22

Вета капризничала. Она явно хотела молока, но Ирейн не рисковала удовлетворять это желание: мало ли, как сказывается временное умирание и та магия, с помощью которой её откачивали добрые драконы? Нет уж, от этих чего угодно можно ждать. Верить им она перестала окончательно.

Это же как повезло, что они дочь помехой не посчитали! Или сделали вид? Она снова вспомнила клятву Тира, а потом — как он хладнокровно подписывает приговор фее, как он лжёт, что поможет Фло, зная, что уже отправил за ней убийцу, как спокойно говорит о том, что сделает с послом…

В горле встал ком.

Как же она ужасно вляпалась! Ирейн бы с удовольствием сорвалась да убежала, как глупая малолетняя магиня. На миг даже всерьёз обдумала такой вариант, но тут же отбросила: самочувствие не радовало, на руках маленький ребёнок, а на хвосте не абы кто, а наделённый властью дракон. От таких, думается ей, только в сказке скрыться можно. А вот в реальности пустят за ней тех же следопытов лисьих или волчьих, да парочку колдунов отсыпят — и стоять ей уже через пару часов пред князем, подарочным бантиком подпоясанной.

Да и не выезжала она никогда никуда, сиднем сидела в Медвежьем Углу. А дорога, между тем — та же наука, нужно знать тысячи тонкостей, законов и правил, чтобы быть там за свою. И, конечно, единственный способ их постичь — встать однажды на рассвете и пойти вперёд, не оглядываясь. Совершать ошибки, искать приключения, месить дорожную пыль, пока не поймёшь, что вот эту тропка уж точно твоя.

Но Ирейн никогда и не помышляла о таком. Она была лишь владелицей перевалочного пункта для таких вот бродяг, гостеприимной хозяйкой на одну ночь, наблюдающей, как после путники бредут дальше.

Всегда завидовала им немного — там, в глубине души. Думала иногда: как знать? Может, будь у неё старший брат, не довлей вина перед матерью и долг перед отцом над головой, она стала бы колдуньей. Училась бы в одном из этих ихних заведений, красила бы волосы в малиновый и видала каждый день не бутылки, пьяные рожи и счетовые книги, а чудеса, волшебных существ и таинственные чары.

Опасные это были мысли. Она глушила их, как могла, говорила себе, что уж она — баба земная и обыкновенная, что кто-то должен и выпивку великим колдунам наливать, но тихий шёпот сожаления все же пробивался иногда.

Если совсем уж честно, именно потому она и потянулась навстречу Тиру так легко, согласилась, не думая. Не ради титула, в который до последнего не верилось, не ради денег, нет. Но — ради того чуда, которое, казалось, олицетворял собой бирюзовый крылатый зверь, обратившийся в пристройке, ради шанса найти что-то, ей предназначенное, ради шанса обрести любовь, наконец — ту самую, о которой принято слагать стихи, ту самую, которой ей видеть не доводилось.

Ошиблась, конечно, дура великовозрастная. У самой сколько всего за плечами пройдено, сколько мутной воды отцежено, сколько лжи услышано, а вот же гляди ты — сказки захотелось. Вот и жуй теперь свой сказку, вот и гляди теперь на волшебных созданий, пока гляделки не повылазят!

Точно понимая настроение матери, Веточка закапризничала ещё сильнее. Будь у Ирейн силы, она бы, конечно, сходила ко вдове Дорофф, что за поворотом — у той всегда можно было раздобыть свежее молоко. Здоровье, однако, без связи с драконом тут же стало сдавать, да и показательные выступления сказались: она и встать не могла без боли, дыша поверхностно и тяжело. Позвать кого? Но наверняка примчится дракон, а с ним ей и говорить не о чем…

Будто отвечая на её мысли, дверь распахнулась, и в комнату без стука вошёл Казначей. Вот только его Ирейн и не хватало, чтобы почувствовать себя счатливой, да-да!

— Можешь ещё насрать посреди комнаты, — сказал она зло. — Ты же, кажись, перепутал её со своим сортиром, если и стучать нужным не считаешь?

Уголок губ Казначея чуть дрогнул в пародии на улыбку.

