Глава 4

Дана

Оставшиеся до возвращения мистера Штейна дни прошли спокойно. Ну почти спокойно, не считая того, что Стив однажды поймал еще одного фотографа, пытающегося заснять нас на прогулке. И снова тот сообщил, что его нанял некий мистер Гилмор. Кем бы ни был этот Гилмор, он мог бы нанимать более компетентных людей. Частного детектива хотя бы.

Я решительно не понимала, зачем ему вообще понадобились мои фотографии с малюткой в коляске, но предчувствия были не радужные. Мистер Штейн предупреждал, что у него есть враги. Наверняка это кто-то из них. Мистер Штейн…

Я и скучала, и боялась его приезда. Какой абсурд! Кто я такая, чтобы скучать по нему? Но мне не хватало его присутствия, уверенного вида, вселяющего знание, что все будет хорошо. Хотелось любоваться им и мечтать втихомолку, хотя я понимала, что так не годится…

Он приехал рано утром, когда я уже покормила Тори, и та задремала, дав мне время спуститься на кухню и приготовить себе завтрак. Я была увлечена переворачиванием яичницы, как вдруг услышала знакомый голос, такой сердитый, что он растерял свои бархатные нотки:

— Дана, какого черта вы стоите у плиты? Для этого есть кухарка!

Я подпрыгнула на месте и залилась краской. Захотелось одернуть полы коротенькой ночной рубашки. А еще лучше, чтобы поблизости чисто случайно оказался скафандр, в который я могла бы влезть! Стив дежурил в прихожей, и никто не видел, как я расхаживаю по дому в таком неприличном виде. Да я и вышла всего на минуточку…

— Еще рано, мистер Штейн. Кухарка приходит в девять, — промямлила я и наконец решилась обернуться.

Он пристально смотрел на меня своими невероятными голубыми глазами. Показалось или он изучал ноги и грудь? Под его взглядом я ощутила, как соски предательски твердеют, и поспешно отвернулась к яичнице.

— Очень плохо, — голос Штейна стал спокойнее, он почти мурлыкал. — Я поменяю ее график.

Он сделал нечеловечески плавный шаг вперед, а я непроизвольно прижалась попой к тумбе. За спиной на сенсорной плите тихо скворчала яичница, про которую уже все забыли.

Я смотрела на моего босса, не в силах оторваться. Он был одет в дорогой костюм, сидящий на нём как влитой. Булавка на галстуке и запонки тоже были при нём. Идеально выбрит и уложен. Шикарный мужчина, один взгляд на которого заставлял чувствовать небывалое возбуждение.

Я тихо сглотнула и подняла глаза к его глазам и пропала в их голубизне. Жар опалил внутренности от того, что я увидела во взгляде моего босса. Казалось, он уже разложил меня на кухонной тумбе и трахает так, что от нас искры летят.

По телу прошла волна мурашек, внизу живота всё скрутилось в тугой узел, я желала этого мужчину здесь и сейчас. И мой домашний вид на фоне его парадного только ещё больше возбуждал.

— Дана, запах твоего возбуждения просто охеренен, — хрипло проговорил голодный мужчина. И сейчас он точно хотел удовлетворить свой голод мной.

Но в голову неожиданно ударил смысл его фразы. Запах возбуждения. Запах. Так Демиан Штейн оборотень? И малышка Тори тоже? От неожиданности я завела руки назад, желая опереться на что-то, потому что ноги перестали меня держать. Потому что оборотней я боялась с самого детства. Именно оборотни виновны в том, что я никогда не смогу подержать на руках своего родного ребёнка.

— Аааай! — я громко вскрикнула, отскакивая от плиты.

Из глаз брызнули слёзы, ладонь, которую я так неудачно положила на раскалённый кружок на плите пульсировала болью и горела изнутри. Я совсем забыла, что готовила яичницу до прихода мистера Штейна.

Оборотень переменился в лице и тут же оказался рядом, нежно перехватив моё запястье. Один взгляд на волдыри на пальцах, и меня тащат к раковине и суют повреждённую конечность под ледяную воду. Мне так больно, что даже страх перед оборотнем потерял свою силу.

