3

"Ты издеваешься?" — серый воздушный дракон, распахнув свои полупрозрачные крылья, с явным раздражением косился на собрата. Князь не дрогнул.

"Смотри, как им весело!"

"Это артисты, и они по жизни под пыльцой — конечно, им весело! Но это не значит, что мы должны спускаться и знакомиться."

"Ар, поймай совесть! Это наш первый отпуск за триста лет"

"В моём случае, за пятьсот" — поправил Казначей флегматично — и был прав, конечно. В том смысле, что Ар, потерявший родителей в нежном столетнем возрасте, с тех пор самостоятельно тянул на себе и младшего, ныне тоже покойного, брата, и дела их владений. Когда Тир, растерянный после смуты и не знающий, что ему вообще делать с ответственностью, вдруг на него рухнувшей, предложил другу титул Казначея, тот только пробормотал: "Ах да, ещё и это". Цифры, точность, постоянное решение каких-то задач — в этом был весь Ар, и только Тиру иногда удавалось расшевелить этого сухаря. Собственно, князю не то чтобы так уж принципиально было познакомиться со странствующими артистами в цветастом фургоне, но реакция друга того во всех смыслах стоила — так, по крайней мере, считал бирюзовый дракон. Князь любил своих друзей — возможно, потому ему так нравилось иногда их злить.

"Ладно" — мысленный голос Ара должен был вызвать слезу жалости и заставить вспомнить о всяческих мучениках, сгинувших за идею, но Тир не дрогнул: в княжеской резиденции его ожидала очередная гора бумажек и закон о Полукровках, который стоило бы пересмотреть, а ещё свора маньяков с горящими глазами, отчего-то полагающих себя придворными. Воспоминания об этом вызывали безотчётный ужас, но тем слаще было осознавать, что это все — там, далеко. А сейчас — степь, мерцающая ковылью да воющая голосами сотен ветров, дорога, вьющаяся до самого горизонта, и чувство свободы, столь невозможной для него, дракона, в родном краю.

"Летим!" — крикнул Тир мысленно, и туча на горизонте отозвалась низким рокотом на его бесшабашную радость, — "Наперегонки до во-он того высоченного дерева!"

И Ар понесся следом, обернувшись ветром, потому что — каким бы серьёзным он ни казался, под этой маской пряталась достаточно азартная личность, которая терпеть не могла проигрывать.

Разумеется, Ар победил. А Тиру, собственно, только того и надо было.

— Нас пригласили, чтобы развлекать почтенную публику, — вещал, помахивая ногой, женоподобный фейри в блестящих штанишках, — Там разбивают лагеря, и корольки уже начали со скуки соревноваться, чей шатер роскошней и чьи маги умелей — а ведь ещё даже не все прибыли. Люди! Им нужны хоть какие развлечения, иначе они начнут очередную войну — прямо там, как говорится, не сходя с места.

— Что взять с этих смертных, кроме проблем, — покивал Тир серьёзно и на миг прищурился с откровенным наслаждением, глядя на искры костра, улетающие к звездам.

Разномастная, шумная, говорливая труппа артистов, которую составили представители разных рас (князь всерьёз подозревал, что не только из их мира), была отличным, на его вкус, окружением для странствующего монарха: никакого тебе официоза, набивших оскомину поклонов и прочего ужаса. Вот и сейчас на него напялили какой-то колпак, нацепили тёплую шкуру поверх киото (в традиционной драконьей одежде замерзнуть не получилось бы даже в мифической стране вечных льдов, но забота быстроглазой темнокожей девицы, явно ранее охотившейся на путников в джунглях Шатаку, была приятна, потому в накидку князь послушно закутался, тихо радуясь, что у драконов не сверхтонкое обоняние).

— Будешь? — уточнил ещё один фейри с тремя серьгами в виде лун, украшавшими нижнюю губу.

Тир взял предложенного жареного жука ко, насаженного на прутик, и с удовольствием съел, задумавшись — а с чего это подобное не готовят на его кухне? Было вкусно… Или, может быть, что угодно в такой чудесной компании показалось бы деликатесом? За княжеским столом на двести персон, под хищными взглядами глав Великих Домов ему не лезли в горло даже самые изысканные кушанья. Правда, всегда можно было потом устроить "внеплановое совещание" с друзьями и хорошенечко наесться… К слову, о друзьях!

