Глава 27

ТИТОВ

Приехать в этот город, когда-то родной для моих родителей, кажется самым лучшим решением. Надо выдохнуть и немного перевести дух, а еще мне очень нужен совет со стороны. Голова пульсирует от переизбытка информации, но я выхожу из такси и направляюсь к зданию областного суда на встречу с тем человеком, который в состоянии мне помочь если не прямо, то косвенно.

После прохождения всех необходимых процедур и получения временного пропуска, я поднимаюсь на уже знакомый этаж и спустя пару минут стою под дверью друга нашей семьи.

Семьи, которой уже почти и нет.

Стучусь и вхожу, потому что меня ждут.

Возможно, только благодаря этому человеку я в свое время не сорвался и не пошел по беспределу, а выбрал путь буквы закона.

Пусть мне порой и кажется, что пойти по беспределу было бы лучше. Куда гуманнее для собственной нервной системы.

— Руслан, родной, здравствуй, — в дверях меня встречает Андрей Викторович в судейской мантии, значит, только после слушания…Обнимает меня и похлопывает по плечу, радостно встречает, одним словом, хоть в прошлую встречу мы и повздорили.

— Викторович, — хмыкаю и пожимаю ему руку.

— Как добрался, Руслан?

— Нормально, даже удалось подремать.

— Шикарно. Слушание завтра? — отходит к столу и посматривает на часы.

— Здравствуйте, — секретарша «пана судьи», как у нас в семье называли его, выплывает из уборной со смущенной улыбкой. Аня? Или Арина? Не помню. Она всегда на меня не смотрит, что наталкивает на однозначную мысль о том, что я ей симпатичен, но ничего дальше взглядов из-под полы не позволяла.

— Привет. Да, завтра, — обращаюсь уже к Андрею Викторовичу, и он встречает эту новость максимально радостно. Точно знаю, как мы проведем остаток вечера, потому что только так он умеет сейчас расслабляться. Я тоже, а еще Ася мне помогает. Если не бухло, то только она. Вернее, если не она, то бухло. Теперь мы работает так в своих тщетных попытках не поехать крышей.

— Значит, сегодня отдых. Подожди, переоденусь. Ты за рулем? — отходит к шкафу и выуживает костюм и пальто, а затем устремляется в свой кабинет. Я — следом.

— Водитель.

В просторном кабинете судьи все расставлено по своим местам. Самая обычная мебель, книжная полка, забитая юридическими справочными материалами, подарочными изданиями с яркими корешками. На столе единственная фотка с сыном, когда ему исполнилось пять.

Своей семьи у такого человека нет, а ребенок есть. Подает большие надежды, да и вообще парень смышленый.

— Значит, можно по соточке.

— Даже по двухсоточке.

— Хм, а у тебя все хорошо? — с прищуром рассматривает меня, вибрирующего от нервозности. Руки сжимаю в кулаки и пытаюсь расслабиться. Черт, не могу я расслабиться.

— Вполне, — коротко цежу. Не в стенах суда такие вещи обсуждать.

— А если серьезно? — заглядывает прямо в душу, как умеет исключительно Великий. Фамилия говорящая, что ни говори, и он абсолютно точно соответствует ей по всем пунктам.

— Думаю, можно и позже.

— Можно и позже, — краткий кивок, кривая улыбка и намек на то, что он меня понял с полуслова.

— Как сын?

— Моя гордость, второй курс, учится сам, старается, но и гульбенить любит. Порой приходит на слушания ко мне. Стремится, совсем как ты в свое время. Только бабы в голове все портят, потому что меняет он их как перчатки, и я уже не пытаюсь запомнить имена.

— Молодо-зелено, Викторович, и это не беда. Сам таким был.

— Поверь мне, ты по сравнению с ним ангел! — смеется, застегивая пуговицы двубортного пиджака черного цвета. Не изменяет себе. Исключительно черный. И рубашка черная. Однажды сказал мне, что это теперь настроение души. И если быть до конца честным, то в последнее время он очень сдал, ощутимо.

— В тихом омуте. Да и много вы обо мне не знаете.

— Ой не рассказывай глупости. Как облупленного, Рус, как облупленного. Забыл, с кем ты время проводил, пока твои родители по командировкам мотались? — по-доброму подмигивает мне и улыбается со знанием дела.

Да, было дело. Батя у меня бизнес вел, очень прибыльный, и во многом до сих пор приносящий свои дивиденды. А мать была у него главой юридического отдела, да и во всех делах всегда его поддерживала. Так и жил семейный подряд. Меня таскали они с собой, но бывали ситуации, когда оставляли на пару дней с дядей Андреем, как я его называл. Он во мне души не чаял, и умел находить подход к детям, тогда еще не имея своих.

