Глава 20

Ася

В общем я его прощаю, потому что я великодушна до потери сознания. Ему о том, что я теряю трусики в его присутствии, знать необязательно.

Вот мы и целуемся под универом, а потом в машине. С языком и всеми вытекающими, со стонами, укусами и потерей рассудка. Как-то неожиданно я отказываюсь у Титова на коленках, мое платье задирается аж «к ушам» от нашего энтузиазма.

Я вообще не думала, что можно терять голову от мужика. Нет, я допускала такую вероятность, но слабо верила в ее реализацию в тандеме со мной.

Где я. Моя корона. И где какой-то там мужик. До того, как я врезалась на парковке в Титова, разумеется, я и понятия не имела, что способна на такого рода эмоции.

А еще мама мне говорила, что найдется человек, который поправит мою корону своей любовью. Эх, как она все же была права. Как никогда…

Когда Титов позволяет себе пробраться к моей груди, уже освобожденной ажурным лифом, я даю ему по рукам.

— И вообще, если ты не в курсе, со мной так нельзя. Будешь игнорировать или так себя вести, как сегодня, я хвостиком махну и нахер пошлю. Мне такие танцы с бубном вообще не упали, Титов. Ферштейн?— рычу ему в губы и показательно привстаю, пытаясь сползти с его ног. Клянусь, это самое сложное, потому что вставать с его ног не кажется правильным и логичным. Хочется изнасиловать его в этой машине самым грубым способом из всех.

Рус рассматривает меня с легкой улыбкой на губах, чем вводит в ступор. Какого черта он настолько спокойный, когда я ему серьезные вещи вещаю⁈

Не боится меня потерять? Так я его потеряю с легкостью! Будет локти кусать!

— Ну все, все, я в восторге от твоего характера, беру все. Внял, понял, осознал, больше не буду вести себя плохо, — с прищуром рассматривает меня, а затем снова тянется к губам, пригвождая к себе, не давая и с места сдвинуться. Мне сложно дышать. А все внутри медленно, но так метко переворачивается, когда он снова меня касается.

Это невозможно выносить. Упираюсь носом в его щеку и цежу недовольным голосом, который сейчас скроет мой трепет.

— Я не буду позволять кому-то играть со мной, запомни это. Дважды не повторяю, — отстраняюсь и поднимаю голову выше, чтобы смотреть на него сверху-вниз. Где-то там он может быть прокурором, а тут он явно не имеет надо мной власти, потому что на дне его глаз я вижу полное повиновение.

Пусть он сам не признается, но он уже у меня на крючке. Только правда в том, что я тоже зацепилась в процессе рыбалки, но он пока тоже не в курсе.

— Мне нравится, что ты думаешь, будто бы все контролируешь, Ася. Как там любят говорить? Мужчина голова, а женщина шея?

— Которую я тебе сверну, если ты сделаешь что-то не так, — показательно провожу ребром ладони по шее Титова, и ловлю те самые импульсы от мягких царапок на коже из-за трехдневной щетины.

Мне нравится его небритость, хоть я думала, что по долгу службы ему подобное нельзя.

— Прекрасно. Малыш, один вопрос. Ты случайно не по БДСМ практикам? Мне прямо кажется, что ты идеально бы вписалась в какую-то мастерицу, или как там зовется все это дело? Хозяйка? Не?

— Меньше трынди, а то мало ли, окажусь еще, и тогда будет слушаться как миленький, — сжимаю его подбородок пальцами и томно выдыхаю в приоткрытый рот. Но Титов не из тех, кто будет молча наблюдать, он перехватывает мою голову за шею и тянет к себе, заканчивая то безумие, что полыхало между нами пару минут. Вонзается до боли в губы и жадно поедает их, наполняя меня чем-то запредельно горячим, словно лавой, которая стекает по венам и воспламеняет внутренности.

Боже. Как он целуется. Со стоном отвечаю,

сильнее прижимаясь к нему и сама. Между бедер давно влажно, но все это теряет смысл, ведь мы в машине, а я не смогу.

