- 17 -

Лимори знала, как никто, что бывают моменты пограничные, ослепительно-яркие. Такие не забудешь никогда — при условии, что вообще переживёшь их, конечно.

Сама она несколько раз в жизни испытывала нечто подобное и искренне верила, что её в этом смысле уже ничем не удивить. Но стоит признать: два пышущих призрачным пламенем дракона, стремительно приближающихся к ней с разных сторон, могли разнообразить чей угодно жизненный опыт.

Один из них был чуть быстрее, но второй, хорошо знакомый и родной — ближе. Они с рычанием столкнулись в воздухе над её головой, разлетелись в стороны и приземлились, выбивая когтями осколки породы и поднимая пыль.

Композиция получилась... прямо сказать, интересная: два мощных зверя застыли в нескольких шагах друг от друга, и Лимори — между ними.

Они казались безумно похожими, эти двое, но было отличие. Один смотрел больше на соперника, а вот другой...

Ижэ не сводил с неё глаз, и было там нечто такое, чего она никогда, никогда не видела у этого дракона прежде.

— Ну здравствуй, братик, — сказал лорд Жакрам. — Не думал, что ты прилетишь за своей куколкой лично. Или думаешь, сможешь манипулировать мной с её помощью?

Лимори не успела задаться вопросом, почему она слышит драконий разговор — Ижэ заговорил в ответ.

— Что ты сделал с ней?

Голос у него был совершенно спокойный, ровный и... мёртвый. По спине её пробежал холод от одного его звучания.

Кажется, лорд Жакрам растерялся. Чего бы он ни ожидал, но точно не этого.

— Что я сделал?

Ижэ сделал лёгкий шаг вперёд. В скале что-то подозрительно завибрировало.

— Я передал тебе, что прилечу. Я выполнил твоё проклятое требование так быстро, как смог. Зачем ты сделал это с ней? Ты же убил её. Ещё и так... Ты, проклятый урод... Ты ведь понимаешь, что этого уже не исправить? Ты хотел увидеть, что я сделаю, когда найду её в таком состоянии?!

Жакрам, судя по всему, не понимал вообще ничего. Он посмотрел на Лимори и, кажется, только сейчас додумался изучить её энергетические каналы.

Хотя в данном случае правильнее было бы сказать: то, что от них осталось.

— Знаешь, Жакрам, ты получишь то, чего добивался, — по шкуре Ижэ заскользили пугающие тени, похожие на щупальца первозданной черноты. — Я выпущу Тень Предвечной прямо здесь, сделаю из твоих змей зомби. Но не из всех, понял? Остальных я буду убивать, медленно и весело, со вкусом. Я отыщу твою сестрицу, отымею на твоих глазах, а после напялю на неё рабский ошейник и продам в бордель в Вечной столице. И позабочусь, чтобы ей достались особенно взыскательные клиенты. Лично позабочусь, понял?!

Лимори застыла, чувствуя вязкий привкус на языке. Ижэ говорил правду, она ощущала. Он действительно собирался это сделать... Она поняла, что скрывать истинное положение вещей не стоило. В оправдание она могла лишь сказать, что не ждала такой реакции от своего дракона.

Она привыкла наблюдать его смешливым, капризным, по-детски жестоким, но... но не таким.

Жакрам, похоже, тоже был к подобному повороту совершенно не готов — в глазах его ярость, растерянность и непонимание поочерёдно сменяли друг друга.

А ещё там, в драконьих зрачках, Лимори вдруг отчётливо увидела растерянность и... уязвимость?

* * *

В жизни Жакрама было много объективно отвратных дней. Но, доведись ему составить список, этот день и час определённо вошёл бы в сотню самых-самых... если не в десятку.

Он просчитался, да так, что не верилось самому. Совершил несколько совершенно идиотских, придурковатых, дилетантских ошибок. И он мог бы оправдать себя усталостью, нервным напряжением, горем, но... когда это, спрашивается, от оправданий хоть кому-то становилось легче?

Почему, во имя Бездны Предпоследней, он сразу не проверил её ауру, не расспросил девчонку о природе её отношений с Ижеени?! Почему не предположил, что, несмотря на маскировку, она — действительно пара брата?

Да, Жакрама сбил с толку тот факт, что она — его пара. Судя по реакции братца, одна на двоих. Или у Ижеени их всё же двое?

Иронично. Спятить можно, если честно.

Но в любом случае надо было подумать головой, а не неведомо чем! Не он ли лично слышал разговоры отца и Эла Зелёного насчёт того, что у "подопытных" могут быть серьёзные проблемы с нахождением пар, психические отклонения и аномальные ситуации на этом поприще? Эл вообще предполагал, что у них может не быть пар; или пара может быть одна на нескольких; или их всех может связать перекрестной парностью; или ещё хренова туча разных вариантов, которые, быть может, были бы даже смешными, если бы касались кого-то постороннего.

