- 12 -
Всё вокруг полыхало, взрывалось, горело. Свистели в воздухе заряды из техногенного мира, пытаясь сбить нападающих драконов. Техногенникам приказано было целиться по крыльям — внизу наги позаботятся о том, чтобы враги никогда больше не взлетели.
Жакрам также вложил свою лепту в то, чтобы осложнить нападающим жизнь: проклятия и сети, заготовленные им за время вынужденного бездействия, выкашивали тех, кто пытался прорваться. Три линии обороны, стена вечно горящего призрачного пламени — всё это не так-то просто преодолеть. Нет, он не тешил себя иллюзиями: если подкрепление не придёт, если ситуация не сдвинется с мёртвой точки, их просто задавят количеством. Он хотел бы контратаковать, пробиться ещё дальше вглубь — но, опять же, с ресурсами, имеющимися в наличии, это было невозможно.
Жакрам перевернулся в воздухе, ловко поднырнул под оранжевого неповоротливого дракона и быстро вспорол ему брюхо острыми шипами. Спорим, больше не полетаешь?..
Краем уха он слушал разговоры через прикреплённый к его шкуре артефакт связи: разведчики наносили на карту новые позиции врага, отмечая передислокацию. Наги тоже переговаривались, благо им было чем заняться внизу: некоторые пытались чарами достать особенно ловких драконов, остальные поддерживали щиты третьей линии обороны. Судя по тому, что он слышал от Зелёных союзников, те тоже держались крепко.
"Почему со стороны противника нет никого из знати?" — недоумевал Жакрам. — "Они всегда на острие клина, так или иначе. Мне пришлось очень серьёзно повозиться, разбираясь с тем Алым. Интересно, к слову, кто теперь у них в клане Глава?.. Впрочем, не мои проблемы, да и скорее повезло нарваться на более-менее простого противника. Братцу вон, пусть его в могиле черви догрызают, повезло ещё меньше: столкнуться со взбешенным полубогом, повелевающим водой — сомнительное удовольствие. А он даже сжечь призрачным пламенем реку не догадался, придурок... За что и поплатился. И всё же, кого против меня пришлют теперь? Или парочку, чтобы с гарантией? Или они выставят против меня водного? Нет, едва ли. Все наземные водоёмы сожжены, а человеческие орудия пробивают его".
— Командир, — ворвался в общий шум голос Дорина. — Здесь какое-то завиралово! Часть трупов, которые падают на землю, исчезают! Они не настоящие! Временно осязаемые призраки вроде тех, что умеете создавать вы!
А вот и ответ, чтоб его.
— Пусть техногенники прекратят огонь! Срочно передислоцировать орудия, где это возможно! Гадство...
"Поздно", — шепнуло чутьё насмешливо, и Жакрам по сути был согласен с этим тезисом. Очевидно, по ту сторону стоял некто, весьма неплохо разбирающийся в военном деле. И этот некто всё это время просто изучал линии обороны, запоминал позиции, оценивал слабые места и анализировал.
Будто в ответ на его мысли, со стороны противника в воздух взвились два клина. На острие первого полыхал мёртвым пламенем Призрачный дракон, на острие второго — его старый и огромный сородич, чья шкура отсвечивала стальными отблесками. По земле также двинулись войска, сияя разномастной магией.
"Кажется, здесь нам придётся умереть", — подумал Жакрам. — "Обидно. Мы были в шаге от того, чтобы заполучить Тень Предвечной".
Впрочем, чего он точно не планировал, так это умирать просто так.
— Открывайте огонь из заигрывающих орудий! Уплотняйте щиты над позициями! Дорин, позвольте тем, что идут понизу, дойти до первой линии; используйте рвы и подземные ходы, ждите их там — и режьте, как свиней. Кабо, просигналь нашим Зелёным друзьям, что у нас тут двое Старейшин в гостях — может, их старпёр тоже захочет подтянуться и поучаствовать в вечеринке. Быстро!
Жакрам скорее не слышал, но ощущал, как по его укреплениям волной понеслось эхо команд. Врёте, ребята.
Вы не возьмёте нас просто так.
* * *
У Иды никогда не дрожали руки — лекарская выучка.
Внутри себя она могла пребывать в истерике, страдать от недосыпа, рыдать, как маленькая девочка, но руки никогда её не подводили.
И это было кстати, потому что на фронте нежданно-негаданно разверзлась Бездна.
— Несите всё, до чего дотягиваются руки — ковры, матрасы, одежду — и бросайте на пол! Нам не на что класть раненых!..