— Тише, Дана, не плачь, — мой босс обернулся ко мне и стёр слёзы большим пальцем — Ты же большая девочка. Какой пример ты будешь подавать Тори?

Упоминание о моей подопечной снова отрезвило меня, заставляя вспомнить, кто передо мной. Оборотень. Холёный волк с острыми зубами и клыками. Зверь.

Меня заколотило ещё сильнее, в жуткой истерике. Видя моё неадекватное состояние, мистер Штейн попытался прижать меня к себе и успокоить, но стоило ему заключить меня в объятия, как я не выдержала и просто отключилась, повиснув в его руках.

Голова нещадно болела, я поморщилась, когда открыла глаза. Я находилась в комнате, которая считалась моей в доме Штейна, но ни Тори, ни её кроватки здесь не было.

Я решила, что для меня — это шанс уйти без сомнений, не думая о том, как я привязалась к маленькой оборотнице. Вещей было немного, так что я быстро скидала их в сумку и помчалась к кабинету своего босса, чтобы предупредить его о том, что я больше здесь не останусь и собираюсь уволиться.

Вся моя решимость и смелось куда-то испарились, когда я подошла вплотную к двери. Но, собрав остатки самообладания, я постучала. Ответом мне послужил раздраженный полурык хозяина дома.

— Да!

Я вздрогнула всем телом и страх окончательно завладел мною. В кабинет я буквально просочилась, стараясь слиться с интерьером. Черти, надо было просто молча уйти и всё… Следовало ожидать того, что моё решение оборотню не понравится.

— Мистер Штейн… — проблеяла я. — Я… хочу уволиться.

На лице мужчины отразилась непонятная эмоция, которая была ни то гневом, ни то досадой. Он встал из-за стола и направился ко мне.

Я чувствовала себя Красной Шапочкой, которую сейчас съест большой и страшный Серый Волк. И не помогут мне никакие лесники.

— И почему же, Дана? — оборотень, к моему счастью, не стал подходить вплотную. — Почему ты сбегаешь, Дана?

С шумно сглотнула, кинула свою сумку себе под ноги и постаралась твёрдо ответить:

— Я так захотела, вы не можете меня удерживать.

Ухмылка Штейна почему-то заставила меня засомневаться в собственных словах.

— Я чувствую запах твоего страха, — он поморщился. — Что тебя приводит в такой ужас? Скажи мне… Я не хочу, чтобы мой дом пропах такой кислятиной.

Он говорил тихим, проникновенным голосом, и в какой-то момент мне захотелось даже ему довериться, но…

— С чего вы решили, что это вообще ваше дело, а? Я увольняюсь и… — договорить мне не дал палец, который мужчина приложил к моим губам. Внутри пробежала нота страха.

— Ладно, не паникуй. Захочешь — расскажешь. Но, скажи мне, ты подумала о Тори?..

Его грозность куда-то улетучилась, теперь он говорил со мной по-дружески и уже не приказывал, а пытался умаслить. Тори… Как же больно будет с ней расставаться. И впервые за время беседы в душу закралось сомнение. До сих пор этот оборотень не сделал ничего плохого. Он мне даже нравился! Но… Но это только видимость. От любого оборотня нужно бежать как от огня, не оглядываясь! Я знала это всю свою сознательную жизнь!

Внезапно из глубины дома послышался детский плач, и я вздрогнула. Малышка ревела все требовательнее и отчаяннее. Мне тоже захотелось разреветься. Ну вот что делать в такой ситуации? Ребенок оборотня… Получается, Тори тоже станет оборотнем? Но я не могла от нее отдалиться, она завладела моим сердцем с первой же минуты, как я вошла в дом. Остаться и жить в постоянном страхе? Мистер Штейн не похож на оборотня из легенд и пророчеств, кажется, с ним можно договориться. Боже, за что мне такое испытание?

— Хорошо, — наконец выдавила я, до боли сжимая пальцами край свитера. — Я… Останусь. Но с одним условием.

Его лицо выразило облегчение и участие. Штейн смотрел на меня так, что, будь это кто-то другой, можно было бы сказать "затаив дыхание".

— Вы будете держаться от меня как можно дальше. Мы будем обсуждать только ребенка и только при условии, что за дверью всегда будет Стив или еще кто-то из охраны, — решительно сказала я.