— Мой князь сказал прислать к вам Лиз, — сказал дракон. — Но я посмел предположить, что моя кандидатура будет лучше.

— И чем это?

— Ну, для начала на мне есть бельё.

— Не убедил.

— И не старался. Вы мне не понравились с первого момента, моя княгиня.

— Это, знаешь ли, взаимно.

— Знаю.

Они уставились друг на друга, не мигая, как парочка бойцовских псов, пытающихся прикинуть — как бы половчее порвать врагу горло.

— Вы огорчили князя, — сказал в итоге Серый дракон. — Я пришёл обсудить сложившуюся ситуацию.

— И часто ты решаешь проблемы с княжескими бабами?

Смешок.

— Чаще, чем хотелось бы. Впрочем, едва ли мелкие инциденты, решаемые за один день и с минимальными денежными вложениями, можно всерьёз считать проблемами. Но вы — не просто баба, вы — его пара. И да, это — проблема. К слову… Как ваше самочувствие после разрыва связи и демонстративных сцен? Надеюсь, ничего не болит?

Ирейн сцепила зубы. Вот уж ни секунды не следовало сомневаться: драконий слух отлично уловил и хрипы в легких, и затруднённое дыхание, и срывающийся голос, и сбоящее сердце.

— Спасибо за заботу, — сказала она. — Все в порядке. Если это все, позови, будь добр, Лиз.

— Увы, — развёл руками дракон. — Я её уже отправил за молоком — оно едва ли заменит человечье, но, все же, лучше, чем ничего.

— Какие познания о детях! Что, уже не оленья печень? — покривила Ирейн губы. В холодных серых глазах напротив заплясали смешки.

— Я вырастил маленького брата, моя княгиня, и не особенно доверял прислуге — проверял каждый их шаг. Разумеется, я прочёл все, что было в свободном доступе, о воспитании детей разных рас — я привык обстоятельно подходить к вопросу.

— Она могла отравиться.

— Тёмная ведьма? Оленьей печенью, которая лучше всего восстанавливает им силы? Лучше было бы только сердце, да не лесного зверя, а оленя-оборотня, но его под рукой не было, да и печень мягче.

— Страшно представить, каким чудным ребёнком вырос твой брат, — только и сказала Ирейн.

— О, он не вырос. Он бросился на скалы, когда ему исполнилось сто двадцать. В пересчёте на ваш возраст (насколько можно проводить параллели, разумеется) это — лет четырнадцать-семнадцать. Так что нет, мой брат не вырос. Ему не позволили.

Ирейн поджала губы, с которых готовы были сорваться никому из них двоих не нужные сожаления.

— Его пара умерла, как я понимаю?

— Его пара предала его, — усмехнулся Казначей. — Но да, умерла — чуть позже. Я убил её лично.

— Ясно, — что тут ещё добавишь?

— Так вот, пока мы ждём Лиз, я, коль уж вы хорошо себя чувствуете, с вашего позволения расскажу вам одну историю. Точнее, часть новейшей истории Предгорья, которую вам вскоре предстоит изучать — так что, это не будет пустой тратой времени. Для начала, вам стоит знать, моя княгиня, что у драконьих мальчиков-аристократов распространена так называемая система "боевой тройки". Изначально она придумывалась, как боевое построение, но со временем приобрела совершенно иное культурное, политическое и общественное значение. Суть этого обычая в том, что три знатных драконьих дома, дружных между собой, в воспитывают вместе своих драконят, меж которыми разница в возрасте не превышает пятидесяти лет. Раньше мальчиков подбирали по особенностям семьи, чтобы в тройку вошли представители правящего и боевого кланов, чтобы их способности и характеры дополняли друг друга в защите, нападении и планировании. Потом, когда детей-аристократов стало рождаться все меньше, боевую тройку составляли просто из тех, кто подходит по возрасту. Некоторые дома даже заключили мирные договора, чтобы их ребёнок стал частью тройки.

— Интересная история, — сухо сказала Ирейн. — А девочкам тройки не положены?