— Этот приоритет!
— И этот!
— Мне нужна ещё энергия!
— Ещё энергия тут нужна всем, веришь?!
— Драконы двинули вперёд наземные войска!
Последнее высказывание заставило Иду, которая как раз поддерживала жизнь в оперируемом человеке-техногеннике, вскинуть голову. Лекарь-техногенница, Льена, сдавленно ругнулась сквозь зубы на своём странном, непривычном языке. Артефакт-переводчик не то не смог, не то всё же постеснялся переводить сию конструкцию.
— Коллега, я почти закончила, — добавила она. — Стимулируйте жизненную деятельность ещё минуту, потом снимайте воздействие.
— Принято, — отозвалась Ида лаконично.
Льена ей нравилась. Во-первых, та очень быстро привыкла к местным реалиям, отлично знала анатомию людей и на лету схватывала принципы воздействия магии на организм. Во-вторых, с уважением и без страха относилась к нагам в принципе и к Иде в частности. Она утверждала, что любит посещать серпентарии... что бы это в итоге ни значило. Для сравнения другие лекари, Съерхей и Ангела, бледнели (или скорее даже зеленели), когда смотрели на её хвост. Это мешало рабочему процессу, да к тому же ещё было обидно. Какой женщине понравится, что на неё смотрят, как на монстра? Иде, разумеется, нет.
— Принимайте новых! — крикнули от дверей двое молодых нагов, служивших помощниками лекаря. — Приоритеты!
Ида поморщилась. Она была сильным лекарем, спору нет, но энергетическое истощение давало о себе знать. А ведь вскоре придётся лечить нагов, и тут человеческие специалисты практически бессильны...
— Коллега, я на подхвате, — Льена быстро коснулась плеча Иды. — Пока проветритесь минуту. На вас лица нет.
Иде хотелось спросить, что конкретно значит это выражение и является ли оно синонимом энергетического истощения, но она была слишком для этого слаба. Видимо, ей действительно не повредило бы несколько минут в одиночестве.
Или почти в одиночестве.
Дракончик — Ида назвала малышку Чаку — бросилась к ней сразу же, тихонько фыркая, и попыталась свернуться трогательным клубочком вокруг Идиного хвоста. Магическая энергия потекла по жилам нагини вперемешку с тёплым эмоциональным откликом.
Чаку щедро делилась с ней энергией. И совершенно искренне считала своей мамой — на том уровне, который был доступен этому новорожденному, едва стоящему на лапах существу.
По логике Иде стоило доложить об этом, безжалостно выкачивать из глупой дракоши магию — но она не могла бы себя заставить это сделать. И даже придумала для этого логическое обоснование на случай, если история всплывёт. Но по правде Чаку с её куцыми крылышками, огромными лучистыми жёлтыми глазками и неуверенной поступью твёрдо и прочно заняла место в её мире. И, что хуже всего, Ида не хотела и не могла с этим бороться.
— Леди Ида! — у помощника, буквально ворвавшегося в комнату, было на редкость взбудораженное лицо. — Вы с этим зверёнышем? Там ещё одного принесли, в человеческом обличье, почти дохлого — вам на опыты! Когда наши отобьют нападение, повеселитесь!
Ида мысленно усмехнулась этому "когда". В некоторых случаях слово "если" не принято произносить вслух, не так ли? Прикрыв глаза на пару мгновений, она осторожно погладила Чаку и поползла вперёд — навстречу крови, смерти и новому подопытному.
* * *
Лимори точно знала — снаружи идёт жестокий бой.
До неё не доносилось ни звука — драконья звукоизоляция не оставляла воздушным волнам шансов, — но другие чувства остались при ней. Возможно, при некоторой доле наивности она смогла бы принять дрожь пола и стен за землетрясение... но вот перепутать с чем-то энергию боли, ярости, отчаяния и смерти, витающую вокруг, она не смогла бы. Ни как Жрица Предвечной, ни как существо, само пережившее немало битв.
Глаза в подобных обстоятельствах всё равно были бесполезны, потому она рискнула полностью отрешиться от тела, сунуть нос в мир Духа, на самую глубину, дабы хоть там незамеченной понаблюдать за происходящим. А происходило... прямо скажем, много чего.