Тир быстро отыскал глазами Казначея. Ар с поистине убийственной серьёзностью слушал рассказы старого лиса с серебристой, как лунь, головой о том, как высчитывать карты в игре пуш-муш, популярной в трактирах. Эти двое настолько увлеклись, что князю было даже немного стыдно прерывать, а понимал он из разговора хорошо если половину. "Наш Ар очень любит лис", — вспомнил Тир ехидный голос второго своего лучшего друга, Иса Ледяного. Тир обычно только плечами пожимал — Ар с Исом были друзьями-соперниками с малолетства и редкостными сволочами с рождения, потому, несмотря на искреннюю привязанность друг к другу, их взаимные подколки были нормой.

— Будешь? — Тиру радостно протягивали что-то экстремально-алкогольное, слегка поблескивающее от пыльцы.

— Нет смысла переводить напиток, — улыбнулся дракон, — Я не пьянею.

У костра вдруг стало как-то подзрительно тихо. Фейри, всем тут заправлявший, прищурил свои глазищи — нереально-изумрудные, абсолютно прекрасные, невинные и развратные одновременно — сколько бы Тир ни встерчал представителей этой расы, всегда поражался этому контрасту.

— Ты же понимаешь, как это прозвучало? — протянул остроухий, оскалив проявившиеся клыки. Тир недоуменно нахмурился, а все у костра заулюлюкали:

— Вызов! Вызов! Вызов!

— Итак, — голос фейри упал до мурлыканья, — Спорим на одно из твоих колец, что я смогу напоить тебя!

Тир только фыркнул.

— По рукам!

***

— Кто-нибудь, убейте меня! — простонала Мардж.

— Перетопчешься, — буркнула Ирейн, — Вот подпишут эти придурки свой договор, потом и помирай на здоровье!

Все работники, слышавшиие вышеприведённый разговор, сдавленно простонали: в зале телу негде было упасть, потому на пол не сползали даже заядлые пьяницы — их благополучно поддерживали соседи.

— Трактирщица, почему так долго?

— Где моя еда?!

— Браги нам, браги!

— Гуи-гуи! — это вплелась в чудную какофонию воплей Вета, обретавшаяся под барной стойкой, в манеже: Фло активно помогала абсолютно вымотанному Жубу на кухне, и оставить малышку было катастрофически не с кем. Ирейн изможденно прикрыла глаза.

Последние дни превратились для всех работников "Медвежьего угла" в каторгу, поскольку наплыв посетителей просто ужасал: приходилось вместо стульев устанавливать перевёрнутые ящики, стелить гостям во всех пристройках, но места все равно не хватало. Прибыль, конечно, лилась рекой, и Ирейн знала, что порадуется ей — когда парочку дней отоспится.

Нет, разумеется, для всех сколько-нибудь важных гостей выделили места либо в самом Древнем Городе, либо в окруживших его по такому случаю роскошных шатрах. Однако, даже с учётом этого, на мероприятия прибыла куча мала существ, которые искали приют в единственном на всю округу трактире.

Ноги Ирейн гудели, было ближе к полуночи, и две из трех лун уже выкатились на небо.

— Гуи-гуи! — лепетала дочь, сонно потирая глазки кулачком — благо, не плакала, стискивая в руке абсолютно ужасную на вид куклу, призванную изобразить, по стойкому убеждению Ирейн, какую-то патлатую нечисть. Однако, как и обещала создавшая сей шедевр Фло, с игрушкой в руках девочка вела себя намного спокойней, потому, как и во всем, связанном с Косой Фло, трактирщица просто плыла по течению.

Когда около полуночи дверь с грохотом распахнулась настежь, впуская очередного посетителя, застонали все работники трактира разом. Этому пьяному вусмерть психу, однако, было явно наплевать, что о нём подумают окружающие — в другом случае он не стал бы натягивать поверх халата, явно пародирующего традиционный драконий киото, свалявшуюся меховую накидку. Про синий колпак на голове этого очаровашки Ирейн просто тактично молчала, ибо сказать было нечего. Довершали непередаваемый колорит наряда выкрашенные в бирюзовый волосы до колен длиной, торчащие по сторонам под углами столь причудливыми, словно в это вот дивное диво ударила молния, от которой он предварительно долго прятался по оврагам.