Его лицо вмиг заледенело, Штейн словно превратился в каменную статую. Я вновь задрожала от страха, уверенная, что вывела его из себя, и он сейчас бросится на меня и растерзает. Но он лишь зло выдохнул через нос и ответил:

— Отлично. Условие принимается.

Демиан

Я чертовски устал. Вся та работа, что раньше выполнял мой правильный братишка, теперь свалилась на мои плечи. Вот угораздило же меня вляпаться. А все из-за Наны, будь она неладна. Хотя, за Тори я прощу ей все.

— Мистер Штейн? — Стив, как всегда, материализовался прямо передо мной, чтобы открыть дверь. Удивительная способность, учитывая, что как волк я способен учуять любой запах. Кроме его. — Как прошла поездка?

Ничего не значащий, дежурный вопрос вновь поднял волну раздражения.

— Отлично. Где Дана и Тори?

— Малышка спит, а няня на кухне, — мне показалось, или его голос действительно стал чуть мягче?

И что няня забыла на кухне в такую рань?

Я буквально влетел туда и замер на пороге. Она стояла у плиты, чуть пританцовывая, так, что чересчур короткая ночная сорочка задиралась, обнажая аппетитные ягодицы. И вот так она ходит по дому, полному мужчин? Нарочно?

— Дана, какого черта вы стоите у плиты?

Это было единственное оправдание, какое я смог придумать своему бешенству.

Но то ли долгое воздержание сыграло свою роль, то ли эта девушка так влияла на меня, но возбуждение накрыло с такой силой, что, казалось, ещё мгновение, и член порвёт ширинку, устремляясь к этой крошке.

Она что-то пробормотала в ответ, и я, кажется, даже отвечал, но думал вообще не о том, о чем она говорила. А потом я учуял зарождающийся запах ее возбуждения, и у меня окончательно сорвало крышу. Наверное, я трахнул бы ее прямо там. Если бы она вдруг не завизжала, а запах возбуждения не сменился бы мерзким запахом паники.

Никогда не понимал оборотней, у которых на него стоит. Оборотни, да… С чего она так перепугалась? Неужели поняла, кто я? Хотя после того, что я ляпнул о запахе, трудно было не понять. Но, черт, обычно эта новость, наоборот, заводила баб! Им нравилось трахаться со зверем и понимать, что в любой момент он порвет на куски кого угодно.

Но Дана, как всегда, выделилась. Моя сладкая и ни на кого не похожая девочка. Ничего, я тебя приручу. Ты еще будешь стонать подо мной в экстазе и кончать раз за разом. Я уже упустил первую женщину, с которой хотелось остаться дольше, чем на одну ночь, и ни за что не упущу вторую.

Или это было не то, что я чувствовал с чёртовой Сэнди? Мне принципиально хотелось получить эту близкую, но недоступную девушку с шикарными, хотя и небольшими формами. Небольшими в сравнении с Кассандрой Варро, которую иногда хотелось разодрать вместе с папочкой. Эта сучка… Как я на неё повёлся, как мог подумать, что она достойна того, чтобы мы с братом перегрызли друг другу глотки…

Но эта девочка мне нравилась гораздо больше. Она не была идеальной, как суккуба. Пышная грудь, как и шикарные ягодицы, за которые так хотелось схватиться и сжать до белой кожи, оставить на этой милашке метку, чтоб она была моей и только моей. Тонкая талия так и манила к себе, чтобы обнять крошку.

Я быстро пришёл в себя, девушка не только опасалась меня, она ещё и умудрилась обжечься. Вот же неуклюжая. Я быстро оказался рядом и посмотрел на повреждённый участок кожи. Срочно требовалось подставить руку под холодную воду, что я и сделал.

Дана молча плакала, слезы стекали по её щечкам, и я не удержался, стёр их большим пальцем. Няня замерла.

— Тише, Дана, не плачь. Ты же большая девочка, — я начал говорить всякие глупости. — Какой пример ты будешь подавать Тори?

Она вздрогнула, а потом её затрясло в новой истерике, я почувствовал все нарастающий дикий страх, ураганом ворвавшийся в мой мозг. А потом Дана отключилась, падая прямо мне в руки.