И он не сможет, знаю точно.

Отрывается первым и приподнимает меня.

— Ты просто ведьма, я не понимаю, почему настолько сильно притягивает. Я, блять, взрослый и состоявшийся мужик, должен себя в руках держать, что ли, но оторваться от тебя смерти подобно, — опускает голову мне на грудь и тяжело дышит, плотно обхватив руками талию. Мне дышать очень сложно, но внутри я радуюсь как ребенок от всего, что происходит.

— Ну и не отрывайся…— шепчу с легкой улыбкой на лице. Меня бросает то в холод, то в жар, от которого по коже мурашки скачут табуном.

— И еще, знаешь, брат вовсе не шутил насчет сроков. Он такой ушлепочный у меня, что выдаст бате как на духу, что собственно, и обещал. Так что в наших интересах подумать, когда лучше с отцом познакомиться, раз уж у нас закручивается все это мероприятие.

Титов поднимает голову и совершенно спокойно отвечает:

— Да, с отцом надо познакомиться, я помню. Назначь дату. Или ты хочешь, чтобы я сам к нему заявился?

— С ума сошел! Он тебя кастрирует. Надо же подготовиться сначала. Я все придумаю, пригласим батю куда-то, где ты покажешь себя с самых лучших сторон.

— Ты хочешь, чтобы я знакомился с твоим отцом в бане? — приподнимает бровь и начинает ржать как конь. Я шлепаю его по плечу в ответ.

Совсем не понимает, во что он вляпался! Голышом погуляет потом, при мне, а тут надо сразу сразить наповал.

— Нет, умник, может покажешь свои другие лучшие стороны.

— Ну со всех сторон неподражаем.

— Я все придумаю, позвоню бате. И вообще у меня к тебе есть вопрос. Там у отца проблемы какие-то. Обыск вроде был. Ты помочь можешь?

— Обыск в связи с чем? — хмуро переспрашивает Рус, сжав губы в прямую линию. Включился моментально, да?

— Я понятия не имею, умник. Знала бы, сказала бы. Просто понимаешь, отец никогда не сознается, что ему нужна помощь. А сегодня мне показалась, что помощь ему нужна. Но сразу говорю, он ни в чем не виноват. И весь бизнес у него белый, чтобы ты там не думал лишнего, ясно? Я за отца ручаюсь. Он бы никогда не переступил закон! — лепечу и лепечу оправдания для бати, хоть в глубине души и понимаю, что можно быть самым лучшим человеком, и все равно сесть. Вовсе не потому, что ты нарушил что-то, а просто потому, что так было кому-то нужно

— Ну ты узнай подробности, я со своей стороны узнаю подробности, сверим показания и подумаем, что можно сделать, — шепчет низким голосом, отчего у меня волосы встают дыбом.

Ну вот…он впишется.

— А тебе можно?

— Ну как тебе сказать. Ты мой личный интерес, и это, конечно, проблема.

Руки на талии сжимаются сильнее, а затем слышится вздох, но вовсе не облегчения. Много позже я пойму, почему так. Но будет уже слишком поздно и мучительно больно, а пока у меня есть свой рай в этой машине в руках человека, которому подвластно если не все, то очень многое.

Но самое главное, он нашел ключик ко мне, особо его не искав.

— На свидание со мной пойдешь? — сражает меня вновь и вновь Рус.

— А что мне за это будет?

— Вечером машину твою пригоню, — поднимает голову и опаляет меня уже знакомым восхищенным взглядом.

— Так быстро⁈ — подпрыгиваю от нескрываемого счастья.

— Связи решают многое, малыш, очень многое, — он касается моего лица ладонью, а склоняю голову так, что теперь полностью в ней правой стороной лица. Трусь кошечкой и глаза прикрываю. А затем снова открываю и стоп-кадрами фиксирую эти мгновения.

Лапища.

Мне нравится.

И то что манжета видна из-под рукава пиджака.

И что объемная шайба часов разбавляет строгость его внешнего вида.

И что пальцы у него длинные и ухоженные.