— Хоть бы не маг, — простонал Жужа.

— Не с нашей удачей, — отозвался Жуб мрачно.

Между тем этот писанный красавец пошатнулся так, что жонглёры-эквилибристы возрыдали бы от зависти, и заявил на весь зал:

— Я. Не. Пьян!

— Я тоже, парень! — ответил ему на разный лад хор нестройных и нетрезвых голосов. Удовлетворенно кивнув, бирюзовый снова опасно накренился, для разнообразия — в другую сторону, и повторил:

— Я не пьяный… Значит, надо выпить ещё!

— Звучит, как тост! — обрадовались синеликие посидельцы, и вот именно тут Ирейн поняла, что дело пора брать в свои руки.

— Куда тебе ещё, миленький? — уточнила она предельно ласково, — Ты и так уже на ногах не стоишь!

— Стою! — возразил он почти что обиженно, предварительно бросив испытывающий взгляд себе на ноги — проверял, наверное.

— Да-да, — покивала трактирщица, — Оно, знаешь, очень заметно… Да то, что ты сюда дошёл, уже чудо из чудес!

— Я и не шёл, — разулыбался этот ненормальный радостно, — Я… вот!

Воздух вокруг него вдруг засиял слепяще, в воздухе запахло грозой и громыхнуло жутко. Ирейн охнула, пригнувшись и закрывая собой Вету. Девочка захныкала, а кто-то в зале, судя по запаху, капитально так не добежал до сортира.

— Вы где? — расстроенно вопросил над головой голос того самого пьяницы, — Почему спрятались? Смотрите, я, ик, оп — и тут! Налейте мне ещё!

Ирейн с Лиз, схоронившейся тут же, переглянулись.

— Ты такое когда-нибудь видела? — шепнула подавальщица, — Это тебе не сопливые недоучки, такой нашего амулетика и не заметит.

Ирейн и сама это понимала, потому — было страшно.

— Бери Вету и наверх, — шепнула она, — Быстро!

— А я вас слышу! — раздалось над их головами, — У нас, между прочим, слух абсолютный! И зачем — наверх? Кого надо нести? Я могу помочь! И если вы уйдёте, кто мне нальёт?

Ирейн прокашлялась, напомнила себе, что трактирщице в четвёртом поколении не пристало пасовать перед клиентами, и встала из-за барной стойки, пытаясь излучать уверенность.

— Я налью, — отрезала она, — А помогать не надо, спасибо.

— Ладно, — кивнул колдун покладисто, — Но я могу.

— Вот уж не сомневаюсь…

Ирейн окинула трактир беглым взглядом и успела заметить, как последние посетители выползают в дверь по-пластунски. Что же, уже хлеб; теперь осталось спровадить этого.

Снова перевела взгляд на диво дивное, которое занёс к ним полуночный сквозняк, и вздрогнула, увидев, как переливается радужка всеми цветами голубого, белого и бирюзового. Будь она немного более поэтичной женщиной, сказала бы, что в глубине глаз нового знакомого вспыхивают молнии. Иллюзии, как они есть, или ещё одна причина, почему не стоит связываться с магами: истории тех, кто провёл ночь с дивным видением, а проснулся с, так сказать, приземлённой прозой жизни давно уже стали притчей во языцех.

Ирейн знала немало способов успокоить пьяных дебоширов, но в данном случае идеальным ей казался самый очевидный: напоить их до стадии превращения в недвижимое и легко транспортируемое имущество.

— Что будете пить? — расплылась она в улыбке.

Гость вполне предсказуемо оживился.

— Что-нибудь крепкое, — пояснил он доверительно, — У меня тут это… пари! Я поспорил на свои кольца!

— Ясно, — сказала Ирейн, задумчиво оглядев чистые, без единого украшения, руки, — Демонская перцовая настойка подойдёт?

— Не люблю демонов, — сообщили ей в ответ печально.

— А кто ж их любит? — удивилась Ирейн вполне искренне, — Чтобы делать годную выпивку, необязательно, а местами даже нежелательно быть приятными в общении существами. Но, если не хотите, есть ещё пыльцовая настойка фейри.

— Да-а, — протянул пьяный колдун, — Давайте! Фейри, они… просто нечто.

