Глава 13

Дана

Я проснулась с первыми лучами солнца. Дейм ещё спал, прижимая меня к себе. Неприятное чувство тревоги овладевало мной, я не могла заставить себя перестать переживать. Разумом я понимала, что Демиан пойдет на всё, что угодно, дабы дочь жила с ним и была счастлива, даже, может, в крайнем случае, помириться с отцом, у которого огромные связи и который ради внучки, уверена, их задействует. Но в голове все-равно то и дело мелькали всякие бредовые мысли о том, что никто не знает, какие возможности у этого поганого родственничка малышки Тори.

Я начала сползать с кровати, чем потревожила мужчину. Он неохотно разлепил веки и сонно взглянул на меня, хрипло спросив:

— Ты чего не спишь?

Я пожала плечами и уже резвее соскочила на пол, начав собирать одежду. В последний момент, уже одевшись, я сказала Демиану:

— Пойду посмотрю, как там Тори.

Я не стала уточнять, что мне хочется насладиться, возможно, последними часами с моей маленькой подопечной. Ведь вдруг… Нет! Нужно даже не допускать такой возможности. Она останется с нами и точка.

Тори спала в комнате, которая была соседней с той, что считалась моей. Об этом мне поведал сонный Стив, которого я нашла в коридоре неподалеку.

Мне показалось, что он не спал всю ночь. Наверное, так и было. Интересно, как давно он тут работает? Видимо, уже давно свыкся с причудами своего работодателя, и, судя по всему, служил ему верой и правдой. Тори он охранял так, словно это его приставили няней к малышке. В который раз стало стыдно, потому что я отступила от своих обязанностей. Но этого больше не повторится! Тори останется у Штейна — и точка. Иначе и быть не может! Суд просто не может отказать нам с Деймом.

Я взяла кроху на руки и стала качать даже несмотря на то, что она в этом не нуждалась. В этом-то как раз нуждалась я. Невозможно было думать о том, что нас с ней смогут разлучить. Это так странно. Не так давно я пришла в этот дом с кучей эмоций, загнанная в угол оборотнями, а теперь млела от одного вида Штейна и тем более маленького волчонка по имени Тори. Оказывается, не все оборотни плохие. Спасибо Демиану за то, что помог мне это понять, вылезти из своей скорлупы и наконец-то посмотреть на оборотней другими глазами.

Малышка сонно улыбалась мне, смотрела на меня своими глазёнками и тянула ко мне свои маленькие ручонки. Ну, как можно было бросить такую милашку? Как я вообще могла подумать, что имею право её бросить?

В любом случае, сколько бы я ни находилась рядом с девочкой, пришло время ехать в суд. В машине Стив бессменно занял своё место, автомобиль уверенно вёл Штейн, но я чувствовала, что он немного нервничает. Мой любимый не хотел прощаться с Тори, как и я. Когда мы оказались в пробке, пользуясь моментом, я положила руку на его плечо и в ту же секунду поняла, что он накрыл мою ладонь своей. Стив только многозначительно улыбнулся краешком губ, но сделал вид, что наблюдает за птичками.

В таком ритме, с беспокойством и верой в лучшее, мы и остановились на парковке около здания суда.

Демиан вышел из автомобиля и помог выбраться мне. Мы были безукоризненны. Он в дорогом костюме, с запонками и булавкой на сером галстуке, туфли идеально начищены, он полностью выбрать, и волосок к волоску лежали у него на голове без всякого лака. Что удивительно, то я была ему под стать. В строгом тёмном платье, чёрных лодочках и простой, но красивой укладкой. На лице у меня макияж ля натюр, то есть естественный и свежий. И, что самое главное, на моем безымянном пальце красивейшее помолвочное колечко.

Я легко улыбнулась Демиану, а он переплёл наши пальцы, вгоняя меня в краску.

— Всё будет в порядке, — я говорила это больше себе, а не ему.

— Непременно, — Дейм немного нервно улыбнулся. — Нас же ждёт дома Тори.

— Алесса и временная няня точно справятся с ней? — спросила я взволнованно. Я вообще не хотела оставлять малышку с чужими людьми.

