Глава 6

Посмотрела внимательно. На лице мужчины ни следа иронии. Взгляд внимательный, словно ощупывающий. В нем и вызов, и тоска, и сожаление, и жёсткость — и снова та странная томительная жажда, что растекается по венам.

— Я не могу рассказать, — саламандр отворачивается. Светлые волосы в свете солнечных лучей кажутся пылающей короной. Его голос — ровный, прохладный, спокойный, остужает и успокаивает против воли, — не потому, что не хочу. Потому, что иначе этого не произойдет. Ты не должна знать всё, что происходит. Иногда достаточно просто верить.

— Например, верить во что? Что людей в Айтваре перестанут унижать и пытаться убить? Что кайсару не всё равно, что творится в стране между разными расами? Что?..

Я захлебнулась словами и замолчала. Да, иногда даже боевые маленькие ящерицы нуждаются в поддержке. Но в этом мире…

На плечи легли чужие руки. Лиссуш скользнул мохнатой тушкой на колени.

— К сожалению, невозможно так скоро решить проблему нашей вражды с людьми, — голос мужчины звучал глухо, но его ладони продолжали поглаживать мои плечи, словно согревая, — мы живём дольше во много раз, для нас эта война была едва ли не вчера. И мы хорошо помним обиды. Те, кто оскорбил тебя, будут наказаны. Но пойми и ты — людям не стать равным драконам. Но не равняй всех людей — и себя.

— Я особенная? — не сдержала горечь.

И вздрогнула, услышав:

— Да. Пара — всегда особенная. Ты, как и все люди, ждёшь человеческого выражения чувств. Человеческой любви. Но, может, стоит и тебе посмотреть на нас без предубеждения? Между нами всё может быть иначе. Поверь мне. И это зависит не только от меня.

— Вы не он, — вдруг вырвалось суматошное. Туман. Скрип шестерёнок, сумбур мыслей, обрывков чувств, эмоций, воспоминаний, — вы ведь братья, вы похожи. Но который на самом деле?

Я стала косноязычной, как смущенный ребенок. Но он понял. И обнял со спины сильнее, перебирая разметавшиеся пряди огненных волос.

— Тебе не стоит об этом думать. Так ли важна оболочка? Или ты не знаешь — к кому из нас и что чувствуешь? — злой укол.

Уязвленное мужское самолюбие. Вот и чешуйчатый, и вроде бы взрослый — а всё равно обидчивый, как мальчишка.

— В том-то и дело, что знаю, — отвечаю спокойно — и накрываю его ладони своими, — но я не приемлю только одного — обмана. Можете водить за нос кого угодно. Я не дура и прекрасно понимаю, что если вы — тот, о ком я подумала, это государственная необходимость.

Значит, ты знаешь ответ…

Шепот на ухо, проникающий в душу. И сомнения, жалящие коброй.

Кто мы друг другу? Просто незнакомцы, связанные богом и судьбой? Те, кто призваны друг друга спасти? Есть вообще, что в его, что в моей жизни место чувствам?

Да и дворец — не то место, где я хотела бы жить. Опасно, слишком опасно. Я не верю в магию пар. Что будет, когда я надоем сиятельному саламандру?

— Много думаешь. И опять — зря, — фыркнул Орвер.

В дальнем конце покоев зазвенел колокольчик.

Краэнг — буду называть его так, сам же устроил маскарад — стремительно отстранился, мазнув пальцами по щеке, и вышел.

А я.

— Орвер, можешь меня перенести в. храм? — решение далось с трудом.

Пропущу ведь пары. Но сейчас об этом не было думать ни сил, ни возможности.

Да и судьба Майры волновала гораздо больше игр семейства Асайши.

— Ты уверена в этом? — усы "хорька" встопорщились.

Бусинки-глазки вылупились, коготки впились в плечо, куда он ловко забрался.

— Не была бы уверена — не спрашивала бы. Он ведь знал, что я приду?

Осмыслить, что странный незнакомец действительно является богом, до сих пор не получалось.

— Возможно, — уклончиво отозвался звереныш, смешно выгибаясь под моей рукой и издавая довольные урчащие звуки.

— Тогда не будем откладывать визит, — усмехнулась.

Оставаться здесь и сейчас наедине с саламандром — кем бы они ни был — не хотелось. И нет, клянусь несуществующим пока хвостом — это не бегство! Это стратегическое отступление.

— Вставай и держись, прогульщица несчастная, — проворчал паршивец.

Встать я успела. Сосредоточиться — нет.

И уже исчезая в странном серебристом водовороте вздрогнула от резкого выкрика:

— Найана, стой!

На скулах упустившего добычу дракона проступила чешуя, когти бессильно хватанули воздух, а я оказалась совершенно в другом месте.