Глава 22. Человек в полумаске

Тимофей

За время отношений с Савельевой, я твердо понял одно – если уж она уперлась рогом, то лучше было бы тогда оставить Вику в покое и дать остыть.

Не понравился ей мой вопрос. Взглядом едва не убила. Гордячка.

От матери я знал, что Вика часто приходит к ней, и вряд ли у нее было время вести двойную жизнь. Но в погоне за правдой гибели жены, я мог и не совсем внятно оценить ситуацию.

Все-таки, кто-то постарался снять Вику в провокационном ракурсе и прислать фотографии мне. И я хотел знать имя этого человека.

Мысль о том, что фотографии прислали с подставного номера, была, однако я поручил пробить его.

После несостоявшегося разговора с Викой я еду в отдел и встречаюсь с IT-специалистом, которому два часа назад поручил узнать владельца номера. В новогоднюю ночь дежурил высококвалифицированный и опытный спец.

- Пробил? – первым делом интересуюсь я, проходя в его кабинет.

- И тебя с Новым Годом, Суворов! – ерничает айтишник, качаясь в офисном кресле, заложив за голову руки.

- Игорь.

- Ладно, - размяв спину, мужчина вновь подкатился к монитору.

- Нашел?

- Да. У него фоток больше, чем у самой губастой инстаблогерши.

- Ну и кто он?

- Смотри, - Игорь переводит взгляд на досье из базы, которое выведено на экран, - засветился в нескольких делах свидетелем и очевидцем, потому-то его данные оказались у нас.

- Рассказывай, - склоняюсь над столом.

- Цветков Кирилл Анатольевич. Двадцать девять лет. Проживает в городе Москва. Светский лев. Владелец элитного модельного агентства «Белокурый Ангел», звездами которого становятся природные блондинки.

Игорь выводит на экран постановочное фото, где субъект в окружении ведущих моделей.

- Гляди, с какими людьми он знаком.

Спец начинает щелкать мышкой, листая фотографии. На каждом изображении Кирилл запечатлен с всеобще знакомыми и известными лицами.

- Понятно. Что еще? Окружение?

- Есть кое-что, - айтишник загадочно улыбается, - несмотря на то, что Цветков позиционирует себя коренным жителем Москвы, но он отсюда.

- В смысле из Волгожанска? – удивляюсь я.

- Именно! Пятнадцать лет назад его старшая сестра Ирина удачно вышла замуж за бизнесмена и забрала братца с собой. Родители у них рано умерли, а родственники отказались оформить опекунство. И ребята пробились сами.

Разглядываю фото сестры и брата.

- Светский лев – шурин ныне крупного бизнесмена Москвы Эдуарда Попова.

- Вопрос: что их связывает с Волгожанском теперь?

- Бизнес, - коллега смешно гримасничает, – небольшой. Салон красоты, пара бутиков, модельная школа для детей «Аврора».

«Салон красоты» режет слух. Неужели эта нить, которая связывает этого хлыща с Викой?

- Цветков в наш город часто приезжает?

- Уже проверил, Тимофей. Наш клиент раньше наведывался в город стабильно раз в полгода. Но в предыдущие два месяца зачастил. За последние шесть недель прилетал три раза.

- И все-таки я не понимаю, что может связывать этого московского вампира с Викой? – про себя думаю я, рассматривая накрашенную рожу молодца. - Может, у него сим-карту украли?

Что-то мой мозг неважно соображает.

- Спасибо Игорь!

- Пожалуйста.

- Пойду я себе кофе заварю. Может, так соображу, что к чему.

- Ага, давай.

Прохожу на кухню для сотрудников. Готовлю напиток. Не успеваю сделать глоток, как мобильник разрывается от настойчивого звонка «Доброжелателя». Так я подписал номер, с которого мне прислали фотографии.

- Да, - настороженно чеканю я.

- Доброй ночи, Тимофей Иванович. Вас беспокоит Кирилл Цветков. Да-да, тот самый, которого вы только что пробивали.

Мои глаза округляются, и я ошарашено осматриваюсь, в поисках… чего? Кого? Людей? Камер?

- Как вы…

- На меня работают отменные профессионалы. Не припомню, чтобы они меня разочаровывали. А вы подъезжайте к нам! Мы вас уже заждались.

- К кому?

- Ко мне и к Вике. Бросили девочку одну. Не по-джентльменски как-то, Тимофей Иванович! Она тут плачет и мне приходится ее утешать. Знаете, плохо выходит, на вас одна надежда.

- Вы знаете Вику?

- Да. Я ее друг. Самый первый дорогой друг. Приезжайте. Адрес вы знаете. Ждем!

Ту-ту-ту – монотонно послышались гудки.

Вика

Ключ царапал замочную скважину, не попадая.

Дура несчастная.

Что, довольна?

Теперь точно не приедет. Больше никогда…

Сожаление о своем поступке наступило быстро. Но исправить что-то и понять Тима, мне мешали чертовы сомнения.

Я ведь ему рассказывала про Марата. Там все по моему разговору понять было можно, что никакой симпатией «больше, чем дружеская» не пахнет.

А он мне что?

Фотки под нос сует!

Кстати, откуда они взялись?

Тим сказал, что ему их прислали…

Но кто?

Ответ, к ужасу своему, я нашла в своей квартире.

Дверь поддается со второй попытки. Нет, это не шампанское. Это эмоции. Почва опять ушла из-под ног. Руки, как впрочем, и все тело потряхивает от диссонанса чувств.

Едва дождавшись курантов, я по-тихому свалила домой.

