- 10 -

Гун Оранжевая в последнее время возненавидела письма. Особенно те, что приходили непосредственно от Алого Дома.

От неё требовали результатов. Отчитаться о местонахождении Ижэ, склонить его к нужным решениям, воспользоваться связью пары, чтобы повлиять... В какой-то степени Гун даже была рада, что он заблокировал связь: она больше не хотела в это играть.

Она смертельно устала. И, честно говоря, не была уверена, что они с Ижэ увидятся ещё когда-нибудь. Достаточно и того, что она до сих пор жива, верно? Значит, он выполнил условие; значит, подставился, чтобы спасти её.

Но связь так и не восстановил. Это о многом говорило. В некоторых вопросах мало что может быть настолько же говорящим, как молчание.

И, пусть тишина и отзывалась болью в глубине души, но не была концом света, потому что ей повезло. Сказочно, невероятно повезло: она ждала ребёнка. Полноценного притом.

Для любой драконицы это было подарком ссудьбы.

Обычно у её соотечественниц уходили годы и годы, чтобы забеременеть — даже с совместимыми партнёрами. Рождения первенца порой приходилось ждать пару сотен лет; такова уж была плата за драконье могущество. Но ей повезло, и она не уставала благодарить Небо за милость.

Конечно, были некоторые неудобства. Например, Призрачный огонь, который в данный момент поедал девятнадцатый по счёту письменный стол.

— Прости, — вздохнула Гун, посмотрев на свою подругу и — когда-то — госпожу. — Со мной ты точно разоришься на мебели.

Ири, восседавшая в высоком кресле, только презрительно тряхнула головой, заставив украшения в причёске зазвенеть, и активировала специально созданный Жрецами артефакт, заставляя пламя утихнуть.

— Я это как-нибудь переживу, — отрезала она. — Но твоё спокойствие и здоровье ребёнка для меня стоят гораздо дороже любой меблировки. Зачем ты продолжаешь читать эти письма? Один их вид огорчает тебя. Во имя Неба, я ведь с самого начала предлагала просто их сжигать!

— Мы обе знаем, что я не могу просто их игнорировать. Моя семья...

— В состоянии со всем справиться.

— Мой брат...

— Уже вполне себе взрослый и должен сам решать свои проблемы. Он и так достаточно долго прятался за твоей спиной.

Гун подавила чуть грустную улыбку: Ири практически полностью порвала отношения со своей семьёй и считала (небезосновательно притом), что каждый должен жить своей собственной жизнью. Связь с родственниками она поддерживала, но скорее на деловом уровне.

Гун, к счастью или сожалению, смотрела на это иначе.

— Моя родня не посмеет навредить им напрямую, — продолжила Ири. — Особенно учитывая твой новый статус. Возможно, почтенный Старейшина или матушка Рои могут создать некоторые сложности. Но, повторюсь, ты достаточно сделала для продвижения семьи; я считаю, что сейчас тебе следует больше думать о себе.

— Я не могу игнорировать эти письма, — сказала Гун честно. — Прости.

Ири покачала головой.

— Твоё решение. Хотя в такие секунды я и жалею, что больше не могу тебе приказывать: это один из тех редких случаев, когда такая возможность пригодилась бы.

Гун слегка улыбнулась. Это был один из несомненных плюсов её положения: она, мать будущего знатного дракона, сама приобретала тот же статус и больше не могла считаться чьей-либо компаньонкой. Она немного опасалась того, как Ири к этому отнесётся, но та, кажется, даже обрадовалась... преимущественно.

— Как говорится, никогда не знаешь, какая удача таит неудачу, — сказала Гун чуть насмешливо, распечатывая свиток от госпожи Рои. — В любом случае...

Тут она умолкла. Призрачное пламя заплясало вокруг неё, вспыхивая прямо в воздухе.

— Что случилось?! — Ири вскочила на ноги и тут же оказалась рядом. — Что произошло?

Гун моргнула, всё ещё не вполне веря в то, что прочла.

— Они ждут меня в Предгорье, — сказала она в итоге. — И чем быстрее, тем лучше.