Ирейн кивнула, чувствуя, что понемногу страх отпускает — по крайней мере, не злобный, и это уже что-то. И уснуть должен быстро, в его-то состоянии…

— … А у меня друзья… О, ты бы их видела, мои друзья — это просто нечто! — вещал колдун, кивая в такт словам. Венчающий его голову колпак забавно покачивался, последняя бутылка подходила к концу, третья луна уже выкатилась на небо, а Ирейн сидела, подперев щёку кулаком, и отчаянно пыталась не заснуть. Сотрудники уже благополучно схоронились, Жужа вообще дрых на бочке, и только Фло время от времени заглядывала в зал — видимо, удостовериться, жива ли Ирейн.

Когда же он уснёт, наконец?

— А ты красивая, — о, и до этой стадии добрались, — Я вот не думал, что люди бывают такими красивыми!

Трактирщица терпеть не могла эту категорию комплиментов, когда не знаешь, не то поблагодарить в ответ, не то пнуть.

— Слушай, друг, — начала она, — Думаю, ты уже выиграл спор.

— Да? — на неё поглядели с совершенно непередаваемой надеждой в пламенном взоре.

— Ага, — сказала она и, закрепляя успех, накрыла его ладонь своей, говоря доверительно, — Но давай я сейчас проведу тебя…

Ответом ей стали побеги иллюзорного шиповника, распустившегося над их руками. Колдун отчего-то вытаращил глаза.

— Красиво, — похвалила трактирщица на всякий случай, — Ты просто умница, но давай все-таки пойдём баиньки?

— Ты… ты — моя пара! — проговорил он, да с таким благоговением, что Ирейн даже захотелось дать ему приз за артистизм. Да-да, истинная пара… Об этом методе подката, распространенном среди магов, трактирщица слышала не раз, хотя воочию довелось наблюдать впервые.

— Конечно-конечно, — согласилась она, — Как скажешь. Только давай это завтра обсудим?

— Хорошо, — кивнул он, с восторгом глядя на неё.

— Сегодня мне уже пора спать, — вновь закинула удочку Ирейн.

— Да, — снова радостный кивок и никакой динамики.

— Так, — кашлянула трактирщица, — Ты уходить собираешься?

— Нет, конечно!

Это, что называется, приехали, разгружайте улиток.

— Так, — сказала Ирейн грозно, — Парень, я хочу спать. Оплачивай выпивку и иди, я серьёзно.

— Оплатить, — он явственно призадумался, — Да, я и забыл, что это нужно… У меня просто нет денег, я и не думал, что они понадобятся… я же князь, мне обычно все просто так приносят, понимаешь? Но уйти я не могу! Как, если ты — моя пара?

Ирейн ощутила, что у неё начинает сильно болеть голова. Обычно она старалась спокойно относиться к чужому пьяному бреду — работа обязывала — но в этот раз она слишком устала, чтобы спускать все на тормозах.

— Слушай, ты! Заканчивай свой цирк, хорошо? Либо ты платишь, либо я прямо сейчас отправляю жалобу в Конклав!

— Это к Ару, — невесть чему обрадовался этот идиот, — Он решает вопросы с человеческим Конклавом, и с деньгами тоже! Он сейчас где-то тут, неподалёку. Он придёт за мной!

Ирейн призадумалась. Все проверенные методы спасовали, значит, остался последний.

— Хорошо, — разулыбалась она, — Драгоценная моя пара, а поможешь мне кое-чем на кухне?

Парень тут же вскочил, чудом не опрокинув стул:

— Конечно! Я для тебя все сделаю!

— Всего не надо, — ласково стелила трактирщица, ведя за собой расшатывающееся под немыслимыми углами тело, — Надо во-он тот мешочек с верхней полочки достать. Поможешь?

Самоназванный князь (видимо, похмельного королевства) послушно потянулся, куда сказали, а пару мгновений спустя ссыпался на покрытый обрезками пол премилым холмиком. Ирейн любовно погладила сковороду своей прабабки, тяжелую, как жизнь ипохондрика.

Последний аргумент, как всегда, сработал безотказно.

Вздохнув, трактирщица сдула упавшую на лицо пшеничную прядь и поднатужилась — это тело ещё надо было дотащить до подсобки.