Глава 46

АСЯ

Около десяти вечера наш скромный вечер подходит к концу, потому что я сама прошу об этом. Я хочу домой, принять душ и поплакать вдоволь в подушку, но Илья медлит.

— Ты специально везешь меня домой чигирями?

— А что плохого в том, что мне хочется насладиться твоим обществом. Ты ведь на второе свидание не согласишься, — утвердительно кивает он, и меня это размазывает.

— Ты все-таки умен, пацан.

— Я по крайней мере попытался, но все равно это не значит, что я не открыт для диалога. В конце концов, я всегда у тебя в поле досягаемости, Ась. Когда ты будешь готова.

— Ой только давай без соплей, что ты меня ждать будешь. Эти все сказки для тупых малолеток, а я уже как-то смотрю на жизнь под другим углом, знаешь ли.

— Ну всю жизнь я тебя ждать не буду, верно, но я понимаю, что у тебя личная трагедия.

— Да и ты додумался рассказать отцу о моей личной трагедии, а шестерок никто не любит, Илюша, — слегка подшучиваю, но с некоторой долей колкости. Пусть не думает, что я могу все простить.

Нет.

— Честно? Я ничего не говорил ему. Это не входит в мои обязанности, но даже если бы и входило, я и тут тебя бы не сдал. Если твой отец сказал другое, это лишь значит, что он не хочет источник информации слить. Вот и весь ответ. Врать мне не пристало. К тому же, я ведь заявляю о своем интересе. Так какой в этом всем смысл тогда? Сливать девушку, которой бредишь? Ведь ты после такого точно не воспринимала бы меня не то что всерьёз, а даже по-дружески. Это не по-пацански со всех сторон, Ася.

И почему-то мне кажется, что он не врет. Говорит открыто и честно, как сказал бы другой человек, о котором я думаю все время без остановки.

— Ладно, предположим, я поверила.

И до конца нашей головокружительной поездки я сохраняю молчание. Лишьу самого дома бросаю смущенный взгляд на Илью и выхожу из машины, чтобы через мгновение столкнуться лицом к лицу с Титовым, стоящим у моей парадной. Его взгляд похож на бурю, что сметает все на своем пути, и кажется, что сбежать от нее невозможно.

Она размажет тебя к чертовой матери по асфальту с особым наслаждением и переломает кости.

Меня моментально бросает в ледяной пот, а вот Илья успевает сориентироваться быстрее.

— У меня четкие инструкции на этот счет, Ася. Поднимайся в квартиру, — Илья обгоняет меня и закрывает своей спиной, а я туплю и обхожу его, чтобы рассмотреть Титова. Я так соскучилась, так соскучилась, что даже первая волна злости сходит на «нет», оставляя лишь безграничное желание оказаться в его объятиях.

Но Рус только печально ухмыляется, удерживая в руках черную папку. У меня почему-то дыхание перекрывается.

— Ты думаешь, пацан, что сможешь меня удержать? Отойди и дай нам поговорить, — дерзко бросает он, и у меня мурашки на коже выступают.

— Ты с ней говорить не будешь. Ася, в дом, — уверенно произносит он и перехватывает мою ледяную ладонь. Это не остается без внимания Титова, и в какой-то момент мне начинает казаться, что он сейчас сломает Илье руку, а меня просто закинет на плечо и унесет куда-то в берлогу.

— Ты не понял, я все равно с ней поговорю, хочешь ты этого или нет. Даже если для этого мне придется сломать тебе обе ноги, и обе руки, — ядовито отвечает он, и я вибрирую от переизбытка чувств. Меня словно окунает в ледяную прорубь.

— Ты сильно поверил в себя, парень. Иди пока можешь. Ася, в дом, я сказал.

— А ты не приказывай ей, не твоя собственность, — продолжает накалять Титов, а я продолжаю на него бездумно пялиться как баран на новые ворота.