— Порой бывают и они, но крайне редко — увы, драконицы рождаются статистически реже, потому подобрать им сходных по возрасту союзниц сложнее. В этом случае стараются набирать девочек из прислуги, чтобы позже возвысить их до помощниц, или дракониц из обычных семейств, верных этому знатному дому. К слову, господин Ос уже размышляет над тем, кого ввести в ближний круг госпожи Иветты. К сожалению, нет ни одной знатной юной особы, которая бы хоть примерно подходила по возрасту: за последнюю сотню лет родился лишь один знатный драконий ребёнок, но — мальчик. Да и Медный дом, как ни крути, не в лучших с нами отношениях.

Ирейн подзависла. Какой-то там дракон выбирает её Вете… друзей? Серьёзно?

— Впрочем, я отвлёкся. Важен тот факт, что мне несказанно повезло: когда я родился, в союзных семьях появилось на свет двое маленьких мальчиков, Ис и Тир, с которыми мы и составили боевую тройку. Изначально моя кандидатура вызывала у остальных сторон сомнения — Серый клан не назвать богатейшим, да и история его сомнительна. Однако, моя мать была Золотой драконицей, последней (если не считать одного из Старейшин) представительницей прошлого княжеского рода — это и решило дело.

Ирейн нервно поёжилась.

— Получается, твои предки были князьями?

— Да, Золотой дом занимал княжеский трон — до Клановой Войны. Оговорюсь: вам не стоит и на миг допускать сомнения в моей лояльности, княгиня. Я не могу претендовать на светскую власть и, что важнее, никогда к ней не стремился — тяжкая ноша, дающая больше проблем, чем реальных выгод. Вы все ещё нормально себя чувствуете?

Трактирщица, чуть согнувшаяся от боли, просто кивнула. В серых очах мелькнуло одобрение.

— Любопытно… — он чуть повёл рукой, и боль отхлынула, сменяясь вполне терпимым дискомфортом. — В таком случае, вернусь к своей истории. Изволю объяснить важный момент: для дракончика члены тройки становятся семьёй. Не в той манере, что пара, но — братьями, с которыми делишь еду, кров, тренировки, секреты, радости и горести. И мне повезло вдвойне, потому что моя тройка была идеальной — мы полностью взаимодополняли друг друга. Тир, княжеский сын, был тем, кто фонтанировал идеями и номинально возглавлял нас, я был тем, кто продумывал стратегию и отвечал за ресурсы, Ис защищал нас и следил, чтобы никто не был в курсе наших дел. Есть вещи, которые не меняются, да-да… Но, к сожалению, это рассказ не только о нас, но и о так называемом "сорокадневном кризисе", который принято также называть "крылатой бумажной войной". Вы слышали о ней?

— Нет, — ровно ответила Ирейн, которая ранее о драконах знала только то, что они, вроде как, летающие ящерицы, и все юные магини мечтают выйти за них замуж.

— Ясно… Не буду даже спрашивать, изучали ли вы историю.

— Трактирщицам это ни к чему, — сказала Ирейн, скрывая гнев.

— История полезна любому думающему существу. Однако, я вас не осуждаю — для человека вы, признаться, и так на удивление умны и адекватны. Нам, можно сказать, ещё повезло. К чему просить у Неба большего?

Ирейн зло сжала зубы.

Где бы она изучала эту самую историю? Да, на человечьих землях ввели обязательное образование. Суть его сводилась к тому, что разновозрастных детей раз в неделю чуть ли не палками сгоняли в специально переоборудованный сарай, дабы научить писать, считать и — для мальчиков — основам магмеханики, алхимии да астрономии. Ирейн, дочь трактирщика, считать научилась чуть ли не раньше, чем говорить. Читала она также неплохо, спасибо фамильным книгам рецептов, потому её и в школу-то никто не водил — зачем бабе в Медвежьем углу большее?

— Вам таки повезло, — сказала она воинственно. — Могла бы драконьей парой оказаться не я, а старушка Беташа, что живёт в конце улицы. Чудная вышла бы княгиня, беззубая да слепая — как раз то, что твоему князюшке лекарь прописал. И жизненного опыта навалом — почитай, все сто восемьдесят лет! Так ты собираешься заканчивать свою чудо-историю, или остановимся на этих глупых вопросах?

В очах дракона отчётливо заплясали смешинки.

