Глава 24

АСЯ

Новость номер один: я все время думаю о Титове. Шутка ли вообще-то? Чтобы я, Агеева, думала о каком-то там мужике больше, чем о себе прекрасной?

Да, это так, и самое печальное во всем это исключительно то, что я сама начинаю догадываться о негативных сторонах сего процесса.

Ни один мужик не должен быть в курсе, что ты от него без ума. Это базовый минимум любой уважающей себя девушки.

Ни один, и Титов не должен был стать исключением, но в этот раз мне не представляется возможным выглядеть уверенной стервой рядом с ним.

Не тогда, когда он целует тыльную сторону моей ладони.

Не тогда, когда водит губами по внутренней поверхности бедра и заставляет содрогаться от волн удовольствия, что пронизывают тело насквозь.

Словом, он сделал достаточно для того, чтобы я потеряла голову и считала его своим парнем, или даже мужчиной, если быть до конца корректной.

Потому что парнем его фиг назовешь. Это просто мой прокурор.

И это звучит как приговор.

Мы мало того что ночуем вместе, завтракаем вместе и даже на учебу/работу вместе ездим, мы даже засыпаем одновременно и просыпаемся одновременно, безошибочно находя очередную крайне удобную позу для того, чтобы почувствовать себя извращёнными кроликами.

Мне кажется, я начинаю быть нимфоманкой. И коробочки от презервативов в моем доме собираются быстрее, чем я успеваю мусор выносить.

— Сегодня не приеду. Уезжаю в командировку, — шепчет Рус, целуя меня в лоб.

Я от неожиданности даже дышать забываю.

— В смысле? — а голосе выражена вся скорбь человеческая.

Титов лениво улыбается и с прищуром рассматривает меня.

— У меня слушание, на котором я обязан присутствовать, так как обещал. Это в нашей культурной столице.

Ну вот, а я начинаю привыкать к тому, что мы все время вместе. У меня дома. Пока что так, ведь я не соглашаюсь ездить к нему. Есть в этом что-то, что меня пока что сдерживает.

На своей территории я хоть как-то контролирую себя, а на его территории окончательно потеряю голову, а я пока не уверена, что могу себе это позволить!!

Роскошный максимум, на который пока не решаюсь.

— Ясно.

— Расстроилась, да? — наклоняется ко мне и бодается носом.

— Слушай, ну у тебя работа, у меня учеба. Так что какие расстройства? У каждого своя жизнь.

— Звучит так себе. К тому же, мне было бы приятнее знать, что ты расстроилась по этому поводу, чтобы осознавать собственную важность, — осторожно продлевает мои холодные пальцы и тянет к губам.

Клянусь, когда он так делает, я максимально близка к потере сознания.

— Титов, ну ты голову не теряй, а? Мы взрослые люди и у нас взрослые отношения, не шестнадцатилетнем же я. Ну и ты вроде как не подросток. Так что не жди от меня соплей и слюней. От тебя я их тоже так-то не жду, ага?

Кажется, у меня вышло врубить суку. Ещё ту суку…

Я так стараюсь скрыть расстройство из-за того, что он даже мне не предложил показать с ним, что страшно становится. Бля

— Знаешь, малыш, что я вижу? Что ты упорно пытаешься все контролировать, но твой контроль, — он мягок обхватывает мою шею своей широкой рукой и едва ощутимо надавливает пальцами на кожу. — Заканчивается там, где начинается наш с тобой секс. И от этого тебя накрывает, потому что ты привыкла контролировать все, а здесь не выходит. Не получается. Так бывает, потому что тебя впервые поглотили чувства, но по привычке ты отчаянно пытаешься сделать вид, что все по-старому. Не надо обманывать меня, я по глазам вижу, что ты расстроилась. И это нормально. Я тоже расстроен, и предвосхищая твои негодования, скажу как есть: взять тебя с собой не могу, так как это рабочая поездка со столичной комиссией. А если поехать отдельно, то все равно не получится время провести аж никак, потому что все расписано. Меня не будет ровно три дня, в случае форс-мажора больше. За это время я хочу, чтобы ты поехала ко мне и навела там порядок на свой лад. Вот ключи, — он вкладывает в мою продающую руку ключ-карту, и одной своей тирадой доводит меня до состояния, близкого к истерике.

Почему я не могу ничего ляпнуть в ответ, что максимально разрядит обстановку? Могла бы что-то ляпануть своим длинным языком? Да, еще как. Ася, которой я привыкла быть, именно так и сделала бы.

А эта Ася совершенно другая. Она млеет от факта, что мужик, который ей нравится, вручает ей ключи.

УНИКАЛЬНО, да? Не верю самой себе.

— Ладно, как в той популярной песне…ехай.