Мне все в нем нравится. Не нравится только одно, что это первый мужик, в котором я замечаю ВСЕ детали его внешности.

Да и что примеряю его фамилию к своему имени.

— Пойду на свидание, — выдержав многозначительную паузу, вещаю как на духу. Пусть он думает, что я варианты прикидывала, а не вращала в голове, какой он классный мужик.

Ох, господи, ну классный же. Откуда свалился мне на голову?

У нас и дети красивые будут.

У меня как раз овуляция!

— Тогда я отвезу тебя домой, а через два часа приеду на твоей машине. Будешь за рулем? Только в этот раз давай никуда не влети. У тебя уже есть я, — самодовольство так и играет на лице Титова. И вообще-то он имеет на это полное право…

— Я подумаю, — цокнув языком, отворачиваюсь, а Титов снова впивается в меня жадным поцелуем, разворачивая голову к себе. Губы ноют от напора, с которым он на меня накинулся.

— Эй, все, если продолжим, нас оштрафуют же?

— Меня нет. Не посмеют, — я прикусываю его губу и слежу за тем, как его глаза распахиваются шире.

В отражении видно меня.

Так у меня карие, у него голубые, и что?

С точки зрения биологии, вроде как, карие будут подавлять голубые, что очень хреново.

— Поехали, а у то у меня скоро все взорвется, — морщится, а я как назло еложу на нем, чтобы считать, как именно я ему нравлюсь. Очень нравлюсь. ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ нравлюсь, судя по той твердости, что так и упирается мне в ляжку.

— А ты справку мне когда покажешь?

Титов смеется, хрипло, низко…

Боже! Он может просто смеяться, и я буду уже готова ко всему на свете.

— А когда надо? — приподнимает бровь и облизывает ту губу, что я совсем недавно прикусила. В этом вопросе и предвкушение и юмор. Все как я люблю.

ВОТПРЯМОСЕЙЧАС! Но я, разумеется, ему это не скажу, потому что я хоть плохая девочка, но все же хорошая.

Он отвозит меня домой, как и было оговорено, а я то и делаю бросаю на выступающий бугор у него между ног. Как ничего сейчас греет душу тот факт, что он держит мою руку в своей всю дорогу. Это что-то запредельное для меня, и я, как в тех идиотских мыльных операх, не могу перестать лыбу тянуть от уха и до уха.

Ну какой мужик…и весь мой.

Возле ЖК я выпрыгиваю из машины не так уж изящно как могла бы, при этом бегло попрощавшись с Титовым, даже не целуя.

Все просто, если я сейчас наклонюсь его поцеловать, все закончится прямо тут, на парковке возле моего дома, а мы не такие, и я не такая, да и справку еще в глаза не видела.

Плюс, надо его подстегнуть.

Вся вибрирую, пока топаю к подъезду, очень хочется развернуться и побежать назад, а там и целоваться, целоваться, целоваться до потери сознания, пульса и вообще…Не оборачиваюсь, вообще не дышу все это время. Ощущаю на себе вязкое внимание, что стекает от макушки и до самых пят.

Он смотрит, меня от этого осознания подрывает изнутри.

Он смотрит все время: пристально и точно не моргает. Я могу это чувствовать.

Ключ выпадает из рук и мне приходится наклониться максимально красиво, показывая все прелести своей фигуры.

В этот момент кожа горит огнем сильнее.

Когда я скрываюсь в подъезде, жар немного отпускает. Я прижимаюсь к холодной двери спиной и пытаюсь отдышаться. На губах все еще тлеют неслучившиеся на прощанье поцелуи, а внутри томится радость.

Приехал все же.

С батей познакомится.

Машину привезет.

На свидание зовет.

Справку принесет!

Аааа, если до Нового года он не сделает мне предложение, то это будет единственный его изъян.

Закрыв глаза, снова лыблюсь как ненормальная.

А затем поднимаюсь на свой этаж и врастаю в пол от увиденного у собственной двери.

Какого, простите, черта⁈

— Здравствуй, Ася.