу.

Поворачиваю замок и одновременно пялюсь в глазок. И в самом деле, с чего я решила, что это Рус?

Вау. Стоп.

Всматриваюсь и реально вижу в глазке огромный букет цветов, который очень плавно опускается ниже, являя мне неземную красоту мужика, от которого мои коленки трясутся.

Он.

Это он…

Тяну двери на себя и забываю, что я вообще-то не в самой привлекательной домашней одежде. Нет, я всегда на высоте и даже на миллион, но эта пижама…НЕ ТО. Переодеваться сейчас не вариант, разве что голой встречать, но я не буду, потому что я скала.

Скала.

Кремень.

И растянутые шорты, да оверсайз футболка не испортят аж ничего.

— Привет, — томно произношу и пытаюсь разгладить свою пижаму от складок.

Нежно розовые пионы в крафтовой бумаге зачаровывают меня. Цветы божественны. Я млею и почти не соображаю уже.

Ну какой же мужик.

Где же твой изъян? Должен же быть, господи!

— Привет, я не звонил, решил, если свет будет включен, зайду. Если нет, то завтра уже, — парирует он, склонив голову и стреляя в меня тем самым сбивающим с ног взглядом. Упирается в дверной косяк плечом.

Есть уйма способов заставить девушку сойти с ума. Один из них: прийти в костюме и с букетом цветов, улыбаться лениво и с прищуром смотреть глаза в глаза, а еще пахнуть при этом всем как рай.

Титов не ждет приглашения, а делает решительный шаг ко мне.

— Я соскучился, если честно, никогда такого не было.

— Давай в уши не заливай, — хмыкаю и делаю шаг назад. А он мне навстречу.

Он купил мои любимые цветы Сара Бернар, и как он узнал об этом? Ну невозможно. Только если он не забрался в мою голову и не прочитал мысли.

— Я никогда не встречал настолько раскрепощенных девушек, — смеётся он, протягивая мне букет.

— Автограф оставить? — ядовито отмечаю, а букет забираю с лёгкой улыбкой на лице.

Безумие.

Он и я.

— Оставь губами на мне, ага? — облизывает нижнюю губу, отчего у меня начинает звенеть в ушах.

Я кладу букет на табурет возле вешалки.

Титов же срывается в мою сторону, я в его, и дальше вообще не понимаю, что происходит. Есть только адский танец губ, языков, рук.

Он поднимает меня на руки, одновременно закрывая дверь. Толкает меня к стенке и упирает в нее, обхватив ладонями мои ягодицы.

Со стоном открываюсь от него, чтобы сказать нечто разумное…но губы упорно шепчут:

— Где твоя хваленая справка? Где она?

Титов смеётся, а затем прикусывает меня за шею, отчего я дикой кошкой извиваюсь в его руках.

— Где спальня? Покажу тебе…— томно шепчет в грудь, покрывает мягкими поцелуями пылающую кожу.

— Прямо за тобой, — провожу языком по ярко очерченным губам, и ловлю волну возбуждения.

Мы вылетаем в мою спальню, где все слегка вверх дном, целуемся, падаем на кровать и скидываем с себя одежду.

Путаемся в ней.

Эта агония выжигает все вокруг, и остаётся лишь пульсирующее желание одно на двоих. Титов проворными пальцами расстегивает лиф и освобождает мою грудь.

Стягивает зубами маечку, и ему почти удается, когда как гром среди ясного неба звучит знакомый голос:

— Какого черта лысого тут происходит…

На адреналине я чуть ли не взлетаю, одновременно натягивая на себя плед.

Если бы могла скинуть с себя Титова — так бы и сделала, но он на мне бетонной плитой.

Прикрывает…

Нам «капзда».