Здесь, на самой изнанке того, что принято считать бытием, всё выглядело совсем не так. Не было — и не могло даже в теории быть — тел, чётких границ, очертаний и рамок. Например, человек и дерево могли выглядеть примерно одинаково и сливаться воедино — при условии, разумеется, что человек очень хорош. И достоин того, чтобы привлечь благосклонное внимание дерева. *
*Хотя, не все деревья так уж разборчивы в связях с двуногими. Особенно ясно это прослеживается на примере знаменитых северных лесов. Вот, например, ивы, ели, пихты, сосны и осины, подпитывающиеся холодной энергией Предвечной, щедро делятся с любым существом, отмеченным Ею, но бесполезны и даже опасны для остальных. Дубы же, (равно как и баобабы, щедро разбросанные по пустошам у Вольных Городов), будучи любимчиками Изначального, щедры с Его адептами и просто личностями, приглянувшимися Ему в силу храбрости, воинственности и прочего; однако, они капризны и очень скрупулёзно выбирают, с кем делиться, а кто этого ни разу не достоин. С другой стороны, всегда есть липы, берёзы и клёны, которые по легендам являются любимчиками богов весны. Кто знает, правда это или нет, но они в любом случае раздают свою энергию направо и налево, всем желающим. Лимори встречала мнение о том, что эта щедрость связана с их кратким веком: в отличие от тех же дубов и сосен, клёны, например, не успевают поумнеть и закрыться в себе, стать разборчивыми. Они юны и наивны — насколько юны и наивны могут быть деревья. Сама Лимори, из клёнов видавшая только краснолистный башири, ничего не могла сказать по этому поводу: башири были самыми долгоживущими среди своих сородичей и славились сложным, непредсказуемым нравом.
Это всё сложно для восприятия существа, далёкого от высокой магии, но для Лимори вся эта мешанина эмоций, ощущений, связей, энергий, воль и снов была если не домом, то неким аналогом безопасного чулана, куда она любила сбегать ради отдыха от случая к случаю. Соответственно, она научилась немного разбираться в той дикой мешанине, что тут происходит, и интерпретировать её по отношению к реальному миру.
И сейчас ей казалось, что вокруг схлестнулись два моря, тех самых, никогда в жизни ею не виденных; две приливные волны, опустошающие всё на своём пути, соперничающих — кто же разольётся здесь, кто станет главным морем? Странная аналогия, но другой она не могла придумать.
Битва — природный процесс, если разобраться. Естественный отбор, как его предпочитали называть сторонники техногенной науки; закономерное сражение за выживание, в итоге стимулирующее развитие. Да, тяжело было чувствовать смерть всех существ в безжалостно иссушенных реках, агонию тех самых деревьев, животных, да даже скал, безжалостно порушенных и уничтоженных. Да, не проще ощущать отчаянную решимость, боль, беспомощность и смерть множества разумных — или считающих себя таковыми. Но с глобальной точки зрения война, очерчивающая границы государства, толкающая вперёд науку, помогающая избежать перенаселения, была... некоторым образом полезна.
Увы, оказавшись в самом её средоточии, очень тяжело заставить себя мыслить подобными категориями.
Чужая боль горчила на языке. Лимори не была лекарем с подлинным призванием, но за годы Жреческой работы у неё выработался инстинкт, требующий помогать страждущим. Но это было бы глупо — молотить в дверь и проситься в помощницы, не так ли? Тем более что никто в здравом уме не подумает, что огненная драконица может кого-то там лечить. Огненные маги, какова бы ни была их природа, не бывают лекарями. Вообще никогда. Да и кто станет доверять пленнице?
Потому Лимори постаралась отрешиться от чужих эмоций и задумалась о других возможностях. Не идеальное ли сейчас время, чтобы попытаться сбежать? В такой мешанине энергий и магий никому до неё не будет дела, и едва ли кто-то уловит возмущение поля. А значит... она решительно шагнула к двери, начертала над ней имя Предвечной, готовая к тому, что все охранные чары спадут...
И — ничего не произошло.
Поначалу она была настолько шокирована, что просто осталась стоять, ошеломлённо хлопая глазами. Да за всю её жизнь в Чу ни разу не бывало такого, чтобы имя Предвечной, Той, что одновременно Дверь, Замок и Ключ, не подействовало!
"Ты больше не в Чу", — прошептал внутренний голос насмешливо.
Лимори сцепила зубы. Действительно, кто сказал, что драконы не владеют способами блокировать божественную магию? Да, для Жрицы, привыкшей безоговорочно верить во всепроникающее могущество своей Богини, это была почти пощёчина, но... Служитель Бога, как известно, не равно Бог. Она, Лимори — лишь проводник, не больше. И сила, которую божество способно прокачивать сквозь неё, напрямую зависит от личных данных. У каждого божества при этом имеются свои требования касаемо личностных качеств Жреца, но большинство предпочитают базовый набор в виде личной силы, упорства, восприимчивости к тонкому миру, решительности и ума.