— Прошу простить, моя княгиня. Итак, чтобы понять суть того, что произошло в те сорок дней, мне следует ещё немного расширить свои объяснения и обрисовать ситуацию, которая имеет место во всех общинах многоликих. Для начала, вам следует понимать, что князь, как и многие главы оборотничьих кланов, является своего рода гарантом законности в стране, её лицом; пятно на репутации князя равносильно потере доверия для всей страны, что недопустимо. Именно потому княжеский трон всегда должен оставаться выше пыли и крови.

— Даже когда ради этого должны умереть другие?

— Да, — просто ответил Ар. — Таков наш долг. Некогда его отдали мои родители, и, вполне вероятно, однажды и я сам закончу так же. Такова цена власти.

Ирейн основательно поплохело.

— Ты хочешь сказать, что Тир убил твоих…

— Нет, — спокойно сказал Серый Дракон. — Тут мы возвращаемся к истории сорокадневной войны. Правителем тогда был отец Тира. Это был непростой для отношений меж нами и Вечным Царством период. Тогда некоторым драконам вздумалось пересмотреть договора на поставки магического сырья. Один из советников, преследуя выгоды Медного клана, убедил князя, что документ нуждается в переделке — мол, нужда демонов в сырье такова, что они согласятся на любые условия. Это был деликатный момент, ибо в Вечном Царстве высоко чтят подписанные бумаги и считают выполнения обязательств делом чести. Многие, в числе которых господин Ос и мои родители, выступали против внесений изменений в документ, но княжеская воля была непоколебима. В итоге, мои родители, как дипломаты и представители Предгорья в Царстве, зачитали Владыке Демонов новые условия — и, вполне предсказуемо, были казнены. В тот же день демоны напали на Предгорье, опустошив приграничные территории. Несколько поместий было захвачено и разрушено, в том числе и Ледяной Чертог в долине водопадов. Наш третий, Ис Ледяной, и его малышка-сестра стали политическими заложниками. Больше сотни драконов погибли в стычках на границе, в том числе глава Алого и последний представитель Серебрянного домов. Оборотни не пожелали вмешиваться, ибо формально именно мы нарушили договор. Демоны же, полагая небезосновательно себя пострадавшей стороной, не жалели жизней и ресурсов, чтобы восстановить честь и справедливость — как они её понимали. Князь и Медный дом надеялись, что соседи смирятся, не рискнут устраивать грызню; они просчитались, и это стоило весьма дорого обоим сторонам. Да, демоны были отброшены, их передовые части — разбиты, но… Когда стараниями дипломатов Ледяного дома, которые всеми силами стремились вызволить наследников, и господина Оса инцидент все же был исчерпан, число жертв со стороны драконов перевалило за полторы сотни, причём шестеро погибших были аристократами-военачальниками из боевых кланов, а десятеро — детьми. Чтобы вы понимали масштаб, поясню: общее число драконов на тот момент едва ли превышало две тысячи особей, а проблема рождаемости уже стояла крайне остро. Таким образом, прервался один аристократический род, оказались перед угрозой уничтожения ещё два. Общее же число погибших составило почти семь процентов от общей численности драконьего населения — и это я молчу о том, что там, докуда дошли, демоны не пощадили ни единое существо, работавшее на нас. Слуги, наёмники, просто жители… их учёт просто не вели.

— И князю это сошло с рук? — тихо спросила она.

— Нет, — спокойно отозвался Ар. — Жертва главы Алого клана и его пары, каменной драконицы, фактически спасла Предгорье. Они на момент нападения были в получасе полёта от границы со своими ближайшими, доверенными соратниками. Ветераны Звериных Войн, они отдыхали в дальнем поместье, праздновали тысячелетнюю годовщину победы в Лисьей Долине. Именно чета Алых первыми увидела сигналы тревоги, которые успели подать в Ледяном Чертоге. Опытный военачальник, глава понимал: если демоны пройдут здесь, углубятся ещё дальше, масштаб катастрофы будет в разы больше. Таким образом, выбор был очевиден. Сражались все, кто был на том празднике — драконы, их друзья, даже слуги. Не убежал никто, погибли все до единого, но необходимые часы были выиграны. То же самое, собственно, произошло на землях Серебристого клана: его единственная представительница, драконица Лиэ, умерла от истощения на перевале Мира со всем своим окружением, до последнего удерживая магическую стену. Как вы понимаете, такое не могло пройти бесследно. Новым главой Алого дома, сильнейшего из ныне существующих клана боевых драконов, стал сын погибшей супружеской пары. Над прахом своих родителей он поклялся, что убьёт того, кто виновен в их смерти, и сам займёт трон Предгорья. Так была заложена почва для смуты, которая грянула спустя сто двадцать лет. Родители Тира были убиты, а мы трое сражались за власть с главой Алых и его союзниками. Именно тогда мой брат нашёл свою пару. Ею оказалась одна из Алых дракониц. Как вы можете догадаться, эта предприимчивая особа быстро поняла, что сможет использовать Лу… в интересах семьи. Как завершилась эта история, вы уже знаете.

