Эпилог

— Я не понимаю куда мы едем, — удивлялся Трофим. Я тоже крутила головой и совершенно не узнавала эту часть леса.

Сосны, дубы — редкое сочетание. Лето едва вступило в свои права, а уже пахло малиной и земляникой… Птичьими гнездами и вообще… жизнью…

Мишутка от нетерпения подпрыгивал на сидении.

Мне он так нравился в своем черном пиджачке на белую рубашку с галстуком-бабочкой и черными брючками! Ну просто маленький принц!

Трофим тоже оделся похоже. А я… я выбрала белое струящееся платье с пышной юбкой и упомопомрачительным декольте.

Из ЗАГСа нас забрал Рем и вроде бы должен был везти к Трофиму, где Татя планировала накрыть на стол. Пригласили Матвеича, самого Рема, Матвея и даже Дикого с Германом. Все обещали обязательно быть.

Но неожиданно Рем поехал не к дому Трофима, а вначале к трассе, затем в лес и вот теперь мы колесили по извилистым грунтовкам.

— Если ты вздумал нас похитить, я тебе ухо отгрызу! — усмехнулся Трофим.

— Да ради бога! Мы почти на месте! — объявил Рем…

Трофим оглянулся и вдруг повернулся ко мне.

— Я знаю где это!

Вообще мы остановились на полянке посреди леса. Вокруг ничего особо приметного не было… пока… воздух перед нами не заколебался и окружение не изменилось. Лес впереди исчез. Кусты, деревья, трава, цветы — ничего не было больше.

Зато появилась просторная стоянка для машин возле ресторана, похожего на русский терем.

Из дверей вышли… родители Трофима. Все такие торжественные, серьезные.

В руках у Тамары Петровны был красивейший русский кулич с солонкой по центру. Леонид Германович нес огромный транспарант, который еле вытащил из дверей ресторана. На нем значилось: «Простите нас, дети! Мы очень вас любим! Леся, ты наша дочка!»

Вслед за ними шли и остальные приглашенные. Матвеич, в своей традиционной форме без погон. Он, кажется даже спал в ней вместо пижамы. Матвей в черной рубашке и брюках. Он предупреждал: мол, я врач и постоянно в белом, так что не обессудьте.

Татя, вся такая нарядная в платье с длинной пышной юбкой. Куда более красивая, чем я привыкла. Прямо невеста!

Родители Трофима тоже изрядно принарядились. Мама была в шелковом элегантном платье, отец аж раздобыл смокинг.

Встречающие остановились у ресторана и ждали пока мы приблизимся.

Всей толпой. В центре — родители Трофима, по краям — остальные гости.

Когда мы подошли, Тамара Петровна вдруг сунула Матвею в руки кулич и обняла меня.

Отпустила.

— Лесенька… Это просто был крик души матери… Я дура. Прости меня…

Звучало так искренне и тепло, а слезы на глазах Тамары Петровны окончательно добили меня…

— Прощаю… — шепнула я…

— А теперь пусть молодожены откусят по куску калача! Посмотрим кто станет главой семьи!

Трофим взял калач и вручил мне.

— Мне все равно, — сказал он. — Ломай и давай мне любой кусок…

Мы съели по символическому ломтику хлеба и… праздник закрутился по полной…

Столы ломились от кушаний, и впервые Татя не имела к этому отношения. Фейерверки взмывали в небо и пестрым звездным дождем осыпались на землю. Музыка звучала и, как выяснилось, ее экранировали специальным защитным силовым куполом. Как, впрочем, и ресторанные запахи… Так что люди ни о чем не догадывались.

Мы танцевали так, что у меня потом ноги болели. Летали, обращались, снова танцевали.

Это был самый удивительный, самый потрясающий праздник в моей жизни…

Но все же, самым лучшим и невероятным было утром проснуться рядом с моим Фимой…

В доме, где в гостиной первого этажа уже слышался задорный смех Мишутки и низкие грудные возгласы Тати. Доносились запахи пирогов и мятного чая с брусникой…