— Знаю продолжение, но настойчиво прошу тебя: взять ключи и больше не показать свой характер мне, потому что я в шаге от того, чтобы наплевать на все и все-таки взять тебя с собой, несмотря ни на что. Но моя работа слишком обязывает не терять голову, пусть я и так ее потерял из-за тебя. Хотя бы в чем-то позволь мне держать ситуацию в узде, ладно? — он мягко касается моего лица пятерней, и это обезоруживает. Нервная улыбка сковывает губы, и хочется кричать.

Возьми меня уже с собой, чтобы я тебя не просила!

— Ладно, я подумаю, может, если буду очень скучать, загляну к тебе на огонек и, как в тех слезливых фильмах, буду расхаживать по квартире в твоей рубашке или свитере, вариации тут возможны, — поправляю волосы и стараюсь успокоить собственное сердцебиение, которое буквально сошло с ума.

Даже стыдно, что Титов может это слышать.

— Все, я поняла, — тянусь к его губам и делаю то, что у меня получается лучше всего, — свожу с ума своего прокурора. Обнимаю за шею и прижимаюсь к нему всем телом, мысленно проговаривая:

«Господи, хочу за него замуж. Пусть все получится».

Он уезжает,а мое настроение моментально падает в трубу. Конечно, я пытаюсь держать себя в руках и мыслить позитивно. например, как много мы будем заниматься секс ом, когда он приедет. Но а пока меня решает добить новый сотрудник моего отца, иначе я объяснить это просто не могу.

Потому что он заявляется ко мне домой с очередным букетом и явно серьезными намерениями, кот которых меня уже тошнит.

— Опять ты, — вместо приветствия рычу я, решая мгновенно закрыть дверь перед носом этого мужика, но он действует решительно и блокирует мои попытки отгородиться.

Взгляд дерзкий и наглый, такой, как у меня, судя по всему. И букет в этот раз побольше, но все также — пионы.

— Я буду кричать, что ко мне вламываются.

— Чтобы подарить цветы? — он приподнимает бровь и улыбается мне так, что, наверное, колени должны были подкоситься у любой девушки на моем месте.

— Слушай, как там тебя? Алеша?

— Классная попытка отшить, засчитано, — он цокает языком, а я реально не помню, как его там хвать. Вылетело из головы! Титов там поселился и всех поганой метлой вынес.

Кстати, а если я попрошу своего парня избавить меня от настойчивого влияния, но так, чтобы никто не понял деталей, это будет сильно нагло?

— Это не попытка, парень, а образ жизни, — сильнее толкаю дверь и упираюсь в нее плечом, только вот не поддается!

— Илья. Меня зовут Илья, Ася. Повторяю вновь и вновь. И я безумно сильно хочу, пригласить тебя на свидание, и да, отказов я не принимаю, — его нога настойчивое тому подтверждение! Я пыхчу и сдаюсь, отпуская дверь. Ну не станет же он вламываться в квартиру? Я бате позвоню и все ему выскажу.

В груди клокочет желание расцарапать Илье (спасибо, что напомнил) лицо.

Может переехать к Титову? Назло папе отморожу уши и его нервную систему…и сделаю это с радостью просто за то, что он внезапно решил поиграть в купидона!

— У меня мало времени. И я собираюсь в универ, ты же ведешь себя как неандерталец. И преследуешь меня.

— Неправда. Отвечать за свои поступки — готов, за наговор — нет. И да, твое нежелание идти со мной на свидание как-то связано с тем мужиком, который выходил от тебя сегодня? — совершенно спокойно спрашивает он, а мое тело плавно погружается в лед. Он за мной следит, а сейчас играет свою роль.

Пытаюсь не показать мимикой реальное положение вещей и вопросительно изгибаю бровь, коротко при этом произнеся:

— Скажи, а если я скажу папе, что ты схватил меня и пытался насильно поцеловать, как высоко он подвесит тебя за яйца?— моя улыбка растягивается все шире и шире, как и легкий шок на лице парня.

Я же сказала, что доведу его до ручки и глазом не моргну.

Лучшая защита — это всегда нападение.

— Слушай, да он старый, а я молод и намного красивее. Прими тот факт, что у него раньше не встанет, чем у меня, а ты в самом соку. Зачем тебе эта проблема? — он облизывает нижнюю губу, а мой глаз начинает дергаться от перенапряжения.

Он серьезно?

Да тебе и не снилось, что так можно!

— Слушай, все. Я позвоню отцу и выскажу ему все, что думаю, а ты вместе с красивыми цветами иди ищи вариант попроще, серьезно, со мной ты отхватишь только нервный срыв и залетишь в какую-нибудь дурку на лечение. Это я тебе обещаю, — пока он там копошится с букетом с полным победобесием на лице, я захлопываю дверь с тем еще грохотом и сразу на щеколду от греха. Меня трясет от злости и желания закричать что есть силы.

Если он сольет отцу инфу про Титова, будет беда.

Не так отец должен узнать о моем мужике, не от другого мужика!