— Тори умница. И ты тоже будь умницей. Идём, — и он потянул меня в здание суда. Стив пошёл за нами молчаливой тенью, сканируя взглядом пространство, как бы не проморгать опасность.

Но от одной опасности он уберечь нас не мог, как бы ни старался. От мистера Гилмора нам не было спасения, до тех пор, пока мы не отвоюем Тори.

Даже во мне, фее, проснулась кровожадность. Мне захотелось как истинной оборотнице расцарапать его мерзкую морду, а потом и вовсе разорвать. Но мне пришлось лишь растянуть губы в приветственной улыбке, Демиан ограничился коротким кивком.

Заседание началось ровно через десять минут, я сидела в первом ряду в зоне «зрителей», в то время как двое мужчин с адвокатами расселись за столами напротив друг друга. Судья, приятного вида молодящаяся женщина, объявила начало заседания. Стенографистка в углу театрально простёрла ладони над клавиатурой ноутбука. А я тяжело сглотнула и закусила губу.

Господи, хоть бы всё получилось!

Даже как-то не верилось, что я попала на судебное слушанье. От нервной встряски по коже бежали мурашки, руки упёрлись в коленки и не спасало даже то, что рядом был Стив. Он как всегда больше напоминал стену, чем человека. Даже в такой момент мужчина не терял самообладания и, честно говоря, я ему завидовала. В этот момент очень захотелось шоколада, чтобы хоть как-то успокоить свои расшатанные нервы.

Демиан кивнул только когда судья произнесла вслух его фамилию и статус. Ответчик. Ха! В сложившейся ситуации он абсолютно точно должен быть истцом. Не было сомнений в том, что это Гилмор что-то со мной тогда сделал.

Как только женщина с табличкой "судья Аманда Уайт" проверила присутствующих, тут же пригласила к себе Гилмора. Этот… Ох, сколько же слов у меня было на языке! Но ни одно я точно не могла сказать вслух, хотя соблазн был. Но он скорчил отвратительное страдальческое лицо, словно перед заседанием Штейн убил его жену, детей и всех существующих родственников, а дом — поджег.

Никогда не любила таких наглых актёришек.

— … таким образом, как единственный близкий родственник Виктории, я требую передать её мне на попечение, — закончил и положил руки на кафедру так, словно после этих слов за ним должен был быть салют. Как же мне он не нравится. И зачем ему Тори?

— Мой клиент, — вступил адвокат. Кажется, фамилия у него была Грюнлих. Как раз тот случай, когда фамилия характеризует человека. — Мистер Гилмор ходатайствует о вызове свидетеля.

Я не представляла, какие у Гилмора могут быть свидетели, если он даже дома у нас ни разу не был. Не фотографы же, чья деятельность вообще-то была незаконной. Но тут поднялся смутно знакомый мужчина, и я нахмурилась, пытаясь вспомнить, где видела его. Почему-то казалось, что с ним связаны не самые приятные воспоминания.

— Я видел условия, в которых ребенка вывозили на прогулку третьего дня, — начал свидетель. — Я был шокирован. Это было настоящее надругательство над общественной моралью.

Что? Что он несет? В мою голову начали закрадываться подозрения насчет того, когда я могла с ним сталкиваться.

— Отец ребенка вообще при этом не присутствовал, с девочкой гуляла вот эта женщина, — он кивнул в мою сторону. — И неизвестный мне мужчина. Женщина вела себя вопиюще. Она… о, мне неловко даже произносить это…. казалось, что она требует от всех встречных мужчин, э-э…. совокупиться с ней немедленно прямо в парке. Я лично видел, как она прижималась к своему спутнику и терлась об него, а потом явился отец ребенка с несколькими охранниками, и она начала тереться об охранников. Это было ужасающее зрелище…

К концу его спича я готова была провалиться под землю от стыда. Неужели я так вела себя под этим ядом? Но какая подлость — подлить его мне, а потом обвинять! Но с другой стороны, ни один яд не должен заставлять человека настолько забываться! А может, Гилмор и его приспешники правы, и на самом деле я шлюха, просто это сидит глубоко внутри и прорывается наружу, если снять ограничения, которые накладывает сознание?…

— Я протестую, — раздался тем временем уверенный и недобрый голос Демиана. — Женщина, которая гуляла с Тори — моя невеста, мисс Дана Рейн. В тот день на нее было совершено покушение. Ей подлили препарат, влияющий на сознание…

— Надеюсь, вы прихватили результаты анализа крови, которые могут это подтвердить? — хищно оскалился адвокат.

