Глава 5

Надо ли говорить, что в комнату, пусть даже в выданной мне чистой одежде — изумительно нежном платье персикового оттенка, строгом, но облегающим фигуру так, что захватывало дух, я возвращалась не в лучшем расположении духа.

И встретивший меня сидящим у стола с бокалом чего-то прозрачно-зеленого цвета саламандр воплощением добродушия отнюдь не являлся.

— Может, объясните мне, зачем было нужно это представление, уважаемый господин краэнг?

Мужчина едва уловимо поморщился. Как будто само это обращение было ему неприятно, и это порождало множество диких предположений.

— Зачем? — странная такая улыбка. Не то, чтобы неприятная. Скорее — едва обозначенная. Когда ты и не помнишь, как это — улыбаться.

Ох уж эти драконы. Всё бы им.

— Не знаю, о чем вы говорите, моя дорогая леди. Я не шут, чтобы устраивать представления, — холодный взгляд в упор.

— То есть в купальню вы не врывались? — спрашиваю иронично, уже чувствуя, что что-то здесь не так.

— Разумеется, нет, — высокомерное, — я не сошел с ума, чтобы настолько вопиюще нарушать правила приличия.

Дррраконище.

Усмешка. Оскал. Кривая ухмылка в ответ.

— Присаживайтесь. И расскажите толком, что случилось. Ах, да, — ироничный взгляд и… — и прошу, не стесняйтесь, поешьте.

Мда, голодный урчащий желудок был готов на любые подвиги. Даже откусить драконий хвост. Хотя. нет. Хвост жалко.

Впрочем, я лишь благодарно кивнула и без лишних расшаркиваний приступила к трапезе. Не стоит стоять между оголодавший девушкой и её заветной аппетитной жертвой в виде наваристого супчика и одуряюще пахнущего мяса. Впрочем, моим аппетитом дракон был вполне доволен.

Сам же к еде едва прикоснулся.

— Что со мной происходит? Я человек, мой краэнг. Без малейшей капли магии, без примеси чужой крови. Я была уверена в этом до последнего, но.

— Но иногда не обязательно с магией нужно родиться. Иногда можно её получить. Вам ли не знать, моя дорогая леди Найана, что иногда способности и новые возможности даруются нам божественным вмешательством.

Наверное, мои широко распахнутые — нельзя же сказать правду — выпученные от удивления!

— глаза саламандра изрядно повеселили.

— Вы хотите сказать, что.

— Хочет, но не скажет. Потому что нельзя, — раздался вдруг знакомый ворчливый голосок.

На краю стола, изящно свесив хвост, утроилась хвостатая пакость. Орвер явился.

Божественный посланец почесал лапой шею — блохи у него там? — и весьма бесцеремонно стащил кусок мяса!

— Эй! А ну верни!

Куда, куда мой обед уводить! Сейчас как зарычу!

— Я как-нибудь сумею накормить вас обоих, — краэнг иронично прищурил глаза.

— Так почему нельзя? — хмуро возвращаюсь к разговору, обрывая веселье. — Мне. непонятно происходящее. Мне элементарно страшно, — посмотрела с вызовом, — и ваши секреты, и ваше поведение, и мои. то, что со мной происходит.