Только много позже я понял причину особого отношения к себе, но спустя годы детали так и не уточнил. Наверное, в силу своего склада ума не в состоянии причинить человеку такую боль, даже вопросами, которые меня не должны касаться.

— Не забыл, но с того момента я немного возмужал, и развлечения стали взрослее, — складываю руки замком на груди, усаживаясь в глубоком кресле. Пиздец удобное, я все думал себе такое купить в офис, но потом понял, что буду в нем спать. Вот и не взял.

— Пойдем, повзрослевший ты мой, — накидывает пальто и поправляет знатно поседевшие волосы.

И только так я понимаю, что он немолодой уже человек. Реже встречаясь, отчетливее видишь разницу с тем, что было.

— Своего водителя отпусти, я на машине, — коротко раздает инструкции.

И спустя полчаса размеренной езды по оживленному городу мы оказываемся в загородном доме человека, который однажды привел меня в мир юриспруденции. Да так привел, что теперь меня отсюда и поганой метлой не вымести.

Полностью деревянный домик максимально обустроен так, чтобы было удобно в нем жить и отдыхать. Все настроено так, что напрягаться не получается. Первый этаж огромная кухня и гостинная с мягким кожаным диваном, камином и незамысловатой инсталляцией с книгами в виде пузыря два на два метра

Книг здесь вообще много. Это самая главная страсть Великого, которая повсюду его преследует.

— А теперь рассказывай, что приключилось. На тебе все же лица нет, хоть ты и упорно пытаешься. Годы покера не прошли зря, но для меня все же очевидно, — мы усаживаемся возле камина с двумя бокалами виски. Там не сотка и не двухсотка, а так, что «краев не видно». Мне сейчас надо.

Когда камин начинает размеренное трещание, я, пригубив виски, прикрываю глаза, впитывая в себя это ощущение.

— У меня появился личный интерес в деле, — коротко произношу, и только услышав это, наконец-то могу по-новому взглянуть на патовую ситуацию со всех углов.

Открыв глаза, встречаю спокойный взгляд Великого. Я был готов к тому, что он начнет меня поносить от «а» до «я», потому что так бы вообще любой адекватный человек поступил.

И он бы так поступил, но он только внимательно меня слушает, и рассматривает также внимательно.

— И ты преступил закон?

— Вы же понимаете, что это автоматически означает, но нет. Пока не преступил, — бубню под нос и отвожу взгляд в сторону.

— Это того стоит? — без оценочной реакции спрашивает меня.

— У меня не возникло даже сомнения, что это не стоит того. Но мне надо выгрести с минимальными потерями, хоть я уже в это не верю.

Воцаряется молчание, от которого в голове все трещит примерно так же, как и в камине.

Викторович вздыхает, ставит стакан на стеклянный журнальный стол перед нами с громким стуком и поворачивается ко мне, криво улыбаясь.

— Знаешь, Руслан, ты уже взрослый мальчик, мужчина, у тебя уже должна быть своя семья. Ты знаешь мое отношение к тебе, и я понимаю, что ситуация вращается вокруг женщины. Я расскажу тебе одну историю, а ты ответишь на все свои вопросы. А потом ты мне расскажешь детали, и я с юридической точки зрения расскажу, что тебе делать. Так вот. Много лет назад жил-был парень, который решил, что справедливость — это самое главное. И пошел он учиться. Учился усердно, рвался вперед, был правильный и честный. Встретил девушку, в которую влюбился без памяти, но они просто дружили. Девушка воспринимала его как друга и говорила ему об этом в открытую, а парень по малодушничеству и хорошему воспитанию не позволял себе перейти черту, потому что она видела в нем друга. Ну вот друг и все, хоть убейся ты о стенку. Друг и друг. Парень жил дальше, пытался показать себя со всех сторон, но в открытую не шел, и смотрел он на нее долго и муторно, дружил с ней даже, пока однажды она не не встретила парня, в которого влюбилась. Вот тогда парень и понял, что сейчас самое время ему бы открыться. Потому что она у него уплывает сквозь пальцы, любимая девушка уплывает к другому. А другой…ну другой шалопай был, жил на полную, катался на мотоцикле, был весь из себя, как это сейчас называют, бэд бой, но ему досталась эта хорошая девочка, пока хороший мальчик был безынициативен. Нет, ты не подумай, он как человек достойный оказался, просто на тот момент на фоне хорошего мальчика казался абсолютным бандитом, конечно. Но правда оказалась в том, что он жил на полную, не оглядывался назад и не стремился двигаться по правилам. Он жил так, как хотел, и сразу заявлял о своих желаниях. Он жил на всю катушку, пока хороший парень жил по правилам. И по итогу хороший парень потерял ту, которую любил. Это обычный пример, просто жизнь такая, сука, можно подумать. Но я хочу тебе сказать, что вообще ничего не стоит того, чтобы потерять любимую. И что-то мне подсказывает, что твой личный интерес тоже стоит намного больше, чем что бы то ни было еще, — он давно уже смотрит в одну точку и не моргает, руки плотно сжаты в кулаки, а дыхание становится поверхностным.

