Эпилог

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СПУСТЯ

За время своего отсутствия на работе, я понял одну вещь: наверное, я все же для нее создан, если так уж соскучился по процессам и судебным заседаниям. Занесение в личное дело не состоялось, но на меня смотрят искоса и с явным недоверием очень многие.

Кто-то считает, что мое падение — это зеленый свет для продвижения по карьерной лестнице. Кто-то думает, что если такая скала пошатнулась, то что тогда говорить тем, у кого нет подобных достижений и выслуги.

Я считаю, что ответил за свой проступок, и что за каждое нарушение непременно должно быть наказание.

Как и за преступление.

В моей парадигме ценностей правда стоит слишком высоко, чтобы игнорировать тот факт, что я все же соврал. Дважды. Один раз на работе, второй раз — любимой женщине, которая вот-вот станет моей женой.

Да, я спешу, да я очень сильно спешу, потому что мне кажется, что Ася от меня может ускользнуть. Вильнуть хвостом в случае, если хоть что-то ей не понравится, и забыть о моем существовании. С подобным смириться очень сложно, так что я и пытаться не буду.

Меня в значительной степени волнует аспект нашей разницы в возрасте, ведь я не молодею, и пусть Ася при каждом удобном и неудобном случае говорит, что она всегда будет предпочитать выдержанный виски, я всерьез задумываюсь, что ей может захотеться гулек, а не детей, как мне.

И пусть она взрослая и не по годам развитая, я все равно беспокоюсь об этом и думаю, что могу навязать ей ненужные ценности.

Вернее, несвоевременные ценности, которыми я могу ее к себе привязать. Это далеко от адекватного поведения, и я не считаю свои мысли здравые, но отпустить ее не могу. Мне ее мало. Мне ее не хватает и я адски ее ревную ко всякому столбу.

Потому что не ревновать богиню красоты нереально.

Мне хочется ее вообще от всех спрятать, чтобы она не сбежала, если я ей все же надоем. Теперь мне сдается, что безумно скучный для нее, размеренный, а она как ветер в поле. Она воздушная и легкая, она выразительная, а я на ее фоне смотрюсь блеклым пятном с престарелыми увлечениями в области размеренного отдыха где-то у костра с шашлыками.

Друзья мои уже ржут без остановки, когда замечают, как именно я о ней говорю. Как о чем-то величественном. Только Рафаэль не шутит по этому поводу, а выписывает диагнозы.

— Чокнулся, Тушка? Ты под каблук с разбега залетел, однако, а сколько было слов о том, что такого не будет, — хмыкает он, старается не ржать как конь педальный, но я вижу, как он тщетно старается.

— Ой, кто бы говорил, а? Сам-то не так давно обосновался под каблучарой…— Ашот толкает брата в бок.

А мне смешно даже как-то.

Не смешно только сейчас, когда я на нервняке, словно малолетка, стою на веранде нашего отчего загородного дома. Мы решили праздновать свадьбу тут, и церемония у нас выездная. Меня же на части рвет, потому что все, о чем я думаю, — придет ли Агеев-старший.

У меня большие сомнения на этот счет. Асе я о них не говорил, но я же вижу, как она ждет. Как она хочет, чтобы отец явился. Когда мы приглашали родителей Аси на свадьбу, он даже к нам не вышел, а вот мать Аси заверила, что они, конечно, будут. Даже предложила помощь в организации. Но я взрослый и состоявшийся мужик, деньги на свадьбу у меня есть.

Я вообще все это делаю, по сути, ради Аси, которая как и всякая девочка точно хочет быть в белом платье и сверкать в лучах софитов.

Чтобы это было «красиво», там целая армия девочек участвовала. Я никогда не думал, что подготовка к свадьбе — это так сложно. Со своей стороны я сделал все возможное, чтобы лимита по тратам не было.

И его на самом деле не было, что вызывает у меня лишь улыбку. Приятно что хотя бы так моя девочка смогла отвлечься от всего происходящего. Так что для меня это самое главное.

Красота стоит неописуемая. Арка из живых цветов — лучшее вложение, как я считаю.

Моя девочка сегодня будет самой счастливой, и я все для не сделаю, чтобы никогда -никогда ни одной слезинки она не проронила.

Ни по какому, мать вашу, поводу. Сжимаю кулаки и мысленно чертыхаюсь.

Он обязан прийти. Это же его дочь!

Не каждый день твоя дочь замуж выходит.

И уж тем более, с такой болезненной любовью он просто обязан прийти и утереть мне нос, мол, даже я не смогу встать между ними клином.

Поглядываю на часы и понимаю, что у меня есть еще вагон времени. Я просто как всегда готов раньше. Подозреваю, что Ася тоже, а может и наоборот, только шлифует свой вид.

Но она всегда прекрасна, всегда моя…самая лучшая.

Настолько погружен в свои мысли, что не сразу понимаю: в комнате я больше не один. Покашливание возвращает в реальность.

Я оборачиваюсь и, честно говоря, увидев гостя, меня даже слегка под дых ударяет.

Агеев-старший стоит темнее тучи возле двери, сжимает в руках конверт, очевидно, подарок на свадьбу дочери. Себя я не приписываю к подарку, это и понятно.

В голове проносятся вереницей вопросы. От того, почему он стоит и молчит, и до «а втащит ли мне сейчас чисто по факту того, что дочь скоро будет с другой фамилией?».

Вполне вероятно, что он, всматриваясь в меня самым суровым взглядом из всех, именно за этим сюда и пришел. Или чтобы украсть Асю. Вот последний вариант кажется самым рациональным.