Черт, а ведь и правда. Мы должны были подумать об анализах и расследовании, вдруг и удалось бы доказать причастность Гилмора. Не тем была занята моя голова… да и Деймова тоже. Так что я могла лишь слушать, как мой любимый босс отвечает:

— Они еще не готовы, но мы позаботимся об этом. В любом случае, речь идет о благополучии ребенка, а не поведении моей невесты. Все время той прогулки, как и всех остальных, моя дочь была в безопасности и получала весь необходимый уход. Она получает его и сейчас в моем доме. Если бы соответствующие специалисты пришли удостовериться в этом и составить акт, я был бы рад их принять. Если претензии ко мне заключаются в том, что я будто бы не способен обеспечить дочери надлежащий уход, я сам потребую обследования жилищных условий.

И где только он научился так гладко говорить, да еще и держать себя в руках? Если честно, я до последнего побаивалась, что он сорвется на Гилморе и выставит себя в неприглядном свете. Судья рассматривала Демиана оценивающе — видимо, если бы спросили ее мнения, она бы не сомневалась, что он способен обеспечить благополучие ребенка.

— Хорошо, мы хотим получить анализы крови и удостовериться в ваших способностях обеспечить Викторию Гилмор, — невозмутимо продолжил адвокат.

— Ваша честь, позвольте, моя дочь носит фамилию Штейн, — возразил Демиан. — Совсем недавно мне пришли документы о смене фамилии.

Адвокат Демиана взял соответствующие бумаги и передал судье. Гилмора аж перекосило, но он быстро взял себя в руки.

— Так же мой клиент хочет сказать, — проговорил адвокат Демиана, немногословный мистер Мурсайн. — Что у него есть все основания быть единоличным опекуном мисс Виктории Штейн. Завещание мисс Наны Гилмор, в котором она чётко описала, что хочет, чтобы её дочь была у отца, мистера Демиана Штейна.

Гад Гилмор вполне ощутимо скрипнул зубами, но его адвокат, мистер Грюнлих, или как его там, только слегка улыбнулся и успокаивающе похлопал своего клиента по руке, пока мистер Мурсайн передавал копию завещания судье.

— Тогда нам всем стоит принять во внимание, ваша честь, — поднялся адвокат Гилмора. — Что Виктория не была рождена в браке между мисс Наной Гилмор и мистером Демианом Штейном, они не виделись и не общались задолго до рождения дочери. Есть основание полагать, что мистер Штейн бросил беременную женщину, испугавшись ответственности. Так же ни для кого не секрет, что до недавних пор мистер Штейн вёл весьма разгульный и легкомысленный образ жизни. За такое короткое время люди не меняются.

— Я протестую, ваша честь, — зло перебил подонка Дейм.

— Тише, мистер Штейн, — побила молоточком о досочку судья Аманда Уайт. — Продолжайте, адвокат Грюнлих.

— Благодарю, ваша честь, — он кивнул женщине и продолжил разливаться соловьём, — люди так быстро не меняются. Доказательством этому служит эта женщина, — он аккуратно указал на меня, а мистер Мурсайн положил руку на плечо злющего Демиана.

— Мисс Дана Рейн была нанята как няня мисс Виктории, но уже сейчас мы видим, что мистер Штейн совратил её и, чтобы хоть как-то обелиться перед судом, предложил своей любовнице помолвку, — он повернул голову судье, а Дейм уже тихо рычал, и я тоже еле сдерживала рвущийся изнутри гнев на этого ужасного человека и его не менее отвратительного клиента. — И благодаря всему этому мы можем судить о моральном облике биологического отца мисс Виктории.

