Глава 19

АСЯ

Стоит мне подняться, как я тут же понимаю, что дело пахнет плохо. Все кабинеты обыскиваются. Служба безопасности отца на месте, следит за всем происходящим. Батя стоит у окна и что-то кому-то высказывает, мне не слышно, но по его жестам понятно, что дело пахнет керосином.

И вот я неловко переминаюсь с ноги на ногу, сжимаю в руках документы, и тут же понимаю, что эти документы лучше обратно в сумку засунуть.

Я понятия не имею, могут ли они быть использованы против бати в суде, если он еще будет, естественно.

Так и делаю, и сливаюсь с толпой, дожидаясь, пока отец сам меня заприметит. Не буду под ногами мельтешить.

Но судя по происходящему вокруг, за него крупно взялись. Никто не церемонится, ведут себя именно нагло, да и хари такие отвратительные. По ним только и прописывать с ноги.

Но я не буду устраивать такие скачки с бубнами, я же хорошая девочка, хоть иногда мне кажется, что нет.

ХОРОШАЯ я. ХОРОШАЯ. Если хочу уже замуж за прокурора, то другой мне быть нельзя. Дерно? Да, верно.

— Посторонние, покиньте помещение, — звучит мерзопакостный голос старого злыдня, жиромясокомбината на выезде. Я перевожу внимательный взгляд на этого мужичка и понимаю, что ему давно,а может и вовсе никогда, никто не давал. Вот он и стал злой как собака бешенная и не привитая.

Батя замечает в этом сумбуре меня, и удивленно вскидывает брови, сразу направляясь в мою сторону. Мне, кажется, сейчас прилетит по первое число, хотя бы потому, что я точно тут сейчас не месту.

— Ася, сейчас не время, я же тебе сказал,— недовольным голосом обращается ко мне отец, явно не в восторге от моего появления в этом аду.

— Пап, тебе помощь нужна? — перехожу к главному, готовая доставать козырь.

Вообще с чего я решила, что Рус так прямо сразу возьмет и поможет, да и как? Он ведь не адвокат, а наоборот обвинитель.

Следовательно, к нему стоит обращаться, если, наоборот, надо кого-то посадить.

Мне не надо.

— Нет, я сам разберусь. Документы не доставай. Не хочу, чтобы их видели.

— Бать, тебе есть что скрывать? — едва дыша спрашиваю, а у самой вообще поджилки трясутся.

Правильно я думала, что лучше не показывать, выходит. Ой правильно.

Отец моментально меняется в лице, становится темнее тучи, а моя паника вдруг растет со скоростью света, потому что если отец волнуется, то все намного хуже, чем я могла бы подумать.

— Доча, ты за кого меня принимаешь? Под меня копают, это факт, а мои адвокаты со всем разберутся. Нечего раньше времени пороть горячку, да и маме ничего не говори.

— Бать, ты нормальный? Когда я тебя сдавала матери? Когда такое было вообще?

Обиженно дую губы и отворачиваюсь от бати, сложив руки на груди. Пусть не думает, что ему это сойдет с рук. И простой соточкой коньяка втайне от мамы он не отделается.

— Ладно, не дуйся. Позже поговорим, — он уходит, и я ухожу. Только моя обида очень сильно смешалась с другим чувством: с паникой, потому что в глазах отца, на самом дне таких всегда спокойных глаз, я тоже прочитала эту самую панику.

Уже на улице я достаю смартфон и, полная недовольств, набираю Руса. Вообще плевать, занят он или нет, мне он нужен срочно. Пусть узнает, что к чему и поможет. А то знакомиться с батей он будет где-то в местах не столь отдаленных.

А это никому не надо из нашего окружения.

Рус долго не берет трубку, проходит четыре гудка. Нет, ты обурел окончательно!

Сейчас кто-то допрыгается, что я вообще его в чс кину. Мне это как кедом кинуть — раз-два и готово. Или ты думаешь, что я другого охуенного мужика не найду? Пф, держи карман шире!

Итак, он не берет трубку, и мой звонок обрывается.

Я потрясенно всматриваюсь в экран своего смартфона и не верю в происходящее.

Меня только что отфутболили?

НУ ВСЕ.

ТЕБЕ КАПЗДА!

Надув щеки так, что они скоро лопнут, я снова вызываю такси и еду в универ. Любовь любовью, а учебу никто не отменял, Я все-таки не просто красавица, но и умница.Так что, когда Рус будет кусать локти, он еще и захлебнется слюной.

Ты глянь на него. Глянь на него! Ишак. Трубку он не берет. ОТ МЕНЯ.

Не успеваю приехать в универ, как мой телефон оживает. Мое себялюбие очень уязвимо, и вообще я пострадала по-крупному, но взгляд на экран смартфона все же падает.

Это Рус, но в такси я показываю телефону средний палец и кладу его обратно в сумку. Пусть вибрирует.

Вибратор.

Не ответил на смс, не ответил на звонок. ВСЕ.

Аля, улю.

В универе у меня всего две пары,которые проходят крайне «активно». На одной древний препод засыпает, на второй нам дают самостоялку на всю пару. Так мы приходим к тому, что я и там, и там не особо могу отключиться от происходящего, потому что отвлечься НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ.

— Может ты трубку возьмешь? — Однокурсник Мишаня хмыкает и толкает меня в бок.

— Может ты варежку свою прикроешь наконец-то?