Последнее качество, судя по всему, Лимори и необходимо было сейчас использовать. Она зло тряхнула головой и принялась всматриваться в магическое плетение. И часа не пройдёт, как оно будет взломано!
На самом деле, разумеется, прошло куда больше часа. И Лимори ещё повезло, что запереть её решили в бывшем жилом помещении — она теперь не сомневалась, что местные тюрьмы вполне могут оказаться полностью отрезаны от магических источников.
Любых.
В личной комнате одного из членов семьи такие предосторожности не были нужны, потому путём проб и ошибок ей всё же удалось разобраться, как это работает. Она даже придумала, что делать — надо было всего-то разомкнуть несколько жалких контуров... Но, увы, времени не хватило: за работой она не заметила, как утихла битва, и едва успела отскочить, когда дверь распахнулась.
На пороге стоял лорд Жакрам, и по его холодному, жёсткому лицу, покрытому кровью и копотью, Лимори поняла — всё плохо.
— Ты сейчас же свяжешься с Иженом, — сказал он. — Ты скажешь ему поторопиться и использовать Тень Предвечной до того, как мои люди будут мертвы. Если Ижен этого не сделает, тебе будет больно. Очень.
"И ты, жестокий безумец, думаешь, я позволю этому случиться!?" — вот что хотела она сказать, и лишь усилием воли подавила холодную, острую ярость. Вся симпатия, которая теплилась в душе Лимори по отношению к лорду Жакраму, развеялась в пыль. Использовать Тень Предвечной здесь, посреди процветающей страны, полной жизни? Какие цели, по его мнению, способны оправдать такие средства?!
— Вы понимаете, чем обернётся использование подобного могущества? — уточнила она тихо. — Понимаете, что будет с Предгорьем?
Он метнулся вперёд тенью и буквально навис над ней — высокий, мощный, с горящими глазами.
— Мне плевать на твоё Предгорье, — его голос упал до шипения. — Мне с самой высокой скалы плевать! Хочешь кого-то обвинить — пойди и обсуди со своими Старейшинами и Главами Домов все последствия той каши, которую сами они заварили. У меня с самого рождения нет выбора; у моих людей, принесших присяги мне, нет выбора. Они там умирают, и я скажу тебе одну очень ясную и простую вещь: для меня всё твоё проклятое Предгорье не стоит ни одного из моих людей. Оно не стоило Дорина... и других. И слушай сюда, запомни хорошенько: я не потеряю больше никого! И если для этого мне надо будет порезать тебя на куски — я это сделаю. Если мне придётся превратить в пустыню эти проклятые горы — я это сделаю. Или думаешь, я шучу?
Нет, не шутит. Лимори видела это так же ясно, как и свет, исходящий из его глаз — совсем не такой, как у его брата, он казался не путеводным фонарём, а отблеском далёкого пожара. Боль, ярость, гнев и тоска клокотали в нём знакомым и понятным коктейлем, вечным спутником потери и беспомощности. И был он в тот миг по-настоящему опасен.
— И вы действительно причините мне боль? — спросила она, осознанно призывая магию фейри, очаровывающую и дурманящую разум. — Будете пытать меня? Вы?..
По его лицу пробежала дрожь, он явственно боролся с самим собой.
— Поклянись стихией, что уговоришь Ижена поспешить, использовать Тень. Поклянись своим пламенем — и я не трону тебя даже пальцем.
Ну не потрясающе ли? Поклясться пламенем, которого и в помине нет — это надо исхитриться. Впрочем, она при любом раскладе не стала бы этого делать, так что, может, так и лучше...
— Молчишь? — голос лорда Жакрама опасно понизился. — Не заставляй меня делать это. Будь умной девочкой и поклянись. Сейчас!
— Нет.
Призрачное пламя знакомо объяло его ставшую полупрозрачной руку. Она уже видела такое — у Ижэ, когда тот лечил её.
Но тут едва ли речь шла о лечении.
— Что же, видит Предвечная, я хотел по-хорошему, — сказал он, когда его рука, рука Жнеца Смерти, принадлежавшая в тот момент живому и мёртвому одновременно, вошла в её грудь, как нож в масло.