* * *

— Категорически — нет, — отрезала Ири. — Это вне дискуссий. Ты никуда не поедешь.

— Ири...

— Ещё раз — нет, — Алая драконица прошлась туда-сюда по комнате, как разбушевавшийся огненный вихрь. — Повторяю: ты никуда не поедешь! И если для этого я должна взять тебя в заложницы — так и быть. Можешь официально считать себя моей пленницей.

Гун ощутила, как в душе разливается благодарное тепло. Она не знала — и, возможно, не узнает никогда — была ли Ири так к ней привязана лишь из-за воспоминаний о погибшей сестре, или в этом было что-то ещё. Но факт оставался фактом: Ири, Властелин Чу, была чуть ли не единственным существом в жизни Гун, которое бы ставило её личные интересы выше многого, если не почти всего.

— Спасибо, — отозвалась Гун мягко. — Спасибо тебе за всё. И всегда.

— Я просто слышу звучащее в твоём голосе звонкое "но", — пробормотала Ири.

— Но, — криво усмехнулась Гун. — На свитке не только печать матушки Рои; это также личная просьба Призрачного Старейшины.

Брови Ири удивлённо приподнялись.

— Вот как?..

— Если я верно поняла полунамёки, у Старейшины есть идеи касаемо того, как освободить всех прапра- (или сколько там этих "пра" в данном случае)-внуков от стихийных клятв, данных лорду Лаари.

Ири нахмурилась.

— Да, Ижэ упоминал, что связан стихийными клятвами. Но... их невозможно нарушить, не так ли? Если однажды пообещал, например, повиноваться — будешь вынужден делать это и впредь.

— Я тоже полагаю, что так оно и есть, — отозвалась Гун. — Но Призрачному Старейшине около десяти тысяч лет, он — один из старейших ныне живущих знатных драконов. Опять же, божественная кровь в нём не так уж разбавлена. Возможно, он нашёл способ.

Ири присела в кресло и задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику.

— Какое отношение имеешь к этому ты? — уточнила она. — Тебе нужно будет участвовать в некоем таинственном ритуале?

— Нет, это точно нет. Я должна стать гарантией того, что Ижэ сделает правильный выбор.

— Правда? — Ири покачала головой. — А какой выбор — правильный?

Гун грустно, понимающе улыбнулась. Да, этот вопрос действительно был самым тяжёлым и неприятным в данной ситуации.

— Ижэ должен будет перейти на сторону Предгорья и присягнуть Князю, — отозвалась она. — И тогда...

— А ты действительно уверена, что это лучший выбор? — алые глаза Ири мерцали множеством искр. — Это прозвучит, как прозвучит, но Ижэ не показался мне драконом, который захочет жить в Предгорье, легко примет законы Неба и будет им следовать.

Гун склонила голову. Она это знала, и знала хорошо. Как и то, что война каждый день уносит всё больше и больше жизней.

— Это условие, на котором Призрачных согласны оставить в живых, договор между Домами, — отозвалась она. — Возможность остановить войну, если хочешь. Но они опасаются, что, с клятвами или без, Ижэ не проявит должной лояльности, если меня там не будет. Матушка Рои в своём письме настаивает на том, что я должна признать Ижэ и заставить его сделать то же самое в ответ как можно скорее. Это позволит... уладить трудности.

Ири задумчиво посмотрела на неё, но ничего не сказала. Гун, впрочем, понимала и сама: всё это дурно пахло. И было классическим примером политики Алого Дома, который привык использовать парность в качестве оружия. Романтический ореол, возвышенность, судьба... такие ассоциации посещали лирически настроенных людей, когда те слышали об истинных парах. Продолжение рода, база для шантажа и манипуляций, изменение расклада — так на парность смотрели знатные драконы.

По крайней мере, большинство из них.

— Мне не кажется, что это — правильное решение, — сказала Ири после нескольких минут молчания. — Ты знаешь, что случилось с моей сестрой. Её использовали в качестве оружия, чтобы манипулировать парой — и чем это кончилось? Опять же, я и сама уважаю интересы Предгорья, но всему есть предел. Тебе есть о ком думать и помимо них, не так ли? Это путешествие опасно — по сотне причин.