— Ой ты злюка. Давно никто не удовлетворял? — нагленько улыбается, облизывает нижнюю губу.

Пацан, ты меня таким образом соблазнить пытаешься? Серьезно? Ты давно в зеркало смотрел?

— Миш, у меня не встанет на тебя, понимаешь? Даже не пытайся и направь свои старания на кого-то попроще и из своей лиги…— цокаю и складываю губки бантиком.

Может я и выгляжу разбитой, но не настолько же!

А после универа я прямо под выходом из здания замечаю до боли знакомую машину. Хочется быть сукой и не выйти, вернее, выйти, но через запасной выход.

Ну что поделать, если я влипла в этого мужика? Что поделать? Включить мозг для начала, как минимум. И я пытаюсь включить, так что первым делом иду к черному ходу нашего универа, там торможу и с большим трудом (титаническим) разворачиваюсь и топаю к парадному, в голове репетируя, как именно я буду игнорировать Руса, проходя мимо него летящей походкой.

В конце концов, я имею на это право.

Итак, я выхожу, пролистывая что-то в телефоне. Походка моя такая, что я попутно еще собираю взгляды всех парней нашего универа, которые оказываются в радиусе десяти метров или в зоне видимости в принципе.

Ожидаемо, я не смотрю на Титова, но чувствую на себе его пристальное внимание. Сложно не заметить, когда на тебя ТАК смотрят. А во мне же плещется злость и королевское величие. Демонстративно прохожу мимо, но может казаться, что я просто не заметила,глубоко погруженная в собственные «дела».

— Ася, — глубокий баритон доносится до моего уха, и я оборачиваюсь в другую сторону, нарочно, потому что у меня характер не сахар, ой не сахар, люди добрые.

— Малыш…— голос уже ближе, мурашки по телу скачут табуном, и мне хочется визжать от несправедливости жизни.

Ну почему с ним не может быть все просто⁈

— А…привет, — бегло мажу незаинтересованным взглядом по помятой «морде» лица, как я люблю говорить.

Это моя фишечка вообще-то.

Ох, знал бы он, какие фразы я бросаю, когда злюсь. Меня вполне можно принять за тюремную ждулю какую-то.

Титов выглядит божественно, как и обычно, вот только помятый, словно не спал всю ночь. Мой воспаленный мозг пытается найти оправдания, которых быть не может. Для него уж точно, да и вообще я не помню, когда в принципе находила оправдания мужикам.

Аж смешно от самой себя…

И плакать хочется.

— Ась, я знаю, что ты злишься, — пытается перехватить мою ладошку. Я позволяю и выражаю полнейшее недоумение. Брови летят вверх. И я вся само непонимание, хоть внутри бушует ураган эмоций.

Любому другому я бы сказала, чтобы он шел нахер быстрым шагом и не оглядывался, а тут я прикидываюсь шлангом.

— Кто злится?

Титов скромно улыбается, лениво растягивает губы в самой соблазнительной лыбе из всех возможных.

Хочется зять и впиться в эти губы, чтобы со стоном и как надо по-взрослому, но вместо этого я только «фапаю» на него взглядом и чувствую неприятное волнение внизу живота, которое совсем не к месту сейчас.

— Ась, я был занят, и не был в сети, когда включился, сразу позвонил тебе, но ты не берешь трубку. В любом случае, я уже сюда подъехал и ждал тебя. Я работал, так что поводов для ревности быть не может. А там, где я был, телефоны принято отключать. Вернее, даже требуется, — он хмурится, снова протягивает руку ко мне, в этот раз притягивает за талию к себе, и властными движениями впивается в мои губы.

Чертяка!

Волнение проносится по телу, и разлетается вдребезги в области живота. Вязкое тепло мучительно медленно дарит мне трепетное возбуждение.

Резкие движения губ могут быть и нежными одновременно…

Проваливаюсь в ощущения чистейшей похоти, и вот мы уже обнимаемся, целуемся развязно под стенами университета, забывая напрочь о правилах приличия. И в сраку их, эти правила.

Ныряю ладошками в спутанные волосы и оттягиваю назад. Хорошо, что я стою на ступеньке выше, так намного удобнее целоваться с мужиком, который выше тебя на две головы. И вроде как я даже немного доминирую.

А нет. Не хочу доминировать.

Отрываюсь от Титова первая, губы не облизываю, но поправляю смазанный карандаш по контуру. Боже, как я хочу этого мужика.

Можно ли сильнее?

Отдаться ему прямо здесь и сейчас не кажется глупой идее, но потом я заставляю себя думать головой, а не задницей.

Сердце заходится в бешеном ритме.

— Теперь ты меня простила, надеюсь, да? — нежно гладит меня по щеке, пока я пытаюсь подобрать мысли, разбежавшиеся в голове как тараканы.

— Ты слишком высокого мнения о моих обидах. И не думала я обижаться.

— Ты бездарно врешь, но твоя самооценка ставит меня на колени, королева драмы. Поехали в ресторан, — помогает спуститься мне, придерживает за руку и даже не спрашивает разрешения.

Моего мнения. Я вообще-то планировала показать характер, но пока разливаюсь перед ним повидлом.

— И чем ты был так занят?

— На допросах был.

— Там были женщины?

— В том числе, — смеется, открывая мне пассажирскую дверь.

— А ты обыски проводишь?

Титов прищуривается, облизывает нижнюю губу, а затем тянет.

— Нет, но с тобой я бы попробовал.