Глава 15 В нетерпении

Я находилась в каком-то нервном, странном предвкушении освобождения Трофима. Хотелось побыстрее поехать и добиться, чтобы его отпустили.

Так в детстве никак не можешь дождаться Нового года. Кажется — минуты тянутся целую вечность, а часы — так и вовсе отматывают века…

Это было немного странно и непривычно. Так переживать за малознакомого мужчину… оборотня… Кого-то, с кем, по сути, едва знакома…

А может все дело в том, что за один день я повидала больше, чем за предыдущую жизнь? Одна только поездка к Матвеичу чего стоила!

Я уже молчу про разные виды оборотней, которые при мне превращались в зверей, чтобы проверить мою способность в деле… Да и первые уроки обращения. То еще удовольствие, скажу прямо. Та еще головная боль…

Герман посматривал на меня по дороге домой, но ничего не комментировал.

Мой сотовый показывал, что уже почти одиннадцать вечера. Однако сонливости по-прежнему не было. Хотя обычно я ложилась спать раньше.

— Кхм… Удивительно, что я не клюю носом, — поделилась я с Германом. — В это время я, как правило, уже вижу второй сон…

— Ты просто вошла в режим охоты. Приедешь домой, успокоишься — и войдешь в режим отдыха, — пояснил глава ВАО и на мой потрясенный взгляд усмехнулся и добавил: — Оборотни не живут как люди. Темно — спишь, светло — бодрствуешь. Есть ведь и ночные охотники. А мы, все, как один вид — хищники. И охота затемно — нормально для зверей нашей второй половинки.

— То есть я теперь буду спать днем, а ночью бодрствовать? — я почти испугалась такой перспективы. Вот уж не знаешь — где найдешь, а где потеряешь…

— А разве те оборотни, которых ты видела, выглядели сонными? Зевали? — вопросом на вопрос ответил Герман.

— Да нет. Казались обычными, как и люди.

— Вот ты и ответила на свой вопрос.

— Тогда я не понимаю… Что это за такие режимы…

— Человеческий режим сна и бодрствования регулируется временем суток. А точнее — освещенностью. Когда темно выделяются специальные вещества, которые заставляют спать, а когда светло — наоборот. У оборотней все зависит от их внутренней цели. Если они собираются, напрягаются для дела — включается «режим охоты». Они могут сутки не спать и чувствовать себя совершенно нормально. Сильными, бодрыми, собранными… Ни реакция не притупляется, ни инстинкты не снижаются. Естественно, потом требуется отдых. Но куда меньший, чем человеку. Ночь спокойно и крепко выспался — и ты в форме. При этом, если двусущий очень устал или ему потребуется бодрствовать позже, он может «выключить режим охоты», не зависимо от того — высоко солнце или же село.

— Ого! То есть мы спим или бодрствуем, когда нам самим нужно?

— Верно! Разумеется, если включать режим охоты надолго, потом наступает и приличный период отдыха. Организм требует. Но, в крайнем случае, у нас есть всякие тоники, которые позволяют быстрее восстановиться.

— Да. Мне Трофим показывал в его домашней аптечке.

— Ну вот. Мы ездили по важному делу. Поэтому ты еще не перешла на режим отдыха. Но я тебе настоятельно рекомендую вздремнуть. Когда приедем — я тебя разбужу.

— Кхм… если получится… Я вся как на иголках.

— А ты попробуй… попробуй…. У любого оборотня это — встроенная функция…

Я усмехнулась такому сравнению. «Встроенная функция». Как про какой-то агрегат, механизм.

Но все-таки расслабилась, начала медленно дышать и прикрыла веки. Раз — и моментально вырубилась…

…Очнулась я уже за полночь.

Герман потряс за плечо, немного сильнее, чем требовалось. Но я не жаловалась.

Мы стояли возле дома Трофима. Судя по тому, что единственным горящим окном было то, что выходило из гостиной — сына давно уложили.

— Спасибо, Герман. Огромное, — обернулась я к главе ВАО.

— Я для этого и работаю. Завтра заеду за тобой около шести. Заберем из аэропорта Фредерика и поедем к нужному оборотню.

— Той самой шишке ОПО?

— Ну да.

Я вышла из машины, открыла новеньким ключом калитку. Дом оказался не заперт. Я на цыпочках вошла внутрь и просочилась в гостиную.