— Ваша честь, всё это лишь догадки наших оппонентов, — дотошно опроверг мистер Мурсайн.

— У нас есть свидетель, хорошо знакомый с мисс Рейн и с мистером Штейном, поэтому хорошо осведомлённый об их личных взаимоотношениях, — парировал это гоблин. — Ваша честь, вы позволите? У меня есть запись. Голос изменён, а лица нет, так как наш свидетель опасается расправы со стороны мистера Штейна.

Судья кивнула, и мистер Грюнлих прошёл к компьютеру статистки, которой подал флешку, и уже через несколько секунд на большом экране мы увидели чей-то тёмный силуэт.

— Я хорошо знаком с мисс Рейн и с мистером Штейном. Они не были знакомы до того, как мисс Рейн не стала няней. Я не знаю, когда они стали любовниками, но этот факт бесспорен. Подтвердить их неожиданно начавшиеся отношения могут соседки мисс Рейн в квартале фей. Эти же соседки могут подтвердить, что мисс Рейн вела себя очень развратно вместе со своим любовником, когда они были в квартале фей. Устроили драку, ходили в разорванной одежде, ничего не закрывающей. Всё это было.

Я сидела как громом поражённая. Мне хотелось провалиться сквозь землю, а еще лучше разбить экран головой Гилмора и его адвоката.

— Как вы видите, ваша честь, подобные люди не могут воспитывать мисс Викторию, — сладким голосом закончил мистер Грюнлих.

— Ответчик, вам будет, что сказать? — судья посмотрела на Демиана и мистера Мура.

— Будет, ваша честь, — тяжело поднялся адвокат. — Моральный облик мистера Гилмора так же не является совершенным. В течение последних недель охрана мистера Штейна отбивалась от назойливых фотографов, беспардонно влезающих в личную жизнь моего клиента и его семьи. Так же установлен случай, когда один из фотографов пробрался на территорию дома мистера Штейна и в детскую комнату мисс Виктории, до ужаса перепугав ребёнка и няню. В полиции имеется заведённое дело против фотографа и выставлен иск заказчику, мистеру Гилмору. Абсолютно все фотографы сознавались, что их нанял мистер Гилмор. Это могут подтвердить несколько охранников. У меня всё.

— Тогда суд удаляется для вынесения решения, — судья и стенографистка поднялись и удалились из зала суда.

* * *

Я нервно теребила в руках рукав платья, хотя совсем не знала, чего ждать. На самом деле, если до этого я была почти уверена в том, что победа у нас в руках, то теперь в это верилось с трудом. Становилось страшно. Вдруг этот противный Грюнлих и ещё более противный Гилмор отберут у нас малышку Тори, и я больше никогда-никогда её не увижу. Было противно это признавать, но мы сделали всё, что могли. И это из-за этих чёртовых фотографий! И как я могла так себя вести. Из-за этого всё дело под угрозой…

— Не переживай, — Штейн решительно сжал мою руку, и я почувствовала, что защищена. Так меня никто не успокаивал и из-за этого стало как-то даже проще, но всё-таки полностью абстрагироваться не могла. Только в панике ждала, пока суд вынесет решение. Стив уже дважды бегал мне за водой, потому что я просто не могла напиться, а здешняя вода мне казалась отравленной очередным лекарством, которое меня возбудит. Это ужасно. Не хочу! Нервы на пределе, я сходила с ума больше всех, но, наконец-то, нас всех снова пригласили в зал.

— Суд постановил, — Аманда Уайт читала текст из большой бурой папки и с каждым словом по спине бежали целые табуны мурашек. — Иск об определении места жительства Виктории Гилмор отложить на неопределённое время, до тех пор, пока не будут предоставлены результаты тестов и другие важные данные, ранее не проходившие по делу. О следующем заседании суда участников процесса уведомят дополнительно. Заседание суда оглашается закрытым!

Аманда стукнула молотком и моё сердце ушло в пятки. С одной стороны, радовалась, что у нас ещё есть шанс оправдаться и найти доказательства. С другой, нервотрёпка продолжалась. И особенно мне это ой как не нравилось.