— Мне гарантируют максимальную безопасность в пути.

— Максимальная безопасность — на военных дорогах, в нынешнем небе? Если это такая шутка, то я не вполне понимаю, в каком именно месте нужно смеяться. И это я не упоминаю о том, что в Предгорье тебя ждёт неизвестность. Мне ли рассказывать тебе, сколь жестоки порой бывают интриги старших Домов?

"Нет, не тебе," — подумала Гун. — "Но ты наивна, если думаешь, что это не затронет мою семью. Да, быть может, их, учитывая новый статус, не убьют открыто. Но кто сказал, что они не умрут в бою на следующий же день после того, как я откажусь прилететь? Матушка Рои совершенно прозрачно намекнула на это. Да и шанс прекратить войну... За него я могу заплатить любую цену. Или... почти любую."

— Ты, разумеется, права, — сказала она вслух. — Я не знаю наверняка, что меня ждёт. Потому-то и попрошу тебя подобрать мне какой-нибудь подвал и помочь с энергетическим куполом. Я... собираюсь провести ритуал.

Ири нахмурилась.

— Ты решила...

— Да, — Гун чуть повела плечами. — Они хотят, чтобы новый Призрачный... чтобы мой ребёнок тоже оказался в Предгорье. Но я не позволю этому случиться. Не уверена, что наши планы насчёт него — или неё — совпадают. Знаю, ещё рановато для того, чтобы откладывать яйцо. Но, если ты мне поможешь с энергией...

Ири смотрела на неё. Гун знала, Алой есть что сказать; много чего, на самом деле.

Что на таком сроке сил и магии потребуется очень много. Что Ири, случись что, придётся что-то делать с Призрачным драконёнком — как будто ей и так мало головной боли. Что какая-то Жрица пожертвовала жизнью, чтобы Гун была в безопасности — и теперь это обесценивается.

Ири могла бы, но понимала — Гун и так это всё знает. И иногда близкие должны просто подставить плечо, без лишних вопросов и комментариев.

— Хорошо, — только и сказала Ири. — Мне одной может не хватить сил. Я свяжусь с Этом, уточню, не сможет ли господин Ото прибыть сюда. Также вовлечём Чо. Когда ты должна отправиться?

— Завтра.

— Значит, превращайся и готовься. И не переживай: мы успеем.

Гун ощутила, как непрошенные слёзы встали в горле.

— Спасибо, — сказала она едва слышно. — Ты...

— Я на твоей стороне, — отозвалась Ири просто. — Что бы там ни было.

* * *

Когда за Лимори закрылась дверь её — очередной — импровизированной тюрьмы, она села на кровать и невидяще уставилась в пустоту. Разговор, состоявшийся у неё с лордом Жакрамом, снова и снова проносился в мыслях.

"- Пара — это в теории хорошо и здорово, — говорил он ей. — Наверное. Но точно ли ты хочешь себе такой жизни? Как только я верну тебя Ижену, ничего уже изменить будет невозможно. Он не снимет с тебя антимагические браслеты, уж поверь — ты останешься его пленницей навсегда; рано или поздно тебе придётся предстать перед лордом Лаари и жить среди демонов; и да, не сомневайся, что помимо тебя у Ижена будет целая армия наложниц — младший братец никогда не ограничивал себя в количестве дам, и, воспитанный в традициях демонов, не станет и впредь. Замечательные жизненные перспективы, не так ли?

— А вы, значит, переживаете за меня? По доброте душевной, не иначе, — Лимори постаралась, чтобы холодной насмешки в этих словах было меньше, чем в мыслях. Она даже заставила голос слегка задрожать, будто пыталась справиться с сомнением и волнением.

— Мне тебя жаль, — покривил Жакрам губы. — Я много раз видел подобное. Ты ведь знаешь, кто такой лорд Лаари? Чёрный Палач, нынешний Царь демонов, славящийся своим безумием... Но вот что тебе едва ли известно: твой Ижен — его любимчик, лучший и самый близкий воспитанник. И знаешь что ещё? Лаари терпеть не может делиться тем, что ему хоть сколько-нибудь дорого. Потому я тебе не завидую.

