- Ты никогда не знаешь наверняка... -

Ты никогда не знаешь наверняка, как всё обернётся.

Потому-то и торговаться со временем и судьбой стоит — до последнего.

Ещё недавно Лимори сомневалась в этой истине. С другой стороны, ещё недавно она была уверена во многих вещах. Например, в своей скорой смерти. И в том, что больше никогда не вернётся в Чу. И в том, что больше никогда не полетит. Но...

Ты никогда не знаешь наверняка, как всё обернётся — и это единственное "никогда", которое действительно имеет значение. В остальных случаях "никогда" — коварное слово. Оно в любой момент может оказаться ошибкой — до тех пор, пока ты дышишь.

* * *

За время её отсутствия родной город поразительным образом изменился: оброс строительными площадками, и новыми линиями укреплений, и дополнительными щитами. Это было радостно, но вместе с тем неизбежно влекло за собой осложнения: оказалось не так-то просто попасть внутрь, тем более — без Жреческого знака. Повезло ещё, что стражи на воротах узнали её... но всё равно впускать не спешили. И, как бы это ни раздражало, тут Лимори могла только порадоваться их осторожности, потому что — мало ли, кто как выглядит?

Удостовериться в том, что это именно она, прибыл сам Верховный Жрец. Он стремительно вышел из самоходной машины, замер на несколько мгновений, прищурившись — и направился к ней с поразительной для существа его комплекции прытью.

— Живая, — сказал он, заключая её в объятья. — А я-то уже почти не надеялся, что правильно распорядился советом Хозяйки.

— Каким советом? — насторожилась Лимори.

Жрец жестом пригласил её в самоходную машину и пояснил:

— Здесь непростая вышла история. Как уже упоминал, в поисках решения твоей проблемы я обращался во все возможные инстанции. В том числе, скажем так, наивысшие из возможных.

Лимори замерла.

— Вы общались напрямую с Предвечной?

— Имею право, как Её посланник — в экстренных случаях, разумеется. Для меня твой вопрос был в крайней степени приоритетным.

Лимори потрясённо покачала головой.

— Но почему вы не сказали мне?

— Потому что получил весьма и весьма неоднозначный ответ. Мне сообщили дословно следующее: "Отправь её на смерть, чтобы она жила". Согласись, крайне сомнительная рекомендация! После такой не захочется давать пустых надежд.

Это имело смысл. Разумеется, Лимори предпочла бы получить хоть такое предупреждение, но какой смысл теперь в этих мыслях? Эу-Хений поступил так, как посчитал правильным. И в целом сделал для неё куда больше, чем ожидалось.

— Надеюсь, ты не слишком устала в дороге, — отметил он. — Властелин хочет получить отчёт прямо сейчас.

— Мне повезёт, если после этого разговора я всё ещё останусь живой, — слабо усмехнулась Лимори.

— Задание было провалено? — уточнил Верховный, мгновенно посерьёзнев.

— Признаться, на этот вопрос сложно ответить однозначно...

* * *

Ири Алая, Властелин Чу, выслушала рассказ с совершенно равнодушным лицом — ни единой эмоции было не прочесть.

Лимори решила не лгать. И ничего не умалчивать. Да, ситуация выглядела не слишком-то красиво, но с этим уже ничего не поделаешь: всё вышло, как вышло.

Когда она умолкла, на некоторое время в кабинете воцарилась тишина.

— Мой Властелин, — начал Эу-хений. — Я понимаю всю деликатность ситуации, но прошу вас отнестись снисходительно...

— Что? — удивилась драконица.

Лимори ощутила грусть. Она знала: Верховный Жрец терпеть не может, когда агенты смешивают личное с делом. Любому другому за те художества, что она допустила, Эу-хений бы голову откусил. А после сказал, что так оно всегда было. За неё же пытается вступиться — даже теперь.

Властелин приподняла бровь.