Я зло рыкнул. И почему она меня боится? Потому что я оборотень? Но я ни разу не давал ей повода думать, что причиню какой-то вред. Ну что за женщина!

— Стив, — я подхватил бессознательную девушку на руки и вышел из кухни. — Там яичница на плите, сделай с ней что-нибудь. И потом вынеси из комнаты Даны кроватку Виктории. Малышка временно побудет у меня.

Я старался сдерживаться, но рычащие нотки все равно прорывались в голос. Как же меня раздражал этот кислый запах страха. Лучше бы она и дальше возбуждалась только от одного моего вида, источая охрененный сладкий аромат.

Что с ней происходит? Подожду, пока очнется, и мы с ней поговорим.

* * *

Дана

Я нервничала. Мы с Дином договорились о встрече. Согласившись остаться работать в доме Штейна, я даже не подозревала, каким это станет испытанием. Потому что я отчётливо поняла, что буду и дальше жить в окружении оборотней, только выйдя из его кабинета. Он, его кузина, Тори и немалая часть окружения — оборотни! Страх, глубоко спрятанный, прорывался наружу. Нервозность передавалась Тори, и сегодня мистер Штейн не выдержал, отправив на выходной.

Дин Райс пригласил меня на свидание в городской парк, в который я не то, чтобы очень любила ходить. Просто, в абсолютно любое время года здесь гуляли мамочки с детьми. Какие же они счастливые… Стройные или пухленькие, милые и даже часто недовольные. Да они не представляют, как им повезло. Даже если ребёнок плачет или не даёт спать, он всё равно остаётся чудом.

На щеках появились первые слезинки. Конечно, воспоминания никогда не давались просто так. Я блокировала их, но, когда столько крохотных комочков счастья рядом, невозможно не думать о своём горе.

То, что произошло буквально несколько лет назад, могла вспоминать только с ужасом — и никак иначе. А во всём этом были виноваты оборотни. Чего они хотели от меня, я даже до сих пор не знала.

— А ну, держи её! — крик одного из них помнила очень живо, прошлое давило на меня словно огромная плита, которую я не могла сдвинуть ни туда, ни обратно.

— Чего ты? Не убежит! Посмотри на неё! Кожа да кости! Против трёх оборотней? Не смеши! — от бодрых нот второго и того, как они отпечатались в воспоминаниях, что-то дрогнуло. Сердце стало биться быстрее, потому что после этого…

… одежду с меня сорвали так, словно бумагу, по коже бежали мурашки, внутри оставался только страх. И я ничего не могла сделать, совершенно ничего. От своей же беспомощности тогда пролила много слёз. Теперь их бывало меньше, но всё моё тело помнило то, как грубые пальцы неадекватных, не чувствующих меры оборотней оставляли на теле и душе шрамы, от которых хотелось избавиться, но вторые вылечить невозможно.

Чёртовы голоса, я обхватила себя руками от душевной боли. Где-то внизу живота все самые мерзкие чувства собрались в один тугой ком, который давил на меня с тех пор и до сегодняшнего дня.

Да, из-за этих тварей я не смогу иметь детей! Они сделали из меня неполноценную женщину, которая никогда не сможет подарить своему любимому такое счастье, как ребёнок.

Вот поэтому я всегда бегу от оборотней. Мистер Штейн даже не показался мне опасным, но все мы знаем: волки всегда прячутся под овечьей шкурой. Так что оборотням нельзя доверять! От них нужно бежать без оглядки куда угодно! Главное — как можно дальше!

Для того, чтобы снова не причинили боль.

— Дана, что произошло?

Тряхнула головой, чтобы воспоминания хоть на немножко отступили. Передо мной, присев на одно колено, красовался сам Дин. Он напоминал принца, но современного. Брюки, пиджак и рубашка не смотрелись с претензией на официоз, а букет роз…

Я обомлела, когда их увидела. Их было не так много, как обычно тех, которые девушки выставляют в соцсети, но букет Дина смотрелся так мило, что я даже сама не заметила, как улыбнулась ему. Воспоминания сняло как рукой. Разве можно относиться к этому как-то иначе?

А вдруг Дин и есть мой принц? Такой романтичный, отзывчивый. Именно он помог отыскать мне работу! Правда, иногда смущал меня своими пошлыми намёками, ну и что? Все мужчины такие, это можно простить. Крохотный минус в список его хороших качеств.