Искандер пил крепкий кофе, судя по одуряющему аромату.

Едва я сбросила пуховик, шапку, шарф и ботинки, нэнги вышел в прихожую.

— Ну что? Нормально все прошло? — уточнил он. Казалось — чисто из любопытства. Я не заметила у голубого нэнги особенного сочувствия к Трофиму. Казалось, для него все верберы — второй сорт. А временами чудилось — он испытывает к этому виду двусущих особенную неприязнь.

Я решила потом уточнить у Германа, раз уже сегодня из головы вылетело. Почему-то не хотелось спрашивать у самого Искандера. Инстинкты, что ли, сработали…

— Да, все вполне неплохо, — нейтрально ответила я, стараясь сдерживать свою радость.

— Ладно. Ребенка я покормил и уложил спать. Да! Мы сделали с ним уроки: математику, иностранные и прочее… все вот это вот, человеческое.

— Большое спасибо, Искандер.

— Это моя работа, — кивнул он. — Не стоит благодарности. Меня для этого сюда и направили.

— Я думала только обучать…

— Еще и курировать. А школьные дела входят в эту сферу. Пока ребенок не сможет ходить на уроки, так что я буду обучать его на дому. ОПО мне дало доступ к родительскому и учительскому чатам. Я представился дядей Михаила. Так что теперь и домашние задания буду получать из первых рук.

— А как в школе объяснили, что сын какое-то время не сможет там появляться?

— Оформили задним числом обучение на дому. Так часто делается. Стандартная практика.

— ОПО?

— Да. У них уже схема вполне наработанная.

— Большое спасибо, что так обо всем позаботились…

— Хорошо. В общем, я поехал. Завтра буду около десяти утра. Начнем новую тренировку. В том числе, и полета. А пока спокойной ночи.

— Спокойной… ночи…

Искандер скрылся за дверью прихожей. Я услышала, как он одевается — теперь отчетливо воспринимала даже легкое шуршание кожаной куртки нэнги. Громко «цокнула» дверь.

Я осторожно поднялась к сынишке. На цыпочках зашла в его комнату. А вернее в ту, что выделил для него Трофим.

Мишутка спал: тихо и сладко. Посапывал. Я погладила его во сне, поцеловала в носик свое маленькое чудо, радуясь, что он со мной. И все это благодаря Трофиму. Когда еще я увидела бы сына, если бы не наша безумная с ним выходка!

Я, наверное, с ума сошла бы! На стены бросалась!

Осторожно выскользнув из комнаты, я пробралась на кухню. Выпила чаю с бубликом и отправилась в спальню.

Режим отдыха сработал как надо. Стоило раздеться, скользнуть под одеяло и распластаться на гигантской «гостевой» кровати, как выражался Трофим — и меня тут же сморило.

* * *

Несмотря на перипетии, приключения и волнения вчерашнего дня выспалась я отлично. В девять утра мы с сынишкой сделали зарядку и отправились на кухню. Умяли оставшиеся блинчики с удовольствием, смачивая тугие, приятные на вкус лепешки жирной сметаной.

Все нашлось в холодильнике Трофима, мне даже не пришлось ничего заказывать в интернет-магазинах для оборотней.

Сынишка, разумеется, ухватил «медведей» и «кактусы» в исполнении вербера. И, естественно, не мог про него не вспомнить.

— Ма-ам! А дядя Трофим ведь вернется? — спросил, заглядывая мне в глаза. Я не переставала удивляться как иной раз он общался, вроде бы и по-детски наивно, доверчиво и как-то по-взрослому глубоко и серьезно. Так, что врать не хотелось, хотя и объяснять все, что связано с освобождением вербера из застенок ОПО, я не могла. В том числе и про сестру Трофима. Мне рассказал о той трагедии Герман. Теперь я понимала, почему ОПО так пристрастно отнеслось к верберу и его проступку. Решило, что для семьи Трофима законы не писаны. Но! Они были неправы. И я это готовилась доказать.

В общем, ответила я насколько могла откровенно.

— Мы очень постараемся его освободить. Вечером за этим и едем. Дядя Герман — глава ВАО, который отстаивает права всех оборотней на планете, обещал посодействовать, и он думает — все получится.

— Значит это не точно? — ухватил главную мысль Миша.

Я вздохнула.