— Эу-хений, к чему именно мне стоит, по вашему мнению, отнестись снисходительно? Насколько я могу судить, ведающая выполнила наш договор сполна. Если же вы думаете, что я начну устраивать жестокую месть из-за решений, которые взрослые разумные существа принимают касательно своей личной жизни... советую подумать ещё раз. И обстоятельно подумать. А то я ведь и разозлиться могу!

— Глупости всякие приходят в голову, мой Властелин! — Жрец склонил голову. — Старость — не радость, знаете ли... давление шалит, не иначе... мы можем идти?

— Разумеется, — драконица махнула рукой, просматривая бумаги. — А да... Ведающая Лимори, вы можете получить свою компенсацию в канцелярии. Сомневаюсь, что вы испытываете значительные финансовые затруднения, но хочу, чтобы этот вопрос был закрыт. И подумайте на досуге, хотите ли вы быть допущены к проекту "Жизнь". Эу-хений введёт вас в курс дела. А теперь прошу меня извинить. Как ни странно, у меня всё ещё много работы. Вот ведь неожиданность, а?

Лимори посмотрела на Властелина и ощутила искреннее сочувствие. Город Чу и так не относился к числу самых спокойных мест на свете, а уж с учётом охватившей большую часть континента войны и без того непростая задача усложнялась в разы.

Вовремя она вернулась. Городу сейчас понадобится любая помощь — а теперь, после выздоровления, Лимори стала не самой слабой фигурой. И может быть полезна. В том же проекте "Жизнь" — чем бы он в итоге ни был.

* * *

— ... и тогда отважный путешественник встал перед Бездной и сказал Ей: я не боюсь тьмы или огня, потому могу легко смотреть на Тебя. "Я не тьма и не огонь, — сказала Бездна. — Я у тебя внутри". И он упал.

Лимори перевернула страницу.

— Думаете, это работает? — уточнила пришедшая ей на смену Жрица. — Думаете, оно слышит, что вы читаете?

— Она, — поправила Лимори строго. — Это девочка. И в трактате из техногенного мира я встречала мнение, что ребёнок в утробе слышит чужие голоса. Чем драконёнок в яйце хуже?

— Пожалуй, вы правы, — Жрица быстро склонила голову, явно пряча усмешку. — Полагаете, мне тоже стоит читать... ей?

Лимори хотела одёрнуть девчонку, но потом подумала — и одёрнула саму себя.

Это для неё будущая Призрачная драконица была частью Ижеени, ребёнком, которого у них двоих точно никогда не будет. Для остальных же яйцо было просто... яйцом. Которое надо подпитывать энергией. И не закономерно ли это?

— Я не думаю, что это обязательно, — сказала Лимори мягко. — Мне просто нравится ей читать.

Взгляд сменщицы немного потеплел.

— Я тоже попробую, — пообещала она. — Хорошего дня, ведающая.

Лимори кивнула в ответ и пошла прочь, раскланиваясь с охраной и отмечаясь в специальном журнале.

Проект "Жизнь", суть которого сводилась к подпитке драконьего яйца энергией, проходил под знаком строжайшей секретности. Охрана была отобрана из личной гвардии Властелина, "доноры" — из высшего Жреческого сословия. Все допущенные давали жёсткие обеты, соглашались на постоянное наблюдение и обыски: Властелин очень серьёзно относилась к вопросу.

"Облегчение, что дитя — Призрачная Драконица", — говорил Эу-хений. — "Энергия Жрецов Предвечной подходит идеально, и мы не должны вовлекать... посторонних. Это вдвойне удачно. С одной стороны — нет лишних глаз, с другой стороны обязанный тебе дракон — это всегда полезно в хозяйстве... как и молодой лояльный дракон. И не нужно так на меня смотреть! Разумеется, я не собираюсь пытаться присвоить драконёнка. Сумасшедший я, что ли? Но яйцо у нас временно. А временное имеет свойство становиться постоянным куда чаще, чем принято считать."