Отцу тогда было наплевать — по вполне понятной причине. Но Жакрам-то почему выбросил это из головы?! Ему следовало проверить этот вариант в первую очередь. Проклятье...

Но и это ещё не всё.

Второй неприятный момент — энергетические каналы девчонки.

Они выглядели так, что иллюзий касаемо будущего для этой конкретной эльфийки можно было не питать. И, хотя Жакрам не был тем, кто сколотил этот гроб (основной проблемой были нити проклятия-отката, пожирающие ауру девушки и не позволяющие той восстанавливаться), но его вмешательство, если можно так сказать, забило гвозди. При любом раскладе, протянет она недолго.

Это было... это выбивало почву из-под ног.

Жакрам с самого начала не собирался наносить ей никаких критических повреждений. Он всегда заранее продумывал такие вещи. Он профи в этом, чтоб его, а не возомнивший себя палачом забулдыга! Другой вопрос, что удар предназначался здоровой драконице. Потому-то его не особенно удивил тот факт, что эльфийка потеряла сознание — сама виновата. Работа под прикрытием несёт свои риски, а за ложь всегда надо платить.

С другой стороны, он был отлично знаком с леди Розой и кое-что знал касаемо живучести фейской знати: у этих тварей была отменная регенерация. Не видя второй ипостаси, он не мог определить точно, какое семейство потопталось в родословной так называемой "пары", но из-за цвета глаз и отлива волос поставить мог на Пыльцу Лаванды, Росу Василька, Шёпот Вереска или вовсе Цвет Аконита. Нужно ли говорить, что ярко выраженная кровь любого из этих родов делала потомка почти неубиваемым?!

И вот теперь он стоял перед Ижеени и мучительно пытался придумать, что делать. В душе растерянность боролась с яростью. Какой вообще Бездны эта идиотка решила играть в героиню вместо того, чтобы адекватно всё объяснить?! И почему они все теперь должны расплачиваться за её дурацкие суицидальные порывы?! Вечно с этими бойцами за идею проблемы, причём страдают от этого окружающие. Любой, обладающий хоть толикой проклятого здравого смысла, на её месте поспешил бы объяснить, что возлюбленный точно-точно прилетит, вот прямщас, и пытать меня не надо, мил дракон! Но нет, это же не храбро! И без дешёвого пафоса. А ведь открой она свой рот и заговори, Жакрам бы пальцем её не тронул! Не факт, что сразу бы поверил, не факт, что совсем не причинил боли, но не сделал бы...

Но не убил бы её.

А что теперь? Девчонка — ходячий труп, без вариантов. Увы. Но рефлексировать по этому поводу времени нет, потому что в наличии проблема похуже: Ижеени невменяем. И, как итог, крайне опасен.

По правде, Жакрам вообще во второй раз в жизни видел его в таком состоянии. Первый раз пришёлся на период, когда умер Ажар — что уже говорило о многом. Если Жакрама с Ижеени и объединяло что-то, то это была любовь к самому глупому и самому безумному из братьев.

"Вы с ним очень похожи, — всегда говорил Ажар. — Оттуда и все ваши ссоры."

Жакрам не наблюдал никакого сходства. Но сейчас, в эту самую секунду, впервые за всю длинную историю их тренировочных (и не только) стычек, он видел в глазах Ижеени готовность уничтожить всё на своём пути.

И Тень Предвечной, чёрными плетьми разворачивающуюся за его спиной.

— Ижэ, — голос эльфийки чуть дрожал. — Пожалуйста, не надо.

Как и следовало ожидать, братец её начисто проигнорировал. Не поздновато ли ты спохватилась, курица?!

Она вздрогнула и бросила на Жакрама странный взгляд. Неужели услышала? Впрочем, у него и без того хватало насущных тем для размышления.

— Если ты сейчас на меня бросишься, мы начнём драться, — проговорил он ровно, надеясь, что хоть сейчас ставит на верную карту. — И её зацепит точно, ты ведь понимаешь? Всех в радиусе нескольких лиг зацепит, так или иначе. Ты уверен, что именно этого ты хочешь?

Ижеени тихо рыкнул.

Эльфийка не осталась в стороне: шагнула к нему и положила ладошки на чешую, а после и вовсе прижалась всем телом, будто хотела слиться с огромной бронированной тушей воедино.

Как будто эта машина для убийств — кто-то уязвимый, кого нужно приласкать и защитить.