Он вскидывает на меня сурово-печальный взгляд. в котором не прочитать обиду невозможно.

— Добрый день, — разрушаю я молчание, но Агеев так и стоит. Молчит в ответ. Напряжение в воздухе начинает клубиться.

— Я рад, что вы все же пришли. И Ася будет рада, — криво улыбнувшись, встреча отголоски положительных эмоций на лице Алана Агеева.

Может мне просто надо почаще говорить о его дочери?

— Она отказалась от меня в твою пользу. Так что не думаю, что она уж очень будет рада моему появлению. Так или иначе, я пришел в первую очередь с тобой поговорить, — он передергивает плечами и делает шаг в сторону. Теперь я напрягаюсь.

Может предложит мне бабки, чтобы я дочь его оставил? Перекупить, подкупить или еще какие варианты?

Будет забавно, если он снова пропишет мне по роже после того, как я откажусь, условно говоря, от ляма зелени. Уверен, что меньше он мне не предложит.

Пытаюсь сдержаться от смеха, в моем случае от нервного, да.

Но Агеев внезапно меняется в лице и подходит ко мне впритык. С окна нам видно, как гостей становится больше. Моя Васька бегает туда-сюда с букетом цветов…

А я только и понимаю, что Пашка головой вращает всякий раз, как она проходит то в одну сторону, то в другую.

Мне тоже с ним надо будет серьезно поговорить.

Провести, так сказать, воспитательную работу.

— Она не отказалась от вас в пользу меня. Что-то вы точно не так поняли.

— Хм, нет, она предельно ясно дала понять, что если я не принимаю ее выбор, то иду на кислород. Все это было сказано словами через рот, Руслан Владимирович, — многозначительно всматривается в меня и снова отворачивается.

— Она вас любит.

— Тебя она тоже…любит, — последнее он выплевывает буквально.

Воцаряется молчание, но его слова приятно смазывают мою израненную душевными терзаниями грудину.

— Я очень люблю вашу дочь. И сделаю для нее все, чтобы она никогда не плакала и была самой счастливой в мире, — произношу слишком уж загробным голосом.

Агеев хмыкает.

— А куда ты нахер денешься, Титов? С подводной лодки? У тебя выхода-то и нет, прокурор. Если моя дочь будет плакать из-за тебя, я лучше сяду, но тебя с лица земли сотру. Ты должен утром, в обед и вечером молиться. Благодарить Бога за то, что тебе досталось такое чудо, а еще можешь за меня с мамой Аси помолиться, что мы такую родили. И так по кругу, Титов, по кругу, — цедит он почти что дружелюбным тоном, в котором читается угроза, как ни погляди на все это.

С матушкой Аси мы, кстати, быстро нашли общий язык. Лина Агеева тоже с характером, но достаочно гибкая в вопросах, которые касаются ее детей. Мне что-то подсказывает, что я в принципе не вызываю у нее негативных эмоций. Ведь она перед отцом Аси меня вечно защищает, если верить словам моей будущей жены.

— Я проговариваю сейчас это все, чтобы ты понимал: я слежу за каждым твоим вздохом. И ваш брак не спасет тебя от моей кары в случае, если ты проебешься где-то. Моя дочь должна и будет твоей главной ценностью пог жизни. И не дай Бог, слышишь меня, не дай Бог что-то заставит ее просто расстроиться. Я сделаю твою жизнь невыносимой. У меня хватит ресурсов и возможностей.

— Я скорее сам себе голову откручу, чем проебусь где-то, как вы говорите. А как, кстати, ваша служба безопасности? — бросаю камень в огород Агеева, потому что имею право. Потому что точно знаю, что его Илья, которй был приставлен к Асе, не чист на руку и работал на других людей, но Асе об этом знать необязательно.

— Те документы — твоя индульгенция, Титов. Но это одноразовая акция, — поджимает губы и складывает руки замком на груди.

Он умеет признавать свои проколы и явно сожрал себя до основания уже за этот инцидент.

И меня отпускает, потому что воевать с ним нам больше не придется, но и дружить не посчастливится.

Так или иначе он всегда будет очень ревностно относиться ко всему, что так или иначе касается его дочери. И я не могу его винить, потому что у меня есть подозрения, что я стану еще более жестким отцом, который не может подпустить никого к собственным дочерям.

А я чертовски уверен, что у меня сначала родятся девочки, а пацан будет на десерт. Минимум трое, а там посмотрим.

— Я пойду к дочери. Мне же ее вести…— уже более печальным тоном продолжает Агеев. И у меня эта фраза вызывает исключительно уважение.

Нужно быть достаточно смелым для того, чтобы признать собственную неправоту. И куда более сильным, чтобы переступить через свои «не хочу и не буду».

Он пожимает плечами и выходит.

Чтобы провести свою дочь ко мне. И чтобы я наконец-то смог услышать «да», о котором грежу долгое время. Просто потому что теперь Ася Титова моя во всех смыслах этого слова.

Но все это не значит, что мы не будем ссориться или выяснять отношения, что не будет недоразумений и попыток прогнуть или прогнуться. Будет все, как бывает у нормальных людей.

— Официально Титова, — шепчу с улыбкой и целую эти губы, которые сводят с ума.

— Да-да, только ты все мои документы сам переделывай теперь. Я этим заниматься не хочу и не буду, — улыбается и подмигивает мне. Я глаз отвести не могу от этой неземной красоты.

И никогда не смогу отвести, даже когда буду старым и немощным.

Потому что это лучшее, что может быть в мире.

И в моей жизни.

— Классно я влетела в твою машину и в твою жизнь, Рус?

— Лучшее ДТП ever.