Лимори выгнулась от дикой, непереносимой боли. Кажется, перед глазами у неё расцвели маки — но, возможно, это были всего лишь кровавые сполохи агонии. В любом случае, в следующий момент сознание, пытаясь защититься от свалившегося на него кошмара, уволокло Лимори прочь, к Иным Дорогам — где боли, как известно, уже — или ещё — нет.
Она стояла, босой и простоволосой, посреди колышущейся травы — не то зелёной, не то серебристой, не то полупрозрачной, не то вовсе несуществующей. Туман, неизменный спутник Иных Дорог, клубился со всех сторон, куда ни глянь.
Лимори было страшно. Она ненавидела себя за это, презирала, но та уничтожающая тело, выжигающая энергетические каналы, раздирающая в клочки душу боль, которую она испытала по милости лорда Жакрама, почти сломала её.
Она считала себя сильной. Она думала, что сможет выдержать любые пытки во имя идеи.
Наверное, многие считают так, пока подлинная боль не приходит.
Нет, Лимори не не станет способствовать исполнению планов лорда Жакрама, здесь её воля тверда. Однако, вернуться — туда, в тело, к боли — она тоже не могла себя заставить. И есть ли ещё куда возвращаться? Она невесело усмехнулась. Любопытно, что там с её здоровьем теперь, когда каналы, очищенные Ижэ ранее, безжалостно порушены? Сколько у неё теперь есть времени и идёт ли всё ещё счёт на годы? Впрочем, что это она... повезло, если не на часы.
Пространство Иных Дорог, которое было для подобных ей чем-то вроде лона Матери, понемногу успокаивало страх, бушевавший в её душе. И покидать его не хотелось. Она даже задумалась — не попытаться ли добраться до Камня Перекрёстка, не попробовать ли встретиться с кем-то из сестёр по вере, чтобы разговором или просто молчанием укрепить свою собственную душевную силу? Любую боль пережить проще, когда есть кто-то рядом...
— Ты здесь! — знакомый мысленный голос, что стал уже почти родным, прозвучал так... вовремя, что она бы наверняка заплакала, будь это здесь физически возможно.
Впрочем, дракон — видимо, Ижэ мог находиться здесь только в своём втором обличье — не заметил её эмоций. Он был воодушевлён и явственно доволен, неслышно соткавшись из тумана и осторожно обвив кольцо своего хвоста вокруг её ног.
— Это потрясающее место, — сообщил он. — Я экспериментирую с ним, когда появляется возможность помедитировать. Тут совершенно необычные представления о времени, пространстве и реальности! Я пожелал оказаться там и тогда, когда сюда снова придёшь ты. И вот, ты пришла. И Даани выжил, представляешь? Даже пришёл в себя. Я спрятал его... скажем, достаточно глубоко. И тебя, пожалуй, скоро спрячу тоже. Так что не бойся: осталось подождать совсем немного, и я вырву тебя из когтей братца. Так или иначе.
Кто бы знал, как ей хотелось броситься в ноги Ижэ и умолять... Просить спасти её от ненавистного лорда Жакрама любой ценой, забрать подальше от боли и — желательно — поближе к себе. Тело слабо...
Тело слабо, но воля сильна. Что у нас вообще есть, кроме воли?
— Здравствуй, Ижэ, — сказала она вместо жалоб и просьб. — Пока что тебе не стоит спешить за мной — я справляюсь сама. Позаботься о Даани получше, хорошо? Я хочу ещё когда-нибудь сыграть с ним в шахматы. Желательно — у тебя в библиотеке, но можно в любой другой... это ведь не настолько важно, верно? Главное, чтобы пахло правильно — временем, знаниями и книгами. И да, передай Даани, что я даже на голову оленя согласна! Она не так уж и плоха.
— Уж прости, но этого я ему передавать не буду, — дракон забавно скривил морду, демонстрируя пренебрежение к вопросу. — Поверь: он тогда окончательно обнаглеет и повесит эту мерзость в моей спальне. И тебе потом тоже придётся постоянно слушать её комментарии, между прочим. В самый ответственный момент!
— Думаю, твоей паре придётся выслушивать эти самые комментарии намного чаще.
Они умолкли. По морде дракона проскользнула тень, будто одна мысль о паре вызывала в нём раздражение и гнев. В целом нужно отметить, что Иные Дороги действовали на него удивительным образом — будто бы исцеляя расщеплённую личность, обнажая подлинное лицо, скрытое ранее за тысячей масок.
На вкус Лимори, это было чудесное преображение. Ей было немного интересно: осознавал ли он, насколько настоящим становился здесь, или всё же нет?..