— С чего решил? Может и моя уже? Или на тебе мир клином сошелся? Да и по возрасту я ей лучше подхожу.

Боже, да скажи ты что-то. Скажи! Ася! Скажи хоть слово и прекрати пялиться на него и ловить на низких вибрациях один негатив от всего.

Скажи ему, им, скажи.

Но мой язык словно парализовало.

— Видит бог, я не хотел, — цедит Титов и наносит сокрушительный удар Илье по лицу, но и тот быстро ориентируется в ситуации и дает отмашку, а я только пискнуть и успеваю.

Потасовка начинается быстро, и я не понимаю пока что кто лидирует. И лишь слышу, как пульсация в голове усиливается, а давление летит в небеса.

— Да что в творите! Стоп! Остановитесь!

Адреналин ударяет по вене со скоростью света.

Я не лезу в драку двух взрослых мужиков, но отчаянно даю о себе знать задушевным криком дикого зверя.

— ПРЕКРАТИТЕ! СТОП! Я вызову ментов! Клянусь, я вызову ментов! — верещу, и когда Титов пригвождает Илью к земле, рыча с подбитым лицом:

— Занимался боксом? Удар поставленный. но ты на эмоциях, а это плохо. Сейчас я тебя отпущу, и мне надо поговорить с моей женщиной, которую ты почему-то считаешь своей. Мое упущение, так вот. Ты дашь мне поговорить с ней, иначе я тебя вырублю к чертям собачьим. Мычи, если понял. Мне надо несколько минут наедине.

Титов отпускает, пока я обнимаю саму себя и переминаясь с ноги на ногу. В моменте кажется, что я так близка к потере сознания, но нет. Все намного проще, я близка к тому, чтобы захлебнуться в собственных эмоциях и потерять себя.

Он так уверенно встает, отряхивается, ведет перебитой бровью, ведь несколько ударов он по лицу все же пропустил.

Рассматривает меня и поджимает губы, пока Илья сплевывает кровь на асфальт. А затем резко подходит ко мне, хватает за руку, словно это само собой разумеющееся, и быстрым шагом направляется в сторону моего дома.

Меня трясет от близости его тела и хочется буквально коснуться его всего, но вместо этого я молча плетусь за ним, чувствуя небывалое волнение.

Какого черта происходит, вот какого?

Он бережно переминает мои пальцы своими и тяжело дышит, на меня не смотрит, мы молча поднимаемся на лифте и оказываемся у меня в квартире после моих жалких попыток открыть замок.

Что ж, что ж, что ж.

— Какого черта ты пришел? — цежу я, только сейчас наконец-то находя в себе силы выдавить хоть слово.

Он выглядит уставшим, и да он помятый сейчас, это безусловно, но такой родной и такой мой, что рыдать охота. Взгляд пугающе темный, заставляющий замирать как зверек перед нападением зверя.

Титов бросает папку на стол в коридоре, вздыхает тяжело и затем произносит:

— Передашь адвокатам отца, они явно должны быть в курсе, как с этим справляться. В деле новый прокурор, он не чист на руку. Но даже с такими исходными данными все может получиться. Да нет, точно получится, — цедит и медленно приближается ко мне. Мучительно медленно, считывая мои реакции на его движения.

Смотрю на эту папку и понимаю, что мое сердце сейчас взорвется от того, как сильно стучит.

Когда между мной и Русом остается пара шагов, и мое дыхание окончательно срывается в бездну.

— Ещё раз увижу тебя с другим, я сяду за непреднамеренное. Но я его убью в состоянии аффекта, — всматривается в мои глаза не моргая. Лишая рассудка и способности ясно мыслить.

— Как ты смеешь мне что-то говорить после всего, и после твоей поблядушки, в частности, — морщусь и отрицательно машу головой, не давая себе утонуть в нем. В мужике, от которого все мое тело немеет. И я сама как оголенный нерв.