Ирейн потрясенно молчала. Она никогда даже не задумывалась о таких вещах.

— Теперь вы знаете, сколь дорого порой обходятся случаи, когда имя князя запятнано. А ещё вы знаете, что я потерял одного брата по вине его непутёвой пары и не позволю истории повториться. Полагаю, у вас достаточно информации для того, чтобы сделать верные выводы. Однако, все же озвучу их на случай, если они неочевидны: вы будете старательны, вы будете очаровательны, вы будете слушать госпожу Му, мать Первого Советника, во всем. На предстоящем мероприятии ни единое живое существо не догадается, что меж княжеской четой что-то происходит. Вы сделаете это, иначе я отыщу способ отомстить. И можете быть уверены, моя княгиня, что в этом я весьма изобретателен. Та же Лиз, к слову… хрупкий человек, верно? А люди очень легко умирают.

По нутру Ирейн кислотой растеклась ярость.

— Я уже поняла, что драконам ничего не стоит убить любого моего друга, — прошипела она. — Не обязательно напоминать.

— Любая ваша ошибка может убить моего друга, — отбил Серый. — Собственно, ваше нынешнее поведение уже роет ему могилу. Так что тут у нас туше, не находите?

— После того, что ваш друг сделал…

— А вот тут позвольте прервать вас, — голос Ара внезапно заледенел. — Это что же такое мой друг вам сделал? Быть может, признал своей парой, невзирая на человеческую природу? Подарил долголетие? Пообещал неограниченные права вашей дочери? Нянчился с вами, как с хрупкой вазой, отчаянно пытался вас защитить и не ранить?

— Он приказал убить Фло!

— Он приказал уничтожить опасную нежить, которая могла вам угрожать, — отрезал Ар. — И не стал сообщать об этом, чтобы не причинять боль.

— Если бы он спросил у меня…

— Оставьте, княгиня, — голос Ара был сух. — Не вы ли признали не далее как три минуты назад, что трактирщицам историю учить не положено — так неужто нежетиведение входило в обязательный образовательный курс? Знаете ли вы, что за существо на самом деле делило с вами кров?

— Знаю! — на самом деле не знала, конечно — довольствовалась интуицией. Но демона с два она бы признала это!

— Правда? — в том яде, что плескался в голосе Казначея, можно было утонуть. — А мне вот кажется, что ваш дар потянулся к Фло — вот и вся причина доверия к ней. Только вот магия, при всей её прозорливости, в некоторых вещах слепа. Как вы думаете, моя княгиня, часто ли эта Фло думала о том, чтобы убить Иветту, когда склонялась над её колыбелью?

— Не было такого! Она заботилась о Вете!

По губам Казначея зазмеилась очень нехорошая улыбка.

— Не стану огорчать, — сказал он. — Но это ещё ничего не значит. Для ряда ритуалов, приносящих вечную красоту и молодость, опустившимся ведьмам как раз нужно принести в жертву дочь или ученицу — ребёнка, к которому питаешь привязанность.

— Фло не стала бы…

— Спросите, — усмехнулся Казначей жёстко. — Спросите у неё, думала ли она о таком, и взгляните на реакцию.

У Ирейн внутри все сжалось — он был уверен в своей правоте.

Слишком уверен.