— О, — между тем сказал Ижэ как-то зло. — Моя пара уже распланировала наше совместное будущее, и там не предполагается ни демонов, ни оленьих голов, ни тебя. Только вот, увы, у меня для неё будут плохие новости — если мы каким-то чудом выживем, ей придётся терпеть всё вышеперечисленное.
Лимори поневоле изумлённо выгнула бровь. То есть, это её так ненавязчиво и лёгким движением руки записали в постоянные любовницы? Тут, признаться, она даже не знала, чувствовать себя польщённой или озадаченной... да и, в любом случае, особых моральных сил ни на то, ни на другое уже не осталось.
— Что там мой брат? — уточнил Ижэ. — Всё так же старается перетянуть тебя на свою сторону?
Лимори удалось подавить дрожь, но, прямо скажем, это было нелегко.
— Да, — сказала она спокойно. — Было несколько сражений — как я понимаю, не особенно успешных. И теперь он рассчитывает, что ты применишь Тень Предвечной, чтобы спасти пару.
— Ну разумеется... — поморщился дракон.
— Ижэ, — Лимори осторожно присела на кольца хвоста и заглянула в оранжевые глаза. — Ты ведь понимаешь, что Тень Предвечной нельзя использовать просто так? И Гахаан — наглядное подтверждение тому.
— Понимаю. Но тут всё зависит от обстоятельств. Возможно, в будущем это оружие станет для меня рычагом давления, способом избавиться от клятв и получить желаемое... впрочем, не о том речь сейчас. Я лечу к тебе; делай вид, что изо всех сил сотрудничаешь, и жди. Я разберусь с Жакрамом... так или иначе.
Лимори улыбнулась, изо всех стараясь казаться беспечной.
Желание спасти своих людей от неминуемой гибели, выторговать себе свободу или условия получше, отстоять свою правду... Как много может быть причин для того, чтобы с чистой совестью использовать нечто, уничтожающее всё на своём пути! Только дай разумным такую игрушку — и они отыщут себе тысячу оправданий. Железобетонных притом, логичных... Но ни разу не умаляющих нанесённого вреда.
Сможет ли она выполнить своё поручение? Хватит ли её влияния на Ижэ для того, чтобы уговорить отпустить Тень? И как это сделать, даже если он согласится? Да что уж там... Доживёт ли она вообще до личной встречи?
Всё это были те ещё вопросы, ответ на которые упорно не находился.
— Пообещай, что будешь осторожен, — попросила она, нежно прикасаясь руками к драконьей морде. — Пообещай, пожалуйста, что не станешь использовать Тень просто так.
— Обещаю, — фыркнул он. — Несмотря на все мои недостатки, я не склонен к бессмысленным массовым убийствам — это папочкино качество миновало мои гены.
— Хорошо, — сказала Лимори.
"Лучше, чем совсем ничего", — подумала она.
И усилием воли перенеслась обратно, в собственное тело.
* * *
Она очнулась на кровати, а не на полу, и даже не смогла для себя решить, счесть ли это хорошим знаком. Боль ещё блуждала по телу, от слабости конечности казались ватными — но, сравнивая с пережитым ранее, это была полная ерунда и не стоящие внимания мелочи.
— Значит, он всё же обыграл меня, — хриплый и усталый голос, прозвучавший рядом, заставил сердце сжаться от ужаса. Интересно, всегда ли теперь это существо будет вызывать у неё такую реакцию?.. Увы, скорее всего, так и будет — дрожь пробежала по её телу, когда она встретилась с ненавистными оранжевыми глазами. Так похожими на те — почти любимые...
— И ведь это изящно, красиво — подсунуть мне мою собственную пару вместо своей, — продолжил лорд Жакрам. — Я восхищён. Интересно, как он узнал?
Лимори молчала, чувствуя лёгкий ужас. Он же не пытается сказать, что они двое... да нет, невозможно. Какая мерзость...
— В любом случае, это уже не важно, — продолжил Жакрам. — Я сделал ошибку, поставил не на ту карту, и теперь мои люди мертвы. Знала бы ты, как мне хочется убить тебя... заставить заплатить за обман и ложь.
Его пальцы легко, едва ощутимо сжали горло Лимори.
— Дорин был прав насчёт тебя с самого начала — я не слушал. Теперь он мёртв. А ты...
По лицу Жакрама пробежала брезгливая гримаса. Стремительно отвернувшись, он вышел, оставив Лимори в одиночестве.