— Нет никаких поблядушек, Ася. Я тебя люблю и пытаюсь выгрести, только не получается пока что. Ты от меня ускользаешь, а это пиздец как больно, оказывается, морщится он и снова делает шаг ко мне, теперь мы дышим одним воздухом, а я так вообще не дышу, потому что напитана его запахом дорогого парфюма и отдаленного намека на сигареты. Курит?

Я мажу взглядом по его лицу и понимаю, что проваливаюсь в знакомую мне бездну. Руки аж током покалывает от желания прикоснуться и стереть бисеринку крови, что стекает по щеке. Легкая небритость еще больше манит, дурманит, заставляет ощущать фантомные боли на подушечках пальцев.

Я раньше трогала и кайфовала, а сейчас смотрю и рыдаю.

Он мне говорит что любит, документы какие-то притарабанил, а я на свидание с другим пошла. Со зла и обиды.

— На три дня я уезжаю по некоторым сложным делам. Когда приеду, я хочу застать тебя у нас дома. Не хочу бегать и искать, потому что я все равно это сделаю, верну, но это дополнительный ресурс, который можно потратить на качественный секс. Секс с любимой девушкой, которая станет моей женой. Ты можешь сопротивляться, ходить на показательные свидания, выводить меня из себя, но я пришел к твоему отцу и официально представился. Я заявил о своих намерениях, и сказал, что я сделаю все, чтобы вытащить его из жопы. От тебя я не откажусь всем врагам на зло, как бы кто там против ни был. И даже если ты будешь против, я все равно тебя добьюсь в конечном итоге.

Я сейчас упаду. Потеряю сознание, рассудок, связь с реальностью, как хотите называйте. Я просто не могу, не так. Чтобы вот так…

Ну вот зачем он все это говорит⁈ Я только свыклась с мыслью, что его нужно ненавидеть, и что надо жить дальше, а он опять свалился как снег на голову и все переиначил.

Дрожащими руками цепляюсь в ткань своего подаренного другим платья.

А Рус окончательно врезается в меня всем телом, захватывая губы в самый манящий плен, выбираться из которого я уже не собираюсь. Со стоном отвечаю ему и обхватываю руками за шею.

Дыхание рвется.

Мне хочется больше, хочется всего его, но Рус никуда не торопится, он просто насилует меня ртом, обхватывает бедра и придвигает к себе, не позволяя себе лишнего.

Мы целуемся как сумасшедшие малолетки в тайне от родителей. Словно прячемся от всего мира, в котором там много врагов.

Титов перехватывает мое лицо пятерней и резко отстраняется от меня.

Боже-боже.

Я так сильно его люблю, что поверю во все, что он скажет.

— А как ты это объяснишь?

Тянусь к сумочке и выуживаю смартфон, одной рукой быстро нахожу нужное фото и чуть ли бью им по лицу Руса.

Он смотрит буквально мгновение, прежде чем в голос заржать.

— А ты у нас такая замечательное, что даже водяной знак ИИ не заприметила? Малыш, я импотентом стал в отношении других женщин. Но да, не скрою. Полина меня в баре встретила, пыталась все вернуть, я ей сказал, что женюсь. И как-то она очень разозлилась, но мне казалось, что все поняла. А она решила вот так, да? Это очень глупо, но я понимаю, что ты на эмоциях все…

— Знаешь, я имела право верить во все. Ты меня предал.

Злость зашкаливает, в этот раз уже и на саму себя.

— Я искал пути решения. И по поводу отца узнал после знакомства. Отказаться от тебя я уже не мог, хоть и надо было бы. Но я вот считаю, что тоже имею право обидеться, ведь моя женщина по определению должна верить мне, стоять у меня за спиной и подавать патроны, — с грустью цедит Рус, и мне становится стыдно.

Искал пути решения…

Пока я горевала…

— Я не вижу кольца на своем пальце, если уж ты всем вокруг трындишь о том, что я твоя будущая жена.

Он улыбается и не моргая рассматривает мои губы, что пекут под действием его колдовского взгляда.