— В любом случае, Фло ничего не сделала, — холодно напомнила она. — А вот Тир, помимо всего прочего, предал ту фею и согласился выпотрошить волку мозг!

— А вы так ничего и не поняли из той истории, что я вам поведал, моя княгиня? Названные мной потери, судьба моих родителей, причины смуты — все это не заставило задуматься о том, какие последствия порой несут за собой международные конфликты? — какой же вкрадчивый у него голос. — Или, быть может, вы изучали на досуге традиции разных рас, законы и условия Многоликого содружества, принципы, на которых стоят права нелюдей? Вы не задумывались о том, почему волки отдали своего посла при малейшей угрозе быть уличенными в причастности к покушению на вас? Но — нет, постойте-ка: вы — трактирщица, вас этому не учили. Так почему же вы вдруг посчитали себя экспертом в этих вопросах?

Ирейн молчала. Ответа у неё, к сожалению, не нашлось.

— Вы не обязаны отвечать, — голос Ара стал равнодушным и размеренным. — Но вы разделили чувства моего друга в тот момент, не так ли? Так скажите мне: сильно ему нравилось происходящее? Я вам отвечу: он ненавидит такие ситуации, потому мне даже не нужно быть с ним связанным, дабы ответить на этот вопрос. Между тем, вы устроили истерику, заблокировали связь, поставив вас обоих под угрозу, и ведёте себя, как обиженная девочка. Мне казалось, вы умнее и понимаете, что мы не мягкие игрушки изготовляем. Или вашей подружке, хищной нечисти, убивать направо и налево можно, а драконам — нельзя? Любопытная и несколько… лицемерная концепция, не находите? Наша работа — это грязь, моя княгиня, а ноша вашей пары — это чужие жизни. И я буду шантажировать вас, я найду управу на вас, я буду вашим врагом, потому что желаю видеть рядом со своим другом, рядом со своим князем ту, что станет ему достойной опорой.

Ирейн изумленно моргнула. Она не знала, что чувствует по поводу услышанного — и чему верит. Эмоции смешались в какой-то дикий алкогольный коктейль производства юного и сильно нетрезвого экспериментатора: тут тебе и растерянность, чем-то подобная вязкой облепиховой настойке, и ярость, обжигающая, как демонский самогон, и беспомощность, отдающая мерзким приторным ликёром, и вина, кислящая перебродившим яблочным вином, и понимание, оседающее ореховой водкой на кончике языка.

Ирейн любила ореховую водку, но терпеть не могла все остальное. Особенно — ликёры. И что, спрашивается, остальные бабы в них находят?..

— Похоже, ты готов на все, чтобы защитить своего друга. И плевать, что он творит, — сказала она холодно.

— В этом мы похожи, нет? — глаза Казначея блеснули ехидством. — Ваша прочувственная речь в защиту жрущей чужие сердца нечисти была весьма и весьма мила давече — я, право, чуть не всплакнул.

Он шагнул вперёд, И Ирейн инстинктивно прижала Вету покрепче. Дочь, умница, почувствовала что-то — замолчала, только сопела тихонько, как маленький ёж, пытаясь открутить от наряда мамы блестящую пуговицу.

— Ирейн, — сказал Казначей мягко, отчего она вздрогнула — это был единственный раз на её памяти, когда Серый дракон обратился к ней по имени. — Вы должны знать кое-что, понять это здесь и сейчас. Раньше уже случалось такое, что парой знатного дракона оказывалась человеческая женщина. И знаете, сценарий в таких случаях обычно не отличался особенным разнообразием: упомянутую особу похищают, она изображает сопротивление с определённой степенью бездарности, но потом видит — обустроенный специально для неё замок на отшибе, со слугами, готовыми выполнить любой каприз, всякие платьица, цацки и магические игрушки, сокровищницу, прекрасного обходительного мужчину, опытного и умеющего очаровывать. Дальнейший план мероприятия включает в себя любовь со щепоткой ревности и женское счастье — как его зачастую представляют ваши соотечественницы, для которых брак является чуть ли не величайшим жизненным достижением. Оговорюсь, такое положение дел было бы ужасным унижением по меркам оборотниц или дракониц, но люди не видят в таком обращении проблемы. Между тем, их не подпускают к делам, не обучают сложным наукам — считается, людские дамы не особенно к этому приспособлены, и, коль уж они стали парой драконов, их дело — сидеть дома, рожать детей и не отсвечивать. Такие девочки могут всю жизнь прожить, перебирая наряды и ничего не зная о истинной жизни пары. И Тир мог пойти таким путём, да. Я бы, признаться, так поступил на его месте, но он не захотел. Он посчитал вас равной, достойной, изначально увидел в вас нечто большее, чем комнатный декоративный глупенький пудель. Вы — человек, за три года превративший почти разорившееся предприятие в весьма доходное, за десять лет увеличивший площадь трактира втрое, успешно скрывающий от налогов семьдесят процентов прибыли. Эти цифры говорят сами за себя: вы не глупы и вполне способны понять разницу между равными партнёрами и декоративными инкубаторами, любовь к которым замешана на снисхождении.

— Да, — отозвалась Ирейн. — Я понимаю.

Получилось на удивление хрипло.

— Вот и хорошо, — сказал Казначей. — Я не нравлюсь вам, и вы мне тоже, потому я могу не выбирать выражений. Ваше отвращение для моего друга, как отрава, сводящая с ума, лишающая уверенности; если ваше сердце, сбоящее и перегруженное, остановится прямо сейчас — он умрёт за вами. Вы обвинили его в предубеждениях, но ответьте мне на один вопрос. Он принял вас такой, какой вы есть, не так ли? И попытались ли то же самое сделать вы?.. Опять же, не отвечайте мне — скажите себе. Засим все — благо, кажется, госпожа Медведей жаждет преподнести вам какое-то лекарство. Выздоравливайте, моя княгиня.

Вторя словам дракона, раздался стук, а пару мгновений спустя дверь распахнулась, впуская Фло с подносом.

— О, сказала она, — Я прервала нечто интимное? А что, как по мне, магия слегка промахнулась: из вас двоих получилась бы просто потрясающая пара.

Они шарахнулись друг от друга, как пара нашкодивших детей. До Ирейн с большим запозданием дошло, как близко они только что были.

— Не дай боги!!!

— Вот, — сказала Фло предовольно. — Вы даже разговариваете хором. А какое единодушие! Восхитительно.

Казначей поглядел на неё так внимательно, что Ирейн приготовилась храбро помереть, спасая Лебедь.

Ну, или слегка помочь дракону, ибо заслужила — за такие-то шуточки! Подумать только — этот серый скот в пару. Достанется же какой-то несчастной подарок, прости Коша…

— Я, с вашего позволения, вас оставлю. Моя княгиня, вам достаточно позвать любого из нас, если возникнет нужда. Почтенная госпожа, вас, я надеюсь, проинструктировали: любое применение заглушающих чар будет воспринято нами, как агрессия.

— Проинструктировали, — хмыкнула Фло. — Куда ж мы — и без инструкций?

— Вот и славно, — отозвался Казначей прохладно. — Прошу, не утомляйте княгиню — она слаба. Моё почтение.

Ирейн посмотрела ему вслед в некотором ступоре. Вот как, скажите на милость, можно понять это существо?

— Драконы, — сказала Фло. — Тебе ещё вменяемые попались, надо сказать. Давай Вету, а сама выпей вон того отвара — должно полегчать.

— Да, — сказала Ирейн. — Фло…

Она запнулась.

Есть вещи, которые прояснить нужно, но не хочется; есть вопросы, ответы на которые лучше не знать. Тем не менее, даже понимая, что идёт на поводу у Казначея, она не могла этого не сделать.

— Фло, я хотела у тебя спросить…

И снова запнулась. Фло, уже весело поившая радостно запищавшую при виде её Вету молоком, бросила на Ирейн косой взгляд.

— Не стесняйся, что бы там ни было, — сказала она. — А то я уж подумаю, что мою храбрую девочку подменили.

И впрямь, что-то она слишком расклеилась! Это же, все-таки, Фло, а не неведомая волшебная жуть.

— Скажи, пожалуйста, — трактирщица — или все же княгиня? — старалась всеми силами правильно подобрать слова. — Правда ли, что некоторые ведьмы приносят в жертву детей, чтобы быть красивыми? В смысле, ты не подумай, я тебя не подозреваю, но…

— Вон оно что, — усмехнулась Фло. — Понимаю. Казначей надоумил?

— Да, — сказала Ирейн, чувствуя, как под действием отвара отступает плохое самочувствие. — Я понимаю, что это ерунда, прости…

— Да почему сразу — ерунда-то? — новоявленная пара Медведя была спокойна, как бревно. — Все правда. И многие ведьмы, переродившиеся в нечисть, действительно убивают своих дочерей, внучек или учениц, дабы обрести вечную красоту. И, предупреждая твои вопросы: нет, я никогда бы не смогла, но — да, я об этом думала.

Ирейн замерла, потрясенно глядя на Фло. "Сколько раз, склоняясь над колыбелью…", "Входило ли нежитеведение в курс обязательных дисциплин…", "Знаешь ли ты, что на самом деле…"

— Ирейн, — сказала Фло серьёзно. — Скажу ещё раз: я не смогла бы этого сделать никогда, но искушение — было. И — да, догадываюсь, как ты относишься к поступку своего дракона, но не будь излишне строга. Я сожрала за свою жизнь больше двух тысяч мужских сердец…

— Сколько?!

Нет, она могла представить, что их было пять, семь. Но — две тысячи?!

— Да, — сказала Фло. — Я жила долго и совершила много ужасного. И правда в том, что ты действительно рисковала, беря меня под свой кров. Да, я люблю тебя, как дочь. Но для некоторых существ, подобных мне, это ещё ничего не значит, потому — не злись на драконище слишком сильно. Он не мог заглянуть в мою голову и убедиться, что человеческое во мне перевешивает голод.

Ирейн сжала губы, призывая себя к спокойствию. Это — Фло, её Фло, что бы там ни было. И да, Казначей — первостатейная сволочь, но в чём-то прав: они оба многое могут простить своим.

— Ясно, — сказал она, отхлёбывая ещё лечебного отвара. — Спасибо что ответила честно. Эта фея… она сильно тебя обидела?

Ответом стал тихий смешок и полный сомненья взгляд раскосых глаз.

— Милая, — протянула Фло. — Не знаю, как это озвучить, потому просто поверь на слово: меня не так уж и легко обидеть. В некоторой мере можно даже сказать, что это я обижала несчастную бабочку.

— А почему ты называешь её бабочкой?.. Хотя, не важно. В смысле, эта рыженькая выглядит, как немощь, но я слышала, что феи немного сильнее, чем кажутся.

— Я тоже, — скромно отметила Фло. — Сильнее, чем кажусь. Знаешь, тебе вообще стоит уяснить, что волшебные создания, да и вообще все вокруг, часто не то… и не те, кем кажутся.

— О, это я уже поняла на собственном опыте, — отметила Ирейн.

И призадумалась. Казначей сказал — нежетиведение. Неужели и впрямь существует такая наука? И, если так, значит, есть и другие.

Те, что изучают драконов, оборотней и прочих нелюдей. А ещё — эти их законы, о которых говорил Серый, и — так и быть — историю.

Если она хочет, чтобы её близкие были в безопасности, она должна найти способ и разобраться во всем этом, понять. Вникла же она как-то в налоговые законы, цены на сырьё и прочий подобный бред воспаленного сознания крючкотворов? Неужто же это окажется в разы сложнее — если попытаться?

Может, она и впрямь не была вполне права касаемо Тира. Может, перегнула палку, не понимала всей картины, не дала ему ни шанса объяснить все.

А может, Казначей просто отличный кукловод — ха, вот уж кто бы сомневался, коль скоро ему по должности положено — и зародил в ней сомнения на пустом месте. Так или иначе, она должна разобраться, вот что! Ирейн так просто не проймёшь, она не позволит сделать из себя одну из тех самых "комнатных собачек". Она докажет этим ящерицам, что человеческие женщины годятся не только для того, чтобы перебирать тряпки!

— Мне даже немного страшно спрашивать, о чём ты думаешь с таким выражением лица, — отметила Фло.

— О всяких глупостях, — отозвалась Ирейн. — Больше ни о чём. Расскажи лучше, как нашла своего медведя?..