На этих словах Жакрам светски улыбнулся.

— Сначала, возможно, всё будет хорошо, — продолжил он. — Сначала Лаари попытается склонить тебя на свою сторону, заставить шпионить, контролировать Ижена с твоей помощью. Потом давление станет более серьёзным, и он попытается сломать тебя. В этом суть лорда Лаари: он капризный ребёнок, обожающий ради удовольствия ломать чужие игрушки. Да и свои тоже. И у тебя не будет ни шанса против него: в итоге ты будешь уничтожена, если не физически, то морально. Вот что тебя ждёт с твоей обожаемой "парой". И если ты воображаешь, что Ижен тебя спасёт — нет, этого не случится. Ижен не понимает, кто такой Лаари, что он такое; он пока ещё не осознал, что все, кого он любит, будут уничтожены. Но ты — обдумай это. Я вернусь завтра, и мы обсудим твоё решение и перспективы дальнейшего сотрудничества."

Лимори вздохнула.

Следуя своему плану, она изобразила перед Жакрамом растерянность, плохо скрытые сомнения и лёгкий страх. Впрочем, стоило двери закрыться за ней, все эти чувства сменились холодом и задумчивостью.

Интересно, зачем это всё? Чего лорд Жакрам хочет от неё — в конечном итоге? Точнее, не от неё самой, а от госпожи Гун, настоящей пары Ижэ... что ему нужно? Ей так или иначе предстоит узнать. Изобразить сомнения, осторожно очаровать, углубляя зародившееся в нём чувство жалости, притвориться, что готова сотрудничать — в чём бы это ни заключалось... это было логично. Главное — встретиться с Ижэ снова и убедить его избавиться от Тени Предвечной. Главное — не опоздать.

О других причинах, по которым ей хотелось ускорить встречу с Ижэ, она старалась не думать.

Правда — ей ли, ходячему мертвецу, размышлять о чувствах? Тем более что лорд Жакрам явно не лгал, говоря о любвеобильности своего брата. Она, Лимори, была для него всего лишь эпизодом. И это понятно: его пара далеко, а она, Лимори, рядом.

И не откажется от шанса ещё какое-то время побыть рядом — для него. Столько, сколько будет даровано.

Она задумчиво прикрыла глаза. А не рискнуть ли мне, Ижэ? Не попытаться ли достучаться до тебя?..

* * *

Лаари вызывал, как всегда, не вовремя.

Мысли Ижена были заняты Жакрамом, и Лимори, и Гун, и предстоящим совещанием, и Тенью Предвечной. Он был полностью погружён в себя, практически не смотрел по сторонам и только мимолётно поморщился, ощутив вязкий, тяжёлый запах крови.

Лаари явно нашёл себе очередную куклу для своих садистских игр. Может, оно и к лучшему — будет сговорчивее, обсуждая ситуацию с якобы-похищенной-парой.

— Развлекаешься? — начал Ижен, входя в комнату, но остальные слова замёрзли на его губах.

— Скорее, навожу порядок, — отозвался Лаари, задумчиво рассматривая окровавленное, изломанное тело Даани. — Убираю грязь. Ничего приятного, просто иногда за предательство и некомпетентность нужно наказывать.

Мир Ижена подёрнулся красным маревом.

Он как будто снова стал маленьким, беспомощным, потерянным, будто снова очутился в той комнате, где умирал Ажар, снова не мог сделать ничего... совсем ничего.

На мгновение Ижену захотелось броситься на Лаари. Наплевать на клятвы, на то, что это чистой воды самоубийство — на всё. Просто свернуть ему шею, и остальное — совершенно, категорически, убийственно не важно.

Может, это был бы не худший финал. Даже наверняка. Бывает такое, что за чужую смерть и своей не жалко. И в тот момент Ижен почти принял решение...

Но тут услышал сердцебиение — неровное, судорожное, прерывающееся. Сомнений быть не могло: одно-единственное* оставшееся, сердце Даани всё же пока билось.