— Не нужно, — зашептала она с надрывом. — Пожалуйста. Я никогда не прощу себе, никогда, если это случится из-за меня. Я умоляю, пожалуйста... не делай этого со мной. Не надо.

Братья застыли. И если Ижеени явно раздумывал о чём-то вроде "Устроить ли мне локальный конец света или повременить, пока вот это тёплое нечто жмётся к моему брюху", то у Жакрама была другая проблема.

Что-то ворочалось у него внутри, когда он смотрел на собственную пару, обнимающую брата. Такое... странное. С одной стороны, инстинкты проснулись, и очень некстати. Ему хотелось броситься, отобрать девчонку, вспороть брату горло, потому что — моё...

А вот с другой стороны накатила какая-то странная печаль.

Жакрам много чего видел в своей жизни. Он воевал в нескольких мирах, обращал в пыль города и в бегство — армии. У него были любовницы и наложницы, причём многие из них были частью дани и не испытывали по отношению к нему ничего, кроме ненависти. Или являлись шпионками. Или надеялись убить ужасного его, когда он расслабится...

Он умел отличать некоторые вещи и понимал: то, что он видит — настоящее. Не игра, не ложь, не лицедейство (хоть он и считал всю жизнь Ижеени типом, не способным любить вообще никого).

И Жакрам ощутил что-то вроде обиды на судьбу. Ведь, кажется, ему могла бы понравиться эта женщина — сильная, преданная, красивая. Ему хотелось бы, чтобы его шкуры вот точно так же касались эти пальцы, чтобы на него, несмотря на всю остроту зубов и шипов, смотрели с полным доверием и безо всякого страха...

У него могло бы это быть, сложись всё иначе. Если бы над ним не довлел долг, если бы не война и клятвы, если бы не тело Дорина, порубленное на мелкие кусочки, если бы он не сделал то, что сделал...

Но решения приняты, цены уплачены, карты розданы, жребий пал. Обратно ничего не переиграешь — да и надо ли? Они оба сделали свой выбор. Между тем, эльфийка явно не похожа на тех, что раньше тащил в свою постель брат. Опять же, она — пара Жакрама, а значит, должна быть не менее упряма и решительна, чем он сам. Она не отступится от своего выбора, не простит того, что он сделал с ней... Да и смог бы Жакрам уважать её, если бы простила? Он всегда презирал всепрощение, считая его симптомом отсутствия самоуважения.

И мозгов.

И какая разница — теперь? Она обречена. И это отвратно, с какой стороны ни глянь. Потому что Жакрам ненавидел Ижеени, но... быть может, не так уж сильно. Не настолько, чтобы убивать его любимую женщину. Не настолько, чтобы сейчас получать удовольствие от очевидного горя брата.

По правде, это была ещё одна причина, по которой Жакраму было... неприятно. Когда-то он обещал Ажару... хорошо, что тот мудро не стал брать никаких клятв.

— ...так вышло, Ижэ, — шептала эльфийка. — Никто не виноват. Поверь, это всё просто стечение обстоятельств. Ты не... пожалуйста. Ты обещал. Пожалуйста!

В её голосе зазвучали слёзы.

Жакрам нервно дёрнул крылом. Ижеени как будто бы стал немного меньше, сгорбился, словно ярость сменялась горем и осознанием.

Знакомые стадии. Жакраму ли их не узнать?

— Ижеени, — сказал он серьёзно, и, дождавшись внимания брата, продолжил. — Я клянусь Смертью, что не хотел убивать её. Маскировка скрывала подлинную ауру, она отказывалась связываться с тобой. А был бой, и... умер Дорин.

Жакрам заткнулся. Зачем он вообще сказал последнюю фразу?! Или... возможно, и не зря, потому что ярость схлынула с Ижеени окончательно. Он отвернулся.

— Я понимаю, — голос его прозвучал сухо и безжизненно. — Недавно я чуть Даани не потерял.

Жакрам моргнул.

Пожалуй, если бы с неба упал какой-нибудь сияющий божок и выдал нечто вроде "Живите в мире, дети мои!", он и то удивился бы меньше.

— Кто поспособствовал — Лаари или драконы Предгорья? — уточнил он осторожно.

— Скорее первое, хотя я назвал бы это коллективным творчеством. С моим участием и посильным вмешательством приглашённых звёзд.

— Вся наша жизнь в одной фразе, — оскалился Жакрам.

— Не без того. Ладно, — брат холодно посмотрел ему в глаза. — Не думай, что я хоть что-то забыл или простил. Жрица не хочет, чтобы мы с тобой сейчас сражались — значит, этого не будет. Но и Тень Предвечной ты теперь не получишь. Ни при каких обстоятельствах.

Жакрам мысленно поморщился. Всё верно. Чересчур много между ними накопилось всего, что невозможно ни забыть, ни простить. Одним внезапным моментом понимания этого не исправить. Но от братца ему было кое-что нужно, и появившийся шанс на конструктивный диалог он не собирался упускать.

— Ни секунды не сомневаюсь. Но, видишь ли, мне больше и не нужна Тень.

— Значит, ты решил попытать мою женщину, потому что тебе было скучно? — Ижеени уже говорил спокойно и вроде бы насмешливо, но Жакрам отлично ощущал цену этому спокойствию.

— Обстоятельства изменились сегодня утром, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Мне попался язык, утверждающий, что клятвы с нас можно снять. И что ты достаточно продвинулся на этом поприще.

— Вот даже как, — прищурился брат, явственно подбираясь. — И кто же этот внезапный язык? И... насколько он случаен?

Хороший вопрос...

— Ты можешь спросить его об этом сам, — сказал Жакрам с деланным безразличием. — Всё равно ты не сможешь тащить свою девчонку по небу в таком состоянии. По крайней мере, пока её состояние не стабилизируют. Мои лекари, если что, могут заняться этим — под твоим присмотром, естественно.

Он увидел, как в глазах Ижеени заворочались чаши весов. Жакрам шагнул вперёд. Ещё немного...

— Слушай, — проговорил он. — У тебя нет причин помогать мне и есть все резоны ненавидеть. И это взаимно, уж поверь. Но... знакомый враг лучше незнакомого, верно? Если ты всерьёз решился пойти на союз с Предгорьем, тебе нужен кто-то свой, кто прикроет спину. Или ты веришь добрым и мудрым драконам Предгорья?

Ижеени коротко оскалился, выражая своё отношение к вопросу. Верно... ещё бы он, воспитанник Лаари, видел в Предгорье надёжного союзника. Ну же, ну же...

— У меня есть Тень Предвечной на такой случай, — проговорил он в итоге. — Зачем мне ты?

— Тень может многое, — сказал Жакрам сухо. — Но — не всё. К тому же, она похожа на таран, сметающий всё на своём пути, а в некоторых ситуациях бывает нужна отмычка. В обмен на свободу я многое могу сделать, Ижеени... Даже присягнуть тебе, как Главе Клана, на верность. И — быть отмычкой.

— Свобода, — хмыкнул Ижеени. — Красивая сказочка, в которую верил придурок Ажар. Истинные пары он тоже идеализировал, между прочим. Ну не идиот ли?

Жакрам понимающе кивнул. О да, идиот. Общая проблема идеалистичных идиотов как раз и заключается в том, что в живой природе долго они не живут.

— Но так ли всё радужно, как кажется? — продолжил Ижеени. — У меня есть причины верить, но... ещё больше их на то, чтобы не верить.

— Но ты ведь не собираешься отмахнуться от самой идеи, я прав? — главное — осторожно, чтобы не передавить. — Ты слишком практичен для этого. Как бы Лаари к тебе ни относился, мы оба прекрасно знаем: он безумен. И болезнь его только набирает обороты. Рано или поздно он уничтожит всё, что ему дорого и важно, просто потому что так работает это дерьмо. Хочешь быть связанным с ним клятвами в этот момент? Не думаю. Опять же, в этой ситуации, если я верно понял, тебе нужен союзник из наших. Жоран? Он адекватнее всех, но и моложе всех. Его реакции невозможно предсказать, а уж контролировать без клятв и вовсе будет почти невозможно. У него нет ни "змей", как ты их называешь, ни кого-то вроде твоего Даани. Всё, чем он подлинно увлечён — техногенные игрушки и науки. Или скажешь, что я не прав? Про Дижи я и вовсе промолчу — этот обожает папочку и безо всяких клятв предан его идеям — раз, ненавидит общественный строй в Предгорье — это два, ненавидит тебя — это три. Не назвал бы Дижи идиотом, к слову, вот ни разу нет. Но он объективно опасен.

— А ты, конечно, зайчик и солнышко.

— А мне, конечно, есть что терять на этой войне. Как и тебе.

Ижеени раздумывал. Закономерная злость на Жакрама и недоверие к нему явно боролась в его душе со здравым смыслом. Кажется, он бы легко согласился, если бы не то, что произошло с девчонкой. Бездна!..

И тут снова встряла эльфийка. Она явно хотела что-то сказать, но закашлялась, судорожно и страшно. На глазах её собрались кровавые слёзы.

— Так что ты там говорил о своих лекарях? — уточнил Ижеени.

Жакрам выдохнул.

Первый шаг сделан.