— Не точно! Но точно бывает только в аптеке. А мы должны верить в лучшее. Хорошо?

— Да!

Мы закончили завтрак и как раз приехал Искандер.

И… начались мои хождения по мукам. Как выяснилось — мне почему-то проще управлять чужим превращением, нежели завершать свое. Я легко возвращала Искандера и сына в людей, уже вообще без усилий, по факту — как щелчком пальцев, однако не могла вызвать собственного дракона полностью. Как и вчера.

В какой-то момент тренер остановил урок и сказал:

— Давайте-ка прервемся. Мне нужно кое с кем посоветоваться.

— Хорошо, — вздохнула я, понимая, что оптимизм Искандера, который еще вчера бил через край, голубой нэнги был уверен, что знает, как действовать, теперь резко упал ниже нулевой отметки.

Искандер вышел в спортивную, которая у нас уже почти официально стала «комнатой для важных и секретных переговоров» и плотно закрыл за собой дверь.

— Ма-ам! — подскочил ко мне Мишутка. — Да все получится! Не расстраивайся!

Я ласково погладила его по голове и попросила.

— Принеси мне, пожалуйста, мою чашку с чаем. Сверху. Случайно оставила в рабочей комнате.

Сынишка метнулся по лестнице.

— Не бегай по лестнице! — привычно потребовала я.

— А я дракон! Если, что полечу! — заявил он, но все же сбавил темп. Пяточки застучали по ступенькам чуть реже.

На какие-то мгновения я осталась совершенно одна и от нечего делать вызвала своего зверя. Не особо стараясь, лениво, не рассчитывая на подвижки в деле обращения.

И… сразу же стала нэнги. Полностью. Целиком. Я глазам и ощущениям своим не поверила. В окне отражался настоящий силуэт моей золотой ящерки. Я аж взвизгнула от радости. Снова стала человеком и опять по первому же зову мой нэнги вернулся. А потом в третий и в четвертый раз!

Я просто себе не верила. Обращалась туда-сюда и не могла остановиться. Пока… не заметила, что сын и Искандер уже в комнате.

Я вернулась в человеческую ипостась и развела руками.

— Не знаю, как так вышло.

— Попробуйте теперь, вместе с нами, — с недоверием уточнил Искандер, будто понял — в чем загвоздка.

Я собиралась вызвать зверя, когда тренер крикнул:

— Стоп! Всем стоп!

Я замерла, обернулась к Искандеру.

— Леся. Давайте так. Постарайтесь вначале углубиться в себя. Не думать о нас, не соревноваться с нами, не представлять, что вы быстрее или вообще мы есть в комнате. Просто думайте о себе и своем звере. Хорошо?

Я кивнула.

— Попробую.

Прикрыла глаза и вообразила, что Искандер еще кому-то звонит в спортивной комнате за закрытой дверью, а Мишутка усвистал наверх.

Бац — и все получилось.

А потом снова. Человек-зверь, человек-зверь, человек-зверь.

Можно помотать длинной мощной шеей, постучать когтями по полу, хвостом повилять в разные стороны. Побродить туда-сюда на сильных звериных лапах.

— Во-от! Сохраните это чувство, — произнес Искандер. — Вы не должны думать о других оборотнях. Потому что тогда вы отвлекаетесь на их обращение и управляете не своим — а чужим зверем. Или даже несколькими.

— Постараюсь.

— Закрепим результат! — скомандовал Искандер.

Я снова попыталась вернуть то ощущение. И… опять получилось.

Дальше следовала пара часов обращения в разных случаях. Внезапно, когда мы пили чай и Искандер вдруг командовал: «Звери!» или пока я загружала тарелки в посудомойку, а ребенок учил уроки… В общем, у нас начало получаться, как и положено — инстинктивно.

Мы вполне управляли своей второй ипостасью.

— Ну а теперь попробуем выполнить полет! — объявил Искандер. И глядя на наши чуть испуганные лица добавил: — Не бойтесь. Нэнги летают также инстинктивно, как и обращаются. Сложности возникают, когда речь о планировании на воздушных потоках, игре с ветром и прочее. Но это мы будем потом изучать. На специальном полигоне ОПО, где все это имитируют и есть воздушные подушки страховки. Пока — только сам инстинкт «летать» попытаем. Тот, что у каждого нэнги с рождения.