Глава 50

АСЯ

Выходить замуж за мужика, который офигенно целуется и умеет удовлетворить всеми доступными и даже доступными средствами — это шикарное решение. Мое лучшее решение.

Я пьяненькая и довольная, целуюсь с Титовым как в последний раз. Внутренности раздувает от чистого счастья, и хочется взлететь куда-то очень высоко. Рус прижимает меня к себе настолько крепко, что дышать не получается. Легкие плавно сжимаются, и я скорее задыхаюсь.

— Я испугался, что ты все же решила сбежать, — шепчет мне в губы, отрываясь на мгновения.

— Ну ты не думай, что я не смогу от тебя сбежать, если ты вновь обосрешься жиденьким и разочаруешь меня, — язвлю и отстраняюсь от Титова, все еще находясь в его сильных руках. Грудь ноет от желания продолжать все это безумие.

Но и пора бы показать, что я очень себя ценю. Как будто бы он не заметил, да?

Как будто бы очень даже заметил, Ась. Вот кто-кто, а он точно все понял, когда я ему напихала полную панамку.

— Я это уже понял, малыш, — ведет осторожно носом по моей щеке и нервно даже как-то улыбается.

— Вот и молодец, — пьяненько смеюсь и расслабляюсь, обнимая при этом Руса до характерного хруста костей. Своих ли, его ли — пока не ясно.

— Малыш, — зовет меня, но отвлекает еще и ласкающими движениями рук на коже.

— Мм?

Я потягиваюсь и прогибаюсь в пояснице, ощущая вибрации в теле. Приятные отголоски наслаждения. Меня окутывает запахом Титова и погружает в состояние неги.

— Дочку родишь мне?

У меня сейчас сердце остановится. Я замираю и перестаю дышать. Глаза распахиваются моментально, и намеки на сон быстро улетучиваются. Мне в моменте кажется, что я даже протрезвела.

— Не борзей тоже. Мне лет-то сколько? Может еще доучиться надо, а потом рожать?

Титов смеется и крепче обнимает меня. А я жду, что вот-вот он явно сделает мне полноценное предложение с кольцом. Даже плевать на то, что я пьяненькая, плевать на все, я хочу кольцо, хочу предложение, и мне даже плевать на «красиво», потому что дело касается Титова. И если он прямо тут у незаправленной кровати сделает мне предложение, я буду внутри прыгать до потолка, так скажу, конечно, что подумаю. Вот я вращаю эти варианты, вращаю, а потом понимаю, что мою руку осторожно отстраняют от Руса.

Он это делает бережно, всматривается в мои глаза мучительно нежно и очень внимательно, словно пытается сосчитать эмоции. Он тянет руку к губам, оставляет нежнейший поцелуй, а затем отпускает, лезет в карман и достает красную бархатную коробочку.

Я на миллион процентов уверена, что там лежит.

И мое давление прыгает в небеса.

Одной рукой он держит меня на весу,ю второй держит кольцо, а у меня так сильно стучит сердце, что я уже не слышу даже собственных скачущих по ухабинам мыслей.

— Предлагаю сменить фамилию на Титова, малыш, родить мне дочку, потом сына, потом дочку, потом сына. Тебе все равно суждено быть моей женой, так что я не спрашиваю тебя, а ставлю перед фактом, малыш. Ася Титова. Звучит лучше, чем Агеева. Тебе идет больше, — бархатный голос меня обволакивает.

Мгновения растягиваются, я молчу, но мысленно кричу «ДА-ДА-ДА!», а как иначе? Меня сейчас разворотит от счастья.

Но я улыбаюсь сдержано и превозмогая всю себя почти спокойным, (какой там! Офигеть каким дрожащим голосом!) шепчу ему в губы:

— Я подумаю, и сообщу тебе о своем решении в письменном виде, Рус, — кусаю губы и рассматриваю аккуратное колечко явно моего размера. Я уверена, что моего. Тот самый сдержанный камушек, небольшой и немаленький, он такой, какой должен быть и котором мечтает каждая девушка. Не булыжник и не под микроскопом просматривается. Господи, мечта. И белое золото, все как я хотела!

Нет, я хотела такого мужика, но уже и не надеялась, что встречу того,в которого врежусь на скорости.

Буквально! ВРЕЗАЛАСЬ!

— А сейчас? — он наклоняется и целует, грубо, резко, дерзко и с намеком на то, что все это закончится не один вскриком наслаждения, быть может, даже не в кровати, потому что мы до нее не дойдем.

Когда вторгается в мой рот языком, я конечно перестаю сопротивляться очевидному, перехватываю коробочку и, продолжая целовать лучшего мужчину в мире, надеваю кольцо на палец. Коробочка летит на пол, а я, жадно целуясь, одним глазом поглядываю на то, как идеально село кольцо на безымянный палец.

Титов уже сдирает с меня пижамные штаны и кофту, уже пробирается проворными пальцами под ткань ажурных трусиков, купленных именно для того, чтобы он впечатлился, чтобы он ошалел от восторга.

Но он сдирает их и не смотрит, а сверху в его руках я, конечно без лифа, и потому почти мгновенно возбужденные соски врезаются в холодный воздух и почти сразу «режутся» о шероховатую ткань белой рубашки. В какой момент мой будущий муж оказывается без рубашки?

В какой момент он приспускает брюки вместе с боксерами и, отодвинув полоску трусиков, грузно входит в меня под мой протяжный стон и удар о холодную поверхность стенки. Еще и еще, он наращивает темп, продолжая измываться над грудью, до боли вгрызаясь в нее, причмокивая ип посасывая с каждым новым толчком.

Толчки становятся глубже, и я растекаюсь от волны наслаждения, что внезапно накрывает меня.

С силой прикусываю губу Титова и ловлю отголоски металлического привкуса. Он ускоряется и догоняется сразу после меня, в последний момент успевая выйти.

Тяжело дыша и улыбаясь как два ополоумевших идиота, мы застреваем в этой реальности только вдвоем, всматриваемся в глаза друг другу и просто живем.

Мне так хорошо, в особенности когда я снова и снова рассматриваю кольцо и знаю, что у нас есть завтра.

— Так что сейчас? Я дождусь ответа? — запыхавшись, спрашивает он.

Я загадочно улыбаюсь и вопросительно изгибаю бровь на его довольно прямо вопрос.

— Вопроса же не было, мой прокурор. Было утверждение, с которым я…буду совершенно согласна, когда ты наконец-то нормально возьмешь меня в нашей кровати несколько раз. За каждый, блять, пропущенный день.

— Тогда у нас времени до утра, чтобы получить ответ?

Но мы оба понимаем, что если кольцо на пальце, то ответ, конечно, да.

Но я хочу поиграть на его нервах. А это у меня получается идеально, да?