— Всё в порядке, — я выдавила из себя улыбку, слабую, но вполне искреннюю, — просто вспомнила кое-что не очень приятное. Эти цвета мне?

Более тупой вопрос я задать просто не могла. Ну конечно же они для меня. Стал бы Дин брать на нашу встречу букет для какой-то другой девушки.

Эти мысли посетили и голову парня, потому что он усмехнулся, как-то порочно, что у меня щеки резко заалели, и наконец встал в полный рост.

— Я решил, что стоило их подарить ещё тогда, в кафе, — он протянул мне букет нежно розовых роз. — Но обстановка была не та. Теперь исправляюсь. Тебе нравится?

— Спасибо, — тихо прошептала я, сдерживая слезы.

Мне давно никто не дарил цветы. Да чего уж там, в последний раз мне дарил букетик сорванных со школьной клумбы цветов одноклассник перед выпуском. Но он просто хотел меня приободрить.

Он так проникновенно смотрел на меня и улыбался, что я все-таки не выдержала. Еще раз повторила «Спасибо!», а потом… уткнулась носом в букет и зарыдала в три ручья. Это было так невыносимо! Дин, который после встречи с мистером Штейном начинал казаться мне слишком юным и слабым, оказался настоящим мужчиной, таким добрым и понимающим, а оборотень, о котором я мечтала тайком… о-о-о…

— Дана! Дана! — как сквозь густую пелену, я слышала встревоженный голос Дина. Парень сел рядом со мной на скамейку, обнял за плечи и осторожно поглаживал. — Что с тобой такое, малышка? Мы не виделись всего неделю, и ты казалась вполне счастливой…

— Я и была счастливой! — прорыдала я. — Но ты понимаешь, оказалось, что мой босс о-о-оборотень, — это ненавистное слово было даже трудно выговорить из-за всхлипов. — И моя подопечная тоже! А я не могу их видеть, понимаешь? Я хочу держаться от них на расстоянии! Как можно дальше! Из-за них…

Его рука окаменела, Дин напрягся, и я отстранилась. Он смотрел на меня странным и мрачным взглядом, но на дне его любящих глаз я видела сострадание.

— Из-за них я никогда не смогу родить! — пролепетала я, не в силах остановиться.

— Они… когда-то надругались над тобой? — нервно спросил Дин. — Прости! Прости, если это болезненная тема!

— Меня спасли. Хвала небесам, до этого не дошло, но все остальное… — я снова вспомнила долгие недели в больнице, адскую боль во всем теле и ужас, от которого до сих пор иногда просыпалась по ночам. — Их было несколько, и они… я до сих пор не понимаю, чего они хотели. Они могли бы моментально съесть меня, но не съели. Они бросали меня друг другу, как игрушку, прижимали когтистыми лапами к земле и отпускали, впивались в кожу… Им доставляли удовольствие мои страдания! А мне было всего девять лет! А потом какой-то их альфа, — я с ненавистью выплюнула это слово. — Пытался замять дело, чтобы моя семья не устроила скандал! Ненавижу их всех!

Он долго молчал, глядя на меня и поглаживая мою руку. Потом произнес:

— Я понимаю. Я тоже когда-то пострадал от оборотней… Но ты не задумывалась, что многие из них могут стать такими не по своей воле? Что, если бы они тогда превратили тебя в себе подобную?

Об этом даже помыслить было страшно. Я содрогнулась и промямлила:

— Не говори так… Я понимаю, но… По мистеру Штейну никак не похоже, что ему не нравится быть оборотнем.

— А его дочь? Ребенок точно не виноват, что у него такой отец!

Показалось или на миг в его мягком теплом голосе прозвучали стальные ноты? Даже злоба какая-то мигнула в глазах! Потом Дин сморгнул, склонил голову, а когда снова обратил лицо ко мне, я увидела лишь безграничное сочувствие. И ни капли унизительной жалости, которой втайне боялась.

— Ты прав, — пробормотала я. — Малышка не виновата… Спасибо тебе, Дин.

— Не за что, — грустно ответил он. — А теперь давай прогуляемся. Хочешь мороженое?