Моя догадка оказалась верна? В теле рождается странное чувство, словно я прошелся по битому стеклу чьей-то жизни сам того не желая.

— И чем все закончилось у хорошей девушки?

— Она была счастлива, и это главное, — печально улыбнувшись, он переводит на меня серьезный взгляд, в котором читается так много.

— А хороший парень?

— Он так ее и не дождался, — улыбка перестает трогать его губы. Морщины на лице прорисовываются ярче.

Хочется спросить, как в том известном всем фильме, «даже спустя столько лет?».

И в ответ получить однозначное «всегда».

Черный цвет, который он стал носить после смерти мамы, кричит о том, что я так боялся допустить.

И особое отношение ко мне весьма объяснимо, ведь я ее сын, и я так сильно похож на мать.

— Не будь хорошим мальчиком в делах сердечных, не упусти свою девушку, что бы ни случилось. Ты все решишь. А я помогу по мере сил и возможностей, а с некоторых пор мои возможности безграничны, — серьезно заключает он, вставая с дивана и отходя к огню. Тени падают на пол и рисуют свой узор на кафеле.

Мои внутренности вибрируют, а в глаза как будто песка насыпали. Сердце разрывает грудную клетку от бешеных толчков.

— У меня отношения с дочерью человека, дело против которого я веду по вашей просьбе. Я не уверен, что он не виноват, но отчаянно пытаюсь найти крупицы информации, которую можно использовать для защиты. Пока что ничего путного найти не могу. Все сводится к тому, что он виноват, но дочь уверена в обратном. И описывает его как достойного человека.

— Меня попросили дать хорошего человека, я деталей не знал. На допросе был? Слушал его? Видел?

— Я да, он меня нет. Речь поставлена адвокатами, личного разговора не было. На человека, способного убить за деньги, не похож, но махинации с налогами точно могли быть.

— Там еще и уголовщина…

— Там букет. С первого взгляда похоже, что под него копают, да с чувством, с толком и с расстановкой.

— Не уверен, что ты прямо ничего не нашел? — поворачивается ко мне и улыбается заговорчески.

— По теме налогов есть. Новый компаньон решил через компанию проводить платежи на Кипр, а там дальше через обменники к нам. Но не учел один незамысловатый факт: использовать бы надо с разных посредников, а я смог отследить благодаря его тупости, человека, который тут на месте занимался множественными платежами. Дробить доход через самозанятых — не новость, но чтобы через одного, который по итогу связан с этим компаньоном через дочернюю компанию вообще нонсенс. Тут все вязко, шатко, потому что нет четких документов, только по базам данных. Человека подключили, одного подкупили, часть через сломанные почты добыли. Не горжусь этим фактом.

— Молодец. А теперь вопрос: что знает следствие?

— Что был договор, в котором оговаривалось, что Агеев заказывает перевод бабок за свои услуги. Что получил предоплату налом, и что вторую часть получит в крипте через посредников. Ни чека, ничего.

— А он говорит что?

— Что ничего не подписывал…— хмыкаю, а затем откидываюсь на спинку дивана.

— Компаньон новый смылся?

— Как в воду канул. По базам, вылетел в Пекин в день обыска. А там затерялся.

— Какой молодец. Вот бы его вернуть, — многозначительно кивает Великий, и тут смеюсь уже я.

— Ну вы пересмотрели фильмы про супергероев, пан судья.

— Не паникуй. Найди документы, которые подтверждают твою теорию. И это должно быть применимо в суде. Так что будь внимателен в своих попытках кого-то купить и нигде не подсвечивай свой личный интерес. У тебя врагов не меньше, Руслан, и очень многие хотели бы оказаться в твоем кресле. Насчет уголовщины: покажи мне материалы дела, подумаю, прикину варианты, и я дам тебе человека, который не просто адвокат, но и детектив каких поискать. Не просто выводит неверных мужей на чистую воду, но и занимается серьезными делами. Берет много, но и ты у нас не бедный. Голова у него варит, и тебе пригодится.