Сколько сейчас? Час ночи? Второй?

- Вась! – по-домашнему зову я, включая свет в прихожей.

- Ты, мой сладкий, - сбрасываю с себя шарф, - мамочка уже вернулась, - вешаю пальто на место, стягиваю сапоги.

Выпрямившись, заглядываю в щель зала. Там горит светильник. Блин. Я его точно перед уходом не включала.

Домашний питомец не откликался. А в сознании, наконец-то, промелькнула настороженность.

Да какого черта?

Такое только в фильмах бывает. Со мной ничего не может произойти.

Готовая вот-вот рассмеяться в лицо судьбе, я улавливаю запах.

Чужой запах!

Боже…

Нужно уходить. Снова одеваться бежать!

Но куда?

В Новогоднюю-то ночь?

К Суворову?

Прости, я тут передумала «гнуть свою линию» и с гордо поднятой головой «уходить в закат». Пожалуйста, спаси меня от кого-то там, кто проник в мой дом? Видела ли его я? Нет! Но он там сто процентов есть.

Пока размышляла над возникшим вопросом, чаша весов, на которой была жизнь моего кота, перевесила.

Сама справлюсь. Не впервой.

На цыпочках крадусь к залу. И чем ближе, тем отчетливее слышу чужой аромат. Вероятно знакомый.

В момент икс, понимаю: или страх, или я.

Я!

Делаю широкий шаг и, решительно выбросив руку перед собой, врываюсь в зал.

Взгляд.

Опять этот взгляд…

Ноги подкашиваются, и я оказываюсь в том состоянии, когда в любой момент могу сползти по косяку двери вниз.

Сердце в груди судорожно сжалось не от предчувствия, а от горькой уверенности, что все хорошее в моей жизни осталось там, за дверью.

Волна бесцеремонности и снобизма стеной шла на меня и сшибала все. Абсолютно все, что было за последние два моей жизни!

Положив руку на сердце и зацепившись другой о косяк, я посмотрела на ту Мерзость, которая расположилась в моем кресле. Он поставил кресло почти посередине помещения – Мания величия! – уселся как король или наследный принц.

Сколько он меня тут ждет? Не думаю, что долго. Скорее знал, что я возвращаюсь и организовал себе наспех королевские посиделки.

Закинув ногу на ногу, Кирилл по-хозяйски устроился в моем кресле.

Элегантный темный костюм. Бабочка.

Откуда-то сорвался?

Идеально начищенные ботинки. Острые сгибы ткани. Вымеренный угол носового платка. Его ненормальная тяга к элитарности меня всегда просто убивала.

Вот если бы кто-нибудь, не знающий Цветкова, посмотрел на него, то совершенно точно пришел бы в восторг от его внешней красоты. От вкуса молодого человека. От его манер. От умения вести светскую беседу, вызывать симпатию, те или иные чувства. В частности он пользовался успехом у юных неопытных девушек. Коими и манипулировал в своих целях.

Когда-то этой неопытной девушкой была и я.

Ослепленная красотой, галантностью молодого мужчины, я долго не проявляла интереса к его сути. К его внутреннему содержимому.

По воле судьбы или в заслугу моего Ангела-Хранителя, Кирилл оставил меня для себя. И целых два года я, словно райская бабочка, порхала в стране забвения и чуда. Но то была страна моей слепоты и фальши мира, с коим я столкнулась.

Прекрасный очаровательный принц для юных наивных барышень. И алчный проводник в мир Чудовищ в моих глазах.

Обманка. Грязь. И мерзость.

Только я знала, что сердце этого жадного принца – тухлое. Оно увито и покрыто кишащими от жажды червями.

Душа моя холодеет, а от шока я становлюсь немой.

С нескрываемым ужасом я наблюдаю, как Кирилл, заботливо прижимая к своей груди кота, ласково гладит его! И тот, прикрыв глаза, характерно урчит в ответ.

Оттолкнувшись от косяка, делаю несколько мелких шажков в зал.

- Я скучал по Василию каждый день. После того как ты забрала его, меня не покидало это жуткое ощущение – будто я потерял сына.

Сокрушенно вздыхаю, слушая эту красивую фальшивую речь.

- Значит, я тогда не ошиблась, - ко мне возвращается возможность говорить, только я этому ничуть не рада.

- В ресторане «Черный Лебедь», солнышко? – елейно поет, будто есть еще какие-то другие варианты.

Громкий выдох служит моим ответом. Не могу смотреть на этого Гада! Потому вожу глазами по мебели и стенам, избегая его.

- Я не хотел ехать. Передумал буквально в последний момент. Разумно было уважить дочку мэра этого прекрасного города.

- Лучше бы ты в Москве сидел, - свирепо сверкнув глазами в его сторону, шиплю я.

- Ну что ты, Викусь. Дарья такая милая чудесная девушка. Если бы ты только знала!

Его слова, как тягучий, но заведомо отравленный мед, сводят мой слух с ума. Лучше в психушку лечь, чем встретить такого козла в своей жизни.

- Знаешь, она просила меня по приезде в столицу познакомить ее с достойным молодым человеком. Богатым, разумеется.

Закатываю глаза.

- Замолчи! – отчаянно вскрикнув, прошу я.

На дух не переношу его голос. Его эти делишки…

- Ну вот, – с притворным сожалением произносит он, переплетая пальцы, - а я так сначала хотел с тобой поговорить, солнышко.

Резко повернув голову, упираюсь в него презрительным взглядом, в котором также застыл мой вопрос.

- Раздевайся.