*У демонов, как и у фейри, зачастую два, а в некоторых случаях — три сердца. Это причина, по которой самым верным и надёжным способом их уничтожения было и остаётся отсечение головы. Впрочем, в случае с некоторыми фейри даже этот метод ничего не гарантировал наверняка — оборотни-насекомые, как ни крути.

Даани был пока ещё жив, это всё меняло. Ижен тут же приказал себе успокоиться и принялся судорожно обдумывать ситуацию.

Лаари очень любил ломать других — и ненавидел тех, кто позволял себя сломать. Такая вот своеобразная логика. Если показать перед ним слабость, начать умолять, то, с большой долей вероятности, Даани умрёт. Тут следовало играть иначе, и Ижен, презирая себя за то, что собирается сделать, искривил губы в насмешливой улыбке.

— Говорю же — ты развлекаешься, — сказал он лениво. — Но вообще-то мог бы и предупредить, прежде чем брать мои игрушки.

Лаари пару мгновений всматривался в его глаза, а потом одобрительно усмехнулся.

— Тебе стоило бы получше воспитывать упомянутые игрушки, — отметил он. — Тогда мне не пришлось бы вмешиваться. Или тот факт, что этот идиот упустил твою пару, кажется тебе ерундой?

— Нет, — отозвался Ижен сухо. — Но я предпочёл бы сам решать свои проблемы. У меня, знаешь ли, были на него планы. И теперь что? Ты превратил его в кусок мяса! Возись ещё с ним теперь...

Ижен демонстративно ткнул пальцем в один из участков, где добрый Лаари содрал с Даани кожу. Несчастный сдавленно застонал, и Ижен чувствовал, как внутри всё кровоточит — не физически, но морально. Но показывать этого нельзя. Он ясно ощущал: стоит Лаари понять, насколько дорог ему на самом деле Даани — и тогда другу совершенно точно не жить.

— Зачем возиться? — переспросил Лаари. — Он почти уже труп, и это, быть может, к лучшему. Я пришлю тебе кого-нибудь другого, умней и послушней.

— Мы сработались, — бросил Ижен, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал в достаточной степени небрежно. — Он всё знает о моих привычках и не так раздражает, как остальные. Его сложно будет заменить.

— Не бывает незаменимых, — Лаари вальяжно потянулся, но Ижен видел, как понемногу гаснет в его глазах садистический огонёк, сменяясь сытым удовлетворением от причинённой боли и интересной партии. — Тем более что мне эту падаль из низших каст притаскивают пачками в надежде, что я обращу внимание. Собственно, мне его в своё время в качестве наложника предлагали. Но я посчитал, что мозги у мальчишки лучше задницы; как видишь, ошибся. Отыщу тебе другого, этого всё равно толком не вылечить — у этих низших просто отвратная генерация.

— И всё же, я его заберу, — сказал Ижен. — Сдохнет — возьму нового. А ты в следующий раз будь добр предупреждать, прежде чем устраивать нечто подобное.

Лаари усмехнулся и приблизился к Ижену одним слитным, плавным движением.

— В следующий раз, говоришь, — протянул он вкрадчиво. — Что же, так и быть, оставлю тебе этот мешок с костями. Даже не стану останавливать его последнее сердце — мне нравится, как ты себя держишь. Но ты думай, во что играешь у меня за спиной - в следующий раз.

Развернувшись, демон направился к двери, но, остановившись на пороге, бросил через плечо:

— Я не могу связаться с Жакрамом и использовать клятвы, чтобы заставить его вернуть твою душу. Мальчишка нашёл зацепку, и единственный способ его остановить — мне самому отправиться на южный фронт. Думаю, ты и сам понимаешь, что это сейчас исключено. Потому лететь туда и решать эту проблему придётся тебе. И я рассчитываю, что по возвращении ты подаришь мне голову своего старшего брата, а после — познакомишь, наконец, со своей душой. И я искренне не советую тебе разочаровать меня.

Дверь закрылась, оставив Ижена посреди залитой кровью его единственного друга комнаты.