Лимори понимала, что Верховный в чём-то прав. Потому старалась проводить с драконёнком как можно больше времени — просто чтобы рядом находился кто-то неравнодушный. Разумеется, была ещё Властелин, но та приходила урывками, буквально выгрызая свободные минуты у свалившихся ей на голову дел. Собственно, тут нужно отметить — Властелин щедро делилась работой с ближними. Храму в этом смысле особенно доставалось, и у Лимори помимо подпитки яйца и привычных Жреческих обязанностей появилось огромное количество дел.

Не время для грусти. Но всё равно она порой останавливалась, чтобы посмотреть на небо. Вдруг там летит дракон? Всякое ведь бывает...

Но небеса были молчаливы. И пусты.

Несколько раз Лимори выходила в пространство Иных Дорог, надеясь встретить там Ижеени. Увы, Дороги лишь петляли и водили её кругами; она оказывалась не в том же месте и времени, что Ижеени, и от этого на душе становилось муторно. Или Предвечная больше не хочет их встреч?..

В тот день Лимори шагнула на горящую траву почти что привычно, рутинно. Усталость после длинного дня сбивала с ног, и она ни на что особенно не надеялась — пришла из чистого упрямства, чтобы не сдаться и потом не жалеть, гадая: "А если он приходил именно в этот день?" Как известно любому умному человеку, "а что если?" наряду с "если бы?" — крайне бессмысленные и навязчивые вопросы. Их лучше по возможности избегать.

В этот раз Лимори не ждала встречи. И, видимо, сработал извечный и довольно забавный закон: долгожданная встреча зачастую происходит, когда ты её совсем не ждёшь.

"А вот и ты," — не то сказал, не то подумал Ижеени. И Лимори рванулась вперёд, к таким привычным глазам, обхватив руками драконью морду. Только увидев его, она поняла, насколько на самом деле боялась. Гадала — как прошёл ритуал? Чем всё закончилось? И вот теперь он был здесь, рядом...

— Здравствуй, — пробормотала она. — Клятвы?

— Рухнули, — ответил он коротко. Лимори же показалось, что с её плечей сейчас сняли огромную тяжесть — может, не небесный свод, но точно половину его.

— Хорошо, — шепнула она, осторожно погладив острые шипы. — Когда ты прилетишь?

Спросила — и очень ясно почувствовала, что ответ ей не понравится.

— Не знаю пока, — как-то слишком уж бодро заговорил дракон. — Осталась пара дел, которые надо решить, некоторые места, куда следовало бы заскочить...

Лимори внимательно посмотрела на Ижеени.

В других обстоятельствах она решила бы, что он передумал. Но теперь, после истории с сердцем, сомневаться в нём было бы преступлением с её точки зрения: он пришёл бы, если бы мог. Несмотря на все внешние шипы и яд слов, на защитные стены и тьму за плечами, у Ижеени было огромное сердце. Право, ей ли не знать?

— Давай ты скажешь прямо, — предложила она мягко. — Что это за дела? Куда ты отправляешься? Надолго?

— Да так, хочу всё-таки вернуть присвоенную папочкой Тень владелице, — сказал он.

У Лимори внутри всё закипело от противоречивых чувств.

С одной стороны, она была счастлива, что он помнит об их договорённости.

Она волновалась, разумеется, ведь Тень Предвечной — оружие массового поражения, а не какая-то ерунда. Удерживая в руках сердце дракона, Лимори ясно понимала: прикажи она сейчас вернуть Тень — и потенциально множество жизней будут спасены. Однако понимала она и другое — нельзя предать такое доверие. Нельзя им пользоваться так — даже для великой цели. Всегда можно отыскать другой путь.

И она поверила Ижеени, о да. Но в глубине души всё же теплились сомнения. Искушение властью и могуществом, которым по сути своей была Тень... так ли легко противиться подобному? Но он смог, и это делало её счастливой. Как Жрицу.

Но она была ещё и женщиной. И чувствовала, что с возвращением Тени всё не так просто, как хотелось бы.

— Ты знаешь, как вернуть Тень? Для этого нужны какие-то особенные условия? — спросила она.

— Ничего особенного, надо просто смотаться за Последнюю Реку, — объяснил он небрежно. — Она там сама отвалится. Улетит? Исчезнет? В общем, перестанет создавать нам проблемы. И тогда я сразу вернусь!

У Лимори внутри всё оборвалось.

— Ты можешь передать её кому-то другому? Мне, например?

Её одарили крайне скептическим взглядом.

— Ты же не рассчитываешь всерьёз, что я сейчас кивну и тебе её отдам? И вообще, мне вот казалось, что тема суицидальных порывов закрыта.

— Дело не в этом! — рявкнула Лимори, чувствуя подступающее отчаянье. — Я — Жрица! Такие путешествия — моя обязанность!

— Н-да? И много раз ты была за Последней Рекой?

— Один раз, на Калёном Мосту. Во время последнего посвящения, когда встречаешься с Ней на полдороги. Дальше никто не заходит без причины.

— Значит так, — сказал дракон серьёзно. — Ты, может, и Жрица, но я — внук Мрачного Жнеца. Дедушка обещал подсобить, так что не придумывай себе глупостей. Я вернусь!

— Почему это должен быть ты?! — выкрикнула Лимори. — Это несправедливо!

Она знала — глупо. Умом понимала, но ничего не могла с собой поделать — ни вернуть утраченное спокойствие, ни совладать с эмоциями.

Она ведь уже поверила, что всё кончилось. Она ведь уже подумала, что всё хорошо.

— Ну что ты, — дракон чуть толкнул её лбом. — Всё будет хорошо. А справедливо, не справедливо... Мой спятивший папаша выпустил эту тварь. Я навсегда закрою её на замок. Как последнюю память о нём. Кто-то ведь должен, верно? Ты сама говорила. Так что... не нужно, пожалуйста. Я не хочу видеть, как ты плачешь. Я вернусь, правда! Вот увидишь. И у нас будет наш собственный вольный город. Помнишь, я рассказывал?

Лимори прикрыла глаза. Нельзя всё портить слезами и истерикой. Как бы ни хотелось.

— Вот и хорошо, — сказал он успокаивающе. — Вот и хорошо. Только есть просьба. Ты знаешь, как делаются мёртвые фонари?

— Да, — ещё бы ей не знать.

— Сделай такой для меня, ладно? Чтобы я не заблудился и всё в таком духе.

— Конечно, — Лимори прижалась лбом к чешуе. — Конечно. Ты вернёшься, и у нас будет наш город. Но... я хотела бы пойти вместо тебя. Это было бы логично. Честно. Это моя обязанность. Это...

— Хватит, — дракон серьёзно заглянул ей в глаза. — Твои обязанности всегда немного мои. Это я так, на будущее. Когда у нас будет свой город. А теперь — возвращайся.

— Я проведу тебя!

— Нет!

Она вздрогнула — так резко прозвучал его голос.

— Нет, — повторил дракон спокойнее. — Дальше я полечу, а потом встречусь со Мрачным Жнецом. А ты... возвращайся домой и отдохни. Выглядишь всё ещё тощей. Тебя там что, не кормят?

— Кормят, конечно... О чём мы вообще говорим?

— О том, что тебе пора уходить. Действительно пора, Лимори. Дальше я пойду один — чувствую, что так надо.

И она сдалась.

— Я буду ждать.

Он прищурился.

— Только вот давай без драмы, ладно? Не превращай свою жизнь в одно ожидание. В ней много хорошего, так? И давай честно: погаси фонарь, если или когда поймёшь, что ждать нечего.

— Я...

— Пообещай мне. Ты первая меня учила быть честным с самим собой; ты тоже — будь. Договорились? Я знаю, как это — цепляться за мертвецов. Плохая идея, с какой стороны ни глянь.

Лимори медленно кивнула.

— Да пребудет с тобой Предвечная, и да будет Она крыльями за твоей спиной и плащом, защищающим тебя от невзгод, — сказала она.

И шагнула прочь, в реальность.

Она не собиралась ничего обещать. Да, глупо и опасно это — цепляться за мертвецов. Но не ей, Жрице смерти